Глава 339. А что, если Юань Тао и Чжоу Линьюй не несли чепуху
Учитель Ван восстанавливал силы в больнице.
Юань Тао и Чжоу Линьюй на машине вернулись в здание Центрального телевидения. Всё равно в больнице от них толку было мало. Но не успели они переступить порог, как поняли: всё ведомство стоит на ушах. Актер упал в обморок прямо во время съемок и едва не отдал концы — новость была просто взрывная. Хорошо хоть, обошлось без жертв, иначе здание канала тряхнуло бы не на шутку.
Как только Чжоу Линьюй и Юань Тао вошли в холл, они тут же стали объектами пристального внимания. Впрочем, к косым взглядам им было не привыкать, и никакого вреда их душевному равновесию это не нанесло.
Стоило им выйти из лифта, как их тут же «перехватили». Через минуту они уже чинно входили в кабинет Кан Хуэя. Тот сидел за столом с лицом мрачнее тучи. Увидев вошедших, он издал нервный смешок:
— О, явились, наши великие божества. Сначала довели до белого каления директора и его зама, а теперь принялись за актеров?
Кан Хуэй в упор посмотрел на Юань Тао:
— Кстати, ты же у нас врач? Ты же мастер реанимации? Что ж ты не откачал старого актера прямо на месте, чтобы он мог продолжить играть?
От этого замечания Чжоу Линьюй застыла. Действительно, Юань Тао мог бы что-то предпринять. Но в тот момент никто и не вспомнил о его медицинских талантах. Да что там окружающие — Юань Тао и сам об этом забыл.
Всё-таки эти навыки были получены через систему, а не в ходе многолетней практики. К тому же в голове Юаня роились вопросы: почему в первые два раза всё прошло гладко, а на третий старик реально «сломался»? Ну и режиссер, постоянно кудахтавший под ухом, сильно отвлекал. "Если бы кто-то рядом догадался крикнуть: «Юань, ты же врач!», я бы, наверное, среагировал", — подумал он.
Вспомнилась история из интернета про парня, который хотел прыгнуть с крыши. Когда приехали пожарные, они не смогли развернуть спасательный батут, потому что мешала припаркованная машина. Выяснилось, что машина принадлежит самому прыгуну. Пожарный крикнул ему: «Слышь, спустись и перепаркуйся!». И парень, не раздумывая, спустился, переставил машину и даже помог пожарным надуть батут. Если бы все помнили, что он пришел кончать с собой, батут бы так и не надули.
— Я, кажется, и впрямь об этом забыл, — признался Юань Тао. — Но зато в машине скорой помощи я помогал врачам с реанимацией.
Кан Хуэй с силой хлопнул ладонью по столу:
— Забыл он! Еще и хвастается! Это же «Лунь Юй»! Вы же святыню растоптали! Ты хоть знаешь, сколько в мире институтов Конфуция? Представляешь, насколько серьезны последствия? Главный телеканал страны собственноручно разрушает культурный фундамент Китая! Ты хоть понимаешь, какое клеймо на нас теперь повесят?
Увидев, что Чжоу Линьюй стоит с абсолютно отсутствующим видом, Кан Хуэй разозлился еще больше и ткнул в её сторону пальцем:
— А ты? Ты же девушка! Как можно было ТАК трактовать классику? Если бы предки это услышали, они бы из могил повылазили от ярости!
Юань Тао молча налил себе стакан воды и начал не спеша пить, стараясь слиться с интерьером. Глядя на него, Кан Хуэй вспомнил, как сам точно так же вел себя в кабинете директора, и чуть не подавился желчью. Сил ругаться больше не осталось. Он махнул рукой:
— Всё, проваливайте. И пеняйте на себя, если что.
Юань Тао и Чжоу Линьюй вышли в коридор. Не успели они дойти до своих рабочих мест, как их уже поджидали Са Лаоши, Лю Ся и Нигэмайти. Вся компания шумной толпой завалилась в кабинет Юань Тао.
— Ну, колитесь, что там? — первым спросил Са Лаоши. — Как учитель Ван?
— В больнице, отдыхает, — ответила Чжоу Линьюй. — Ничего страшного. Я устроила его в лучшую клинику к лучшим врачам.
— Послушайте, — подала голос Лю Ся, — эти ваши толкования... это по сценарию было или вы сами так лихо загнули?
— Я просто подумала, что обычное чтение — это скучно, вот и выдала первую мысль, — призналась Чжоу Линьюй.
— А мне пришлось идти до конца по этой скользкой дорожке, — вздохнул Юань Тао.
