Глава 80. Смерть, затаившаяся в прекрасных степях
Силуэт Лэн Бая размылся в воздухе, и в следующее мгновение он уже стоял на толстой ветке, вплотную к Сяо Ци. Двумя пальцами он изящно протянул товарищу небольшую прямоугольную пластину.
Сяо Ци опустил взгляд на вещь, остывшую в его ладони. Это был жетон, вырезанный из цельного куска тёмно-пурпурного аметиста. На лицевой стороне изящной резьбой вился узор, складывающийся в слова: «Академия Ваньсян».
Сяо Ци небрежно перевернул пластину. На гладкой поверхности задней стороны хищно, словно высеченные мечом, выделялись два иероглифа: «Старейшина» . Глаза Сяо Ци едва не вылезли из орбит.
— Нихрена себе! Целый Старейшина! — выдохнул он, благоговейно проводя большим пальцем по острым краям резьбы. — А старик-то не гнал. Уровень и впрямь солидный.
Повертев аметистовый жетон так и эдак, любуясь игрой лунного света на его гранях, он поднял глаза на Лэн Бая:
— И как этой штукой пользоваться?
— Без понятия, — Лэн Бай философски развёл руками. — Когда он бросил мне эту побрякушку, инструкций не оставил. Сказал только, что как доберусь в Город Ваньсян, достаточно просто засветить её. Мол, он сам меня найдёт.
— А, сечём фишку! — лицо Сяо Ци расплылось в хищной ухмылке. — Премного благодарен, брат. Эту прелесть я забираю себе! Заодно сэкономил мне кучу времени, не придётся снова ползать на брюхе, выпрашивая новую бумажку.
Лэн Бай усмехнулся в ответ, обнажив ровные белые зубы.
Из недр своего пространственного кольца он извлёк два пузатых глиняных кувшина. Стоило ему сорвать восковые печати, как ночной воздух тут же наполнился дурманящим, сладковатым ароматом фруктового вина. Они тяжело опустились на толстую ветвь, привалившись спинами к шершавому стволу исполинского дерева, и, передавая друг другу кувшины, пили мелкими глотками, неторопливо перебрасываясь словами под покровом ночи.
Луна медленно, но верно взбиралась в зенит, заливая густые кроны деревьев холодным, мертвенным серебром.
Опрокинув кувшин и допив последние капли терпкого вина, Лэн Бай утёр губы рукавом.
— Ладно, брат Ци, я отчаливаю, — он легко поднялся на ноги. — Иди поспи. Вам же завтра чуть свет в дорогу, так?
— Ага, — Сяо Ци тяжело вздохнул и кивнул. — Если поднажмём, то к вечеру должны вырваться за пределы проклятой территории под названием Лес Скорби.
— Как по мне, — Лэн Бай скептически скривил губы, — лучше б вы с самого начала позволили мне перебросить вас прямо на границу. Но нет, вам же приспичило насладиться всеми прелестями пешего туризма. — Он хмыкнул. — Как освободишься — ищи меня. Город Ваньсян большой, но мы пересечёмся. Раздавим ещё пару кувшинов этого пойла.
Не успел Сяо Ци ответить, как воздух вокруг Лэн Бая взорвался слепящим белым светом. Его силуэт истаял в этой вспышке, не оставив после себя и тени. Лишь эхо его голоса на мгновение задержалось среди шелестящей листвы:
— Бывай!
Сяо Ци долго смотрел в пустоту, где только что стоял его странный друг. Уголки его губ дрогнули в едва заметной, искренней улыбке.
— Обязательно, — тихо, в никуда, ответил он.
Тело Сяо Ци расплылось, обратившись стремительным лучом света, который камнем рухнул вниз, к тёмному зеву пещеры.
Раннее утро разорвал истошный вопль, доносящийся снаружи:
— Брат Сяо! Ты там скоро?! Жрать закончил?! — орал Гу Яньшэн так, словно его резали. — Давай выметайся живо! Я сейчас кристаллы активирую!
— Да иду я, иду! Хрен ли ты суетишься?! — Сяо Ци вылетел из пещеры, на ходу вытирая жирные губы тыльной стороной ладони. Он метнул в сторону орущего Гу Яньшэна убийственный взгляд. — Какого лешего ты глотку дерёшь сраньём?
Гу Яньшэн лишь беззаботно заржал, проигнорировав выпад.
— Брат Сяо, Сюэ-эр! Цепляйтесь за меня! — скомандовал он. — Погнали!!!
С диким ревом он раздавил первый кристалл. Чудовищная сила разорвала ткань мироздания. Вспышка яростного света, режущая глаза до слёз, поглотила троицу, стерев их из этого мира. А затем начался ад. Череда непрерывных, выворачивающих внутренности наизнанку скачков. Пространственный Перенос рвал их тела и разум на куски, собирая вновь лишь для того, чтобы бросить в следующую воронку.
На узкой, заросшей сорняками тропинке, где-то на самом краю локации Лес Скорби, воздух с тошнотворным чавканьем лопнул.
