Глава 153
: «Обстоятельства непреодолимой силы!»
Когда эта компания только прибыла, две женщины среди них сразу приковали к себе все взгляды.
Никто не понимал, как дамы оказались в мужском изоляторе, но робы на них были настоящие, тюремные.
Разумеется, нашлась пара «авторитетов», решивших поупражняться в остроумии и подкатить к дамам. Закончилось это тем, что Фэн Юн и остальные вкатали их в пол.
У «авторитетов», как и полагается, были свои шестерки. Видя, как бьют их вожаков, человек двадцать разом кинулись в драку.
Против этой толпы Го Цилай выставил всего троих: Фан Тинбай, Шангуань Мэн и Чжао Пина.
Шангуань Мэн, как гордость отдела уголовного розыска, таких типов могла раскидывать пачками.
А Чжао Пин и Фан Тинбай и вовсе были профессионалами экстра-класса – каждый стоил десятка обычных бойцов. Так что двадцати нападавших им даже на разминку не хватило.
На шум драки, конечно, прибежали надзиратели.
Поверженные бедолаги и их вожаки уже начали было праздновать спасение: «Слава богу! Наконец-то вы пришли, эти психи нас чуть не убили!»
Но надзиратели, едва завидев Го Цилая и его команду, просто встали в сторонке. Один из них даже услужливо поднес Го Цилаю зажигалку.
— Брат Го, может, пусть ваши ребята передохнут? Зачем им руки о такой мусор марать?
— Ничего, — отмахнулся Го Цилай. — Им полезно размяться. А ты сходи-ка, принеси мне их личные дела.
— Слушаюсь!
Надзиратель подобострастно умчался и через пару минут вернулся с кипой папок.
— Брат Го, я тут всех как облупленных знаю! Листать долго, может, я вам сам про каждого расскажу?
— А давай!
После этого «разбора полетов» заключенных побили еще раз. Мелких воришек и хулиганов просто слегка помяли.
Тех, чьи грехи были посерьезнее, превратили в отбивные. Ну а молодым «гопникам», которых тут было большинство, досталось больше всех.
— Молокососы! Жизни не видели, а туда же – в бандиты играть! Грома не боитесь? — Приговаривал Го Цилай. — Бейте их хорошенько. Чтобы впредь неповадно было. Увижу на улице в таком виде – еще раз огребете.
Спустя час экзекуция закончилась. Уходя, Го Цилай бросил фразу, от которой у бывалых зэков мороз по коже прошел:
— Дядя полицейский, вы их только в карцер не прячьте. Если их запрут, кого мы бить будем?
— Как скажете, — ответил надзиратель.
Стоило Го Цилаю скрыться, как надзиратели сами принялись за «авторитетов».
«Вы, козлы, на кого поперли! – …рычали они. – …Нам сверху четко сказали: если с его головы хоть волос упадет – с нас шкуру спустят!»
«Так что, прежде чем дойдет до нас, мы вашу шкуру на барабаны натянем!»
Так Го Цилай всего за десять часов установил в СИЗО свои порядки.
Заметив, как Го Цилай сует деньги надзирателям, некоторые заключенные решили, что перед ними просто типичный «мажор», который всё покупает. И попробовали сделать так же.
В ответ они получили лишь порцию ударов резиновыми дубинками.
«Взятку мне совать вздумал! – …орал надзиратель. – …Ладно еще за пачку сигарет глаза закрыть, но сейчас-то! Ты хочешь, чтобы я работы лишился?»
Все знали: этот господин имеет прямой выход «наверх». Вдруг он в разговоре с каким-нибудь важным чином обмолвится:
— Знаете, а в том СИЗО коррупция процветает. Заключенные вовсю деньги суют.
После такого вся смена отправилась бы на биржу труда.
Зачем Го Цилай давал деньги, если и так был в фаворе?
Ха!
Сам он рассуждал так: «Люди ко мне с уважением, и я им тем же плачу. Раз они так заботятся, почему бы не угостить их хорошим обедом?»
«Их забота – это вежливость, мой обед – это светский этикет. На этом мир и держится».
…
— Хороший день, погожий день… — напевал Го Цилай, заходя в ворота СИЗО.
— С возвращением, брат Го! С прогулки?
— Ага, погода шепчет, грех не прогуляться. Держите, мужики.
Он вручил каждому охраннику по пачке элитных сигарет.
Надзиратели расплылись в улыбках: (͡°͜ʖ͡°)✧ «Побольше бы таких „арестантов“! С их приходом и зэки стали шелковыми, и кормить стали лучше, и даже ночные перекусы появились. Не жизнь, а малина».
Го Цилай же думал о своем: «Судя по всему, задание предстоит затяжное. Придется мне тут часто бывать, так почему бы не наладить связи? Деньги – пыль».
Вернувшись в свою «камеру», он столкнулся с вопросом Чжао Пина:
— Брат Го, мы ведь не можем вечно тут отсиживаться. А как же задание? А посылки?
Го Цилай закатил глаза:
— Выбирай выражения! Мы тут не отсиживаемся, мы закон нарушили – обстоятельства непреодолимой силы, понимаешь?
— Насчет посылок я уже хозяину позвонил, сам развезет.
— Задание специфическое. Курьеры в «Пурпурный бамбук» попадают не случайно. Я хочу потянуть время. Вдруг те, кто за этим стоит, проявят благоразумие и отступятся.
— … — Чжао Пин промолчал.
В последующие дни Го Цилай наслаждался жизнью: гулял, грелся на солнышке, воспитывал заключенных на своих «уроках нравственности».
Он честно предупредил всех: если кто-то из них снова сюда попадет, он лично позаботится, чтобы они до конца дней своих передвигались в инвалидной коляске.
Зэки и гопники в один голос клялись: «Всё, завязываем! Станем честными людьми, только бы больше его не видеть!»
Пять дней пролетели незаметно. Го Цилай с явным сожалением покинул гостеприимные стены изолятора.
Забрав у владельца трицикл и новую партию посылок для «Пурпурного бамбука», он снова неспешным шагом направился к комплексу.
Владелец лишь вздохнул: «Можешь не стараться. Сейчас опять позвонишь и скажешь, что тебя закрыли, и мне снова за тебя отдуваться».
Откуда хозяин это знал?
Ха!
Да вы на сопровождение гляньте! Полицейские уже наготове, только команды ждут.
Снова ворота «Пурпурного бамбука», те же развалюхи и тот же хилый дед-охранник.
Го Цилай резко развернулся к сопровождавшему его офицеру:
— Дядя полицейский, будьте добры, протяните правую руку.
Полицейский, который уже привык к странностям своего подопечного, послушно выполнил просьбу.
Го Цилай положил ему на ладонь компакт-диск. Затем еще один и еще.
— Дядя полицейский, я только что передал вам материалы непристойного содержания. По закону вы обязаны нас задержать.
— … — офицер едва не выронил диски. «Ну ты даешь! Эти диски мы из вещдоков достали, на прошлой неделе подпольный цех накрыли».
«Я еще думал, зачем они вам понадобились… А оно вон как!»
Так Го Цилай снова отправился под арест.