Глава 184
: «Все мертвы»
— Должен признать, ты сильная женщина. Проницательная, деловая – эти слова подходят тебе как нельзя лучше. — Го Цилай сидел на больничной койке и спокойно смотрел на собеседницу. — Ты ведь на самом деле давно догадалась, что всё это лишь видение, верно?
— Ха-ха-ха!
Шэнь Ицзюнь сначала издала нервный смешок, а затем закрыла лицо руками и горько разрыдалась.
Го Цилай не стал её утешать, он просто ждал в тишине. Спустя полчаса Шэнь Ицзюнь пришла в себя.
— Господин Чжан… нет, господин Го. Вы по-настоящему умны. Уверена, даже без всех этих заготовок вы бы смогли выбраться из иллюзии. — Она вытерла слезы. — «Над небом сгущаются тучи, людей настигают беды»… Кажется, за этим должно следовать: «В жизни не бывает вечного штиля».
— Ты и сама поняла, в чем фатальный изъян иллюзий Мошэнь-цзая, — кивнул Го Цилай. — Они слишком идеальны.
— В мире Мошэнь-цзая можно убежать от всего, с чем не хочешь сталкиваться в реальности. Но в настоящей жизни это невозможно. Как вы и сказали, это неразрешимая дилемма. Будь иллюзия полна страданий, как реальность, человек усомнился бы в самом этом мире. Но если сотворить её безупречной, то ваши слова становятся ключом к её разрушению.
В те первые два месяца, когда Го Цилай удерживал её в больнице внутри иллюзии, А-Вэй и бабушка часто навещали её, приносили домашнюю еду.
А-Вэй рассказывал, что его карьера пошла в гору, и он скоро купит огромный дом. Бабушка окружила беременную внучку такой заботой, что от прежних обид не осталось и следа. Всё было идеально: у них с А-Вэем должен был родиться ребенок. Единственным изъяном был безумец, который держал её взаперти.
Сначала Шэнь Ицзюнь только жаловалась и сокрушалась. Но время шло, и она невольно вспоминала всё, что пережила вместе с Го Цилаем. А та фраза продолжала звучать в её сердце: «Над небом сгущаются тучи, людей настигают беды».
Постепенно Шэнь Ицзюнь начала сомневаться. Может ли она быть настолько счастлива? А что, если этот «господин Чжан» вовсе не сошел с ума?
Эта мысль, едва появившись, разрослась как сорняк. Как бы Шэнь Ицзюнь ни старалась, она не могла вырвать её из души. Разговаривая с А-Вэем и бабушкой, она то и дело невзначай спрашивала, не случилось ли в семье какой беды.
Но за целых шесть месяцев – ничего. Совсем ничего!
А-Вэй работал в продажах, где вечно попадаются капризные клиенты. При таких успехах он должен был общаться с сотнями людей, неужели каждый из них был паинькой? За полгода сменились сезоны, неужели у бабушки ни разу не прихватило здоровье? Она сама заперта в больнице, не может исполнять обязанности невестки, а А-Вэй ни разу не упрекнул её – разве это нормально?
Шэнь Ицзюнь догадывалась, но не хотела выходить из этого сна. Она даже чувствовала, что настоящих А-Вэя и бабушки больше нет. Тот мир был слишком прекрасен, настолько, что в нем хотелось утонуть навсегда.
Шэнь Ицзюнь смахнула слезу и с надеждой посмотрела на Го Цилая:
— Господин Го, скажите мне… А-Вэй еще жив?
Видя её мольбу, Го Цилай лишь покачал головой:
— Как бы мне ни хотелось утешить тебя, жизнь жестока. Все, кто был связан с Мошэнь-цзаем, мертвы. Тело А-Вэя уже нашли – он погиб от истощения на вершине Лощины Десяти Тысяч Курганов, мы просто не успели его спасти. Твоя бабушка умерла от болезни вскоре после возвращения. Тётушка А-Шуй, дядя Кунь – все мертвы.
— Почему?! — Закричала Шэнь Ицзюнь в истерике. — Почему все погибли, а я осталась в живых?!
— Всё верно, ты тоже должна была умереть. По всем законам логики – должна. Но тебя спас твой ребенок. Я навел справки: когда-то ты сделала аборт. Одно из существ в Лощине Десяти Тысяч Курганов было твоим нерожденным дитя, именно из-за него ты и оказалась в такой ситуации. Но в конце концов ты сумела тронуть его своей любовью, и он решил отдать свою жизнь за твою. Мертворожденный плод в твоем чреве – лучшее тому доказательство. Иначе с чего бы тебе думать, что мы вдвоем смогли бы просто так выйти из иллюзии Мошэнь-цзая? На самом деле это я выжил только благодаря тебе. Я ни на шаг не отходил от тебя именно по этой причине.
В чате стрима началось оживление.
Святой Дракон:
— Погодите, я что-то не догоняю! Мошэнь-цзай ведь уже выпустил Шэнь Ицзюнь? Зачем тогда было снова запирать её в иллюзии?
Лигэ:
— Мыслишь поверхностно. Ты видел ту ораву тварей на горе в Лощине? Кто тебе сказал, что Мошэнь-цзай там всего один?
Святой Дракон:
— Э-э… Ну, раз их так много и все хотят прикончить стримера с девчонкой, как её ребенок умудрился их спасти?
Пипи-гуай:
— Эх ты! Представь: вы все коллеги. И тут один из ваших ставит жизнь на кон, чтобы защитить кого-то. Неужели другие не пойдут на уступку? Иначе почему, по-твоему, Шэнь Ицзюнь так долго не умирала в иллюзии? Обычные люди загибаются через пару дней, а она спустя две недели была бодрячком. Но больше всего меня поражает чуйка стримера. В иллюзии его память была заблокирована, он ничего этого не знал, но на одних инстинктах намертво привязал Шэнь Ицзюнь к себе. Не сделай он этого – не жилец.
Святой Дракон:
— Император Го тащит! В девяти небесах и десяти землях ему нет равных.
… — Ладно, дело сделано. Что планируешь теперь? — Спросил Го Цилай. — Хочешь отомстить или отправишься вслед за А-Вэем?
— Месть! — Прохрипела она. — Я убью эту тварь, чем бы она ни была. Она ответит за жизнь А-Вэя.
Го Цилай кивнул:
— Идет. Сейчас главное – успокоиться и восстановить силы. Завтра выписываемся. Пора поставить в этом деле точку.
… Ли Шуфэнь металась по палате, словно тигр в клетке. Её держали в больнице уже целые сутки. Да, Го Цилай фактически запер её, и уйти она не могла. Стоило ей дернуться к выходу, как в лоб упиралось дуло пистолета, а телефон давно отобрали.
Кто такая Ли Шуфэнь? Та самая женщина, что вытащила Го Цилая из леса. А Ли Ятин – её дочь.
Что? Держать в заложниках свою спасительницу – не слишком ли это бессовестно даже для Го Цилая?
Сам Го Цилай лишь усмехнулся бы в ответ.
Глупцы! Эта женщина – явно ключевой персонаж «второй части» этой истории. Такой «оберег» нужно всегда держать под рукой.
Откуда уверенность? Да если бы она не была важной фигурой, разве пересеклась бы она с героем предыдущих событий? Разве стали бы искать её дочь с таким размахом?
Го Цилай прекрасно помнил ту сцену: там были не только спасатели, но и местные даосы. Ну, или экзорцисты какие-то – Го Цилай не особо разбирался в сортах, суть одна, только наряды разные.