— Слушайте, а ведь объяснения-то были меткие! — усмехнулся Са Лаоши. — «Лунь Юй» легким движением руки превратился в «Кулачные суждения».
— Представляю, как сейчас полыхнет в сети, — добавил Нигэмайти. — Все поборники традиций вылезут, чтобы вас проклясть. Вы же буквально подкопались под основы культуры.
...
Тем временем в кабинете директора вовсю гремел голос господина Юя, распекающего начальство канала по телефону:
— Вы там чем думаете, когда такие передачи в эфир пускаете? На Центральном телевидении одни неучи остались? Как можно было ТАК исковеркать «Лунь Юй»? Посмотрите, что в интернете начнется, как вы это разгребать будете? У развлечений должны быть границы! Вы понимаете, что это дети смотрят? Как учителям теперь уроки вести?
Высказав всё, господин Юй бросил трубку. Ему полегчало.
Директор канала в оцепенении смотрел на телефон. Мало того что его отчитали, так еще и бюджет под вопросом. Он собирался лично съездить к Юю, загладить старые долги, а тут — новая напасть. От ярости лицо директора стало пунцовым. Он швырнул смартфон на стол:
— Этот паршивец Юань Тао! Я из-за него каждый божий день выслушиваю помои!
Он закурил, пытаясь придумать план спасения репутации. Снова взяв телефон, он ввел в поиске ключевые слова. Лента была забита нарезками из шоу «Китай в классике» и обсуждениями Конфуция. Директор наугад ткнул в одно из видео.
[Вы не поверите!]
[Тот самый Конфуций, которого мы с детства привыкли видеть кротким и благообразным старцем...]
[На самом деле... выглядел совсем не так. Скорее, он был весьма суров и даже страшен.]
[Поэтому в шоу «Китай в классике» дали именно такую трактовку его трудов.]
[Многие думают, что это просто очередная выходка Юань Тао.]
[Но на самом деле эти толкования возникли не на пустом месте.]
[Конфуций, великий мыслитель эпохи Весен и Осеней...]
[Чьи труды оказали колоссальное влияние на весь мир...]
[В представлении многих — сгорбленный, мягкий и добродушный старик.]
[Но вы и представить себе не можете, что настоящий Конфуций был шаньдунским гигантом ростом под два двадцать один!]
[Он обладал недюжинной силой.]
[Говорят, он мог голыми руками поднять городские ворота весом в четыреста цзиней!]
[Мастер и слова, и меча!]
[Настоящий «высококачественный мыслитель»!]
[Если разобрать сюжет шоу, можно сделать логичный вывод.]
[А что, если...]
[Я только предполагаю!]
[Что «Лунь Юй» — это на самом деле свод правил для «авторитетов» того времени?]
[Иначе почему Конфуций, путешествуя по странам, мог запросто явиться к любому правителю?]
[И те, будучи государями, терпеливо слушали его наставления?]
[Ребята!]
[Да это же для них выглядело так, будто Сайтама перестал бить монстров и решил зачитать им «Триста детских песен» для исправления души!]
[Представьте: к вам приходит гора мышц ростом два метра с лишним и вежливо объясняет правила жизни. Вы проникнетесь?]
[Да вы шелохнуться побоитесь!!]
[Похоже, мораль — это хорошо, но когда у тебя абсолютное физическое превосходство — это куда убедительнее.]
[Если посмотреть на цитаты из учебников под этим углом, в них открывается новый смысл.]
[Например: «Конфуций отправился на восток и увидел двух детей, спорящих о солнце».]
[Возможно, истинный смысл в том, что Конфуций шел на восток кого-то бить, и это случайно увидели двое детей. И начали они спорить не о солнце, а о том, увидят ли они сами завтрашний рассвет после увиденного...]
[Или вот: «Если благородный муж не ведет себя солидно (бу чжун), он не имеет авторитета».]
[На языке силы это значит: «Если бить не тяжело (бу чжун), то и уважать не будут».]
[Учитель сказал: «Услышав о Пути утром, вечером можно и умереть».]
[В новой трактовке: «Если утром я узнаю дорогу к твоему дому, то к вечеру ты труп!»]
[Или знаменитое: «Раз пришли — располагайтесь».]
[Звучит как: «Раз уж приперлись сюда, здесь вас и закопаем».]
[Но апофеозом стала фраза «Обучать всех без различия».]
[Что, скорее всего, означало: «Я научу тебя жизни, и мне плевать, кто ты такой!»]
[И ведь в каждой фразе есть железная логика!]
[Похоже, Юань Тао и Чжоу Линьюй не бредили, у них на каждое слово есть историческое обоснование!]