Три фигуры кубарем вывалились из пространственной щели, кашляя и спотыкаясь. Гу Яньшэн с размаху приземлился на задницу, но тут же, словно ужаленный, вскочил на ноги и издал первобытный, торжествующий рёв:
— МЫ ВЫБРАЛИСЬ!!! — Он запрыгал на месте, размахивая руками. — Охренеть! Просто охренеть! Твою ж мать, мы насквозь прошили этот проклятый Лес Скорби! Из самого его гнилого сердца — прямиком на свободу!
Его сумасшедший вопль спугнул стайку ворон, эхом разнесясь над пустынной дорогой.
Сяо Ци сдавленно застонал, массируя пульсирующие виски. Голова гудела так, словно по ней ударили кузнечным молотом. Шатаясь, он подошёл к Гу Яньшэну и отвесил ему несильный, но отрезвляющий пинок под колено.
— Заткнись ты, придурок, — процедил он. — Услышит кто — решит, что из дурдома сбежали.
Ао Сюэ стояла молча. Её кулачки были плотно сжаты, а в бездонных глазах плескался такой концентрированный восторг, что словами его было не передать. Глядя на этих двоих — одного безумного, орущего во всё горло, и вторую, застывшую в тихой эйфории — Сяо Ци не выдержал. Искренняя, широкая улыбка сама собой расцвела на его уставшем лице.
— Так, всё! Слюни подобрали! — он громко хлопнул в ладоши, разрушая чары момента. — Нам ещё топать и топать. Цель — Город Ваньсян и Академия Ваньсян! Выдвигаемся!
Скормив пространству последние кристаллы малого радиуса действия и отмахав пешком добрую половину дня, ближе к полудню они окончательно пересекли невидимую границу. Мрачный морок отступил. Лес Скорби выплюнул их из своей смертоносной пасти.
Картина мира перед их глазами изменилась до неузнаваемости. На смену удушливым зарослям, кишащим тварями, и гнилостному смраду пришло нечто иное.
Великие Степи. Бескрайнее море изумрудной зелени, раскинувшееся до самого горизонта.
Вдалеке, словно брошенная небрежной рукой шёлковая лента, серебрилась извилистая речушка. Её кристально чистые воды лениво текли сквозь равнину, пуская солнечные зайчики от ласковых лучей.
Лёгкий, тёплый ветер скользил по равнине. Изумрудные волны высокой травы покорно клонились под его дыханием, обнажая россыпи ярких, диких цветов. Воздух здесь был густым, напоённым сладостью пыльцы и терпким ароматом влажной земли у реки. Этот запах ударил в лёгкие, мгновенно вымывая из душ накопившуюся скверну тёмных лесов.
Сяо Ци полной грудью втянул этот чистый воздух и тихо, с благоговением произнёс:
— Красота… Мать вашу, какая же красота.
Гу Яньшэн стоял с приоткрытым ртом, ошеломлённый контрастом.
— Ага… — зачарованно закивал он. — Невероятно.
Но секунду спустя он энергично замотал головой, сбрасывая наваждение, и помахал ладонью перед лицом залипшего товарища.
— Эй, брат Сяо! Не спим! На ходу полюбуешься! — радостно гаркнул он. Не дожидаясь ответа, он бесцеремонно схватил Ао Сюэ за руку и с восторженным воплем, словно вырвавшийся на свободу ребёнок, понёсся вглубь бескрайнего луга.
Глядя на их удаляющиеся спины, Сяо Ци лишь с улыбкой покачал головой. Перехватив поудобнее свою поклажу, он ускорил шаг, устремляясь вслед за друзьями.
Многодневное напряжение, страх смерти и липкая усталость — всё это слетело с них, как старая кожа. Ступив в Великие Степи, они словно заново родились. Они бежали наперегонки, сбивали друг друга с ног, дурачились, кувыркались в густой траве и хохотали до колик в животе. На эти несколько коротких часов они забыли о миссиях, монстрах и выживании. Они просто дышали.
Время здесь текло незаметно, растворяясь в беззаботном счастье.
Солнце начало свой неспешный путь к горизонту. Небосклон вспыхнул багровыми и нежно-персиковыми красками заката, заливая мир мягким, согревающим светом. Золотистые лучи скользили по фигурам трёх уставших, но счастливых путников, очерчивая их силуэты сияющими контурами. Издали это казалось ожившей картиной, гимном миру и гармонии.
Но у этого мира были свои законы. И пока троица беспечно купалась в иллюзии безопасности, смерть уже взяла их на прицел.
Всего в паре сотен метров от них, в густых, почти в рост человека зарослях, неподвижно застыл Иллюзорный Леопард Ветра.
Его гибкое, мускулистое тело слилось с ландшафтом. Магическая шкура зверя плавно меняла оттенки, идеально подстраиваясь под цвета изумрудной травы и багрового заката. Хищник беззвучно оскалил пасть, обнажая ряды белоснежных, бритвенно-острых клыков. Его холодные, исполненные безжалостного голода глаза не отрывались от трёх беззаботных фигур, танцующих в золотых лучах.