Глава 187
: «Истоки всего»
Го Цилай постучал в дверь ветхого дома. Открыла женщина с изможденным лицом.
Увидев толпу людей, она насторожилась:
— Вы кто? Что вам нужно?
— Хотите, чтобы ваша дочь вернулась? Если да – впустите нас. — Одной этой фразы хватило, чтобы женщина, несмотря на всю свою подозрительность, распахнула дверь.
Окинув взглядом обилие талисманов в комнате, Го Цилай не стал ходить вокруг да около:
— Рассказывайте, что за история с Мошэнь-цзаем в горах. Сколько людей погибло из-за неё, думаю, вы и сами знаете. Можете молчать, мне не привыкать гадать. Но той твари в лесу наверняка очень интересна ваша младшая дочь, Линь Юнцин.
— Не трогайте мою крошку! — Линь Мэйхуа попыталась броситься на Го Цилая, но Шангуань Мэн и Фан Тинбай мгновенно её перехватили.
Го Цилай по-хозяйски устроился на диване, закинув ногу на ногу:
— Не хотите, чтобы я во всё это вникал – говорите быстрее. Закончим – и ваша дочь будет дома.
Линь Мэйхуа, сдавшись, начала свой рассказ. Десять лет назад она повела старшую дочь в парк Кадо в горах Тайчжуна. Произошел несчастный случай, и девочка погибла. Обезумев от горя, мать не смогла смириться. Она вспомнила древний обряд, о котором когда-то говорила её прабабушка – тайный метод воскрешения мертвых.
Сначала она омыла тело дочери и надела на неё красное платье. Затем на собственной спине отнесла её в горы и совершила «погребение лицом вниз».
Условия обряда были суровыми: нужны были не только заклинания, но и место с сильнейшей энергетикой инь. Там нужно было вырыть яму, устлать дно камышом и уложить тело лицом к земле. Яму нельзя было засыпать – семь дней подряд нужно было поливать тело чашей свежей куриной крови.
На исходе седьмого дня дочь Линь Мэйхуа действительно ожила. Но мать и представить не могла, что её дитя превратится в демона. В ужасе она бросила существо в лесу и сбежала домой.
Вскоре в новостях заговорили о странностях в горах, а кто-то даже заснял «маленькую девочку в красном». Линь Мэйхуа поняла, какую страшную ошибку совершила, и решила её исправить. Используя себя как приманку, она выманила девочку, запечатала её заклятиями и закопала глубоко в землю. Но год назад та каким-то образом выбралась.
Го Цилай хлопнул себя по лбу. «Ну конечно. Я так и знал. Классика жанра. Если уж решила покончить с этим, почему не сожгла её? Зачем было закапывать? Спорим, её отрыли какие-нибудь дровосеки-недотепы? Увидели, что из земли что-то торчит, и давай копать».
Почему он решил, что это дровосеки? Да потому что после трагедии десятилетней давности в тех горах никто не гиб, пока год назад снова не начались смерти. И первыми жертвами стали именно лесорубы.
А почему Линь Мэйхуа не сожгла дочь – Го Цилай даже спрашивать не стал. И так ясно: материнское сердце, жалось, рука не поднялась. Он потер виски и вздохнул:
— Сил моих нет это комментировать. Раз всё прояснилось, пора разгребать этот бардак. Вы идете с нами. Всё началось с вас, вами и закончится. К тому же без вас как приманки она не покажется.
Отряд пополнился еще двумя людьми: Линь Мэйхуа и её семилетней дочерью Линь Юнцин. Мать поначалу упиралась, не желая подвергать ребенка опасности, но Го Цилай осадил её одной фразой:
— Если мы все здесь ляжем, думаете, она выживет? Ваша старшая дочь её не пощадит.
Они снова вернулись к храму Ху-е. Настоятель всё еще был в беспамятстве. Го Цилай почтительно зажег благовония перед образом тигра:
— Слушай, Ху-е. Мы идем в парк Кадо разбираться с той тварью. Ты тут местный бог, так что изволь охранять нас. Если с нами что случится, я на тебя жалобу в небесную канцелярию накатаю.
Команда переглянулась. «Это он так молит о защите? Больше похоже на шантаж».
Сяоху неловко кашлянул:
— Брат Го, с Ху-е нельзя так неуважительно…
— А что я не так сказал? — Хмыкнул Го Цилай. — Он божество этой округи, а Мошэнь-цзаи у него под носом отплясывают. Это халатность. Я его еще в должностном преступлении не обвинил, пусть радуется.
Гр-р-рум!
Стоило ему это произнести, как изображение тигра и весь храм мелко задрожали. Похоже, божество разгневалось. Сяоху в ужасе упал на колени, вымаливая прощение, и потянул Го Цилая за собой. В другое время тот бы, может, и смягчился, но сейчас у него не было времени на церемонии.
Бам!
На алтарь с глухим стуком легла нефритовая плита. На ней древним шрифтом было вырезано: «По велению Неба, да пребудет долголетие и процветание».
Да, это была Императорская печать царства, сокровище Хуася. Подобные духи гор и земли подчинялись власти земных императоров, и их статус зависел от монаршего благоволения.
В чате стрима:
Притаившийся вор:
— Вопрос: Небеса и мир людей – это же разные системы. Почему земной император может командовать богами?
Мечта:
— Системы разные, но император – это Сын Неба. Боги обязаны проявлять уважение.
Притаившийся вор:
— Не догоняю.
Святой Дракон:
— Да всё просто! Представь: ты мелкий клерк в одном министерстве. И тут к тебе заявляется большой босс из совсем другого ведомства, но очень влиятельный. Ему нравится твоя работа или, наоборот, он хочет тебя уволить. Как думаешь, твое начальство станет с ним спорить?
Зрители притихли. «Ну и сравнение! Странно, но доходчиво».
В храме воцарилась тишина. Го Цилай подбрасывал печать в руке, словно обычный камень. Система подсказала верный ход.
— Давай договоримся по-хорошему. Поможешь – никаких претензий. Но если я приложу эту печать, сам знаешь, что будет. А если вздумаешь мне палки в колеса вставлять – тем более.