Глава 335. Беседы превратились в «размахивание кулаками», а лицо Кан Хуэя горит от стыда
Учитель Ван всё же был старым мастером сцены. Поборов секундное замешательство, он смог вернуть себе самообладание.
— Каждый может читать? Каждый может получить наставление? — Конфуций слегка вздрогнул. — Что же это за процветающий век?
— Позвольте мне, младшему, провести вас в будущее и показать всё своими глазами? — предложил Юань Тао.
Конфуций на мгновение замер, поглаживая бороду:
— Будущее?.. А мой Путь... передали ли его потомки?
Пространство и время закружились, свет софитов вспыхнул ярче. Перед глазами предстали бесконечные ряды книжных полок. Здесь были сотни изданий «Лунь Юй»: на упрощённом китайском, на традиционном, переводы на иностранные языки, детские книжки с транскрипцией, комиксы…
Конфуций медленно поднялся, его взгляд скользил по обложкам:
— И всё это... записи моих бесед с учениками?
— Да! — подтвердил Юань Тао. — Те принципы «человеколюбия, справедливости, ритуала, мудрости и верности», что вы проповедовали, впитались в кровь китайского народа. Фразы «учиться и постоянно повторять выученное», «среди троих идущих обязательно найдётся мой учитель», «чего не желаешь себе, не делай другим» — их в наше время знает и может процитировать каждый.
Конфуций коснулся кончиками пальцев книжных страниц, его голос слегка дрогнул:
— Мой Путь не одинок...
— И не только в Китае, — добавил Юань Тао. — «Лунь Юй» переведён более чем на сорок языков, по всему миру открыты сотни институтов вашего имени. Ваше учение о том, что «гуманный человек любит людей», стало общим этическим достоянием всего человечества.
На глазах Конфуция выступили слёзы.
В этот момент к ним медленно подошла Чжоу Линьюй, исполняющая роль современного библиотекаря. Она почтительно поклонилась:
— Младшая последовательница, современная читательница, приветствует старого почтенного учителя.
Конфуций опешил, увидев её:
— Неужели и женщины ныне могут читать, писать и получать образование?
В эпоху Сражающихся царств женских школ попросту не существовало. В те времена даже мужчинам было непросто найти наставника, не говоря уже о женщинах. Эта сцена должна была продемонстрировать прогресс современной эпохи.
Чжоу Линьюй в прошлый раз отлично себя проявила, поэтому неудивительно, что эта роль досталась именно ей.
— Я наизусть знаю «Лунь Юй», — с улыбкой произнесла она.
Конфуций удивился и негромко спросил:
— «Среди троих идущих обязательно найдётся мой учитель». Как ты понимаешь эти слова?
Конечно, Чжоу Линьюй знала истинный смысл. Но если просто выдать сухую школьную трактовку, какой в этом интерес? Идти проторенной тропой — это не в духе их команды. «Если не наводить шороху, то зачем вообще всё это?»
Чжоу Линьюй на мгновение задумалась и выдала:
— Это значит: когда трое идут вместе, и среди них есть я, то наша боевая мощь эквивалентна одной дивизии!
Лицо Конфуция перекосило. Учитель Ван почувствовал, что его актерская карьера может закончиться прямо на этом месте.
Зрители в чате буквально взорвались:
[Обалдеть, это что сейчас было?]
[Боевая мощь целой дивизии! Ну дает!]
[Я сейчас умру со смеху!]
[Разве можно так это трактовать?]
[А ведь если подумать — всё верно. Слово «Ши» означает и учителя, и войско.]
[Учитывая, что рост Конфуция был под два метра, такая трактовка выглядит вполне логичной.]
[Посмотрите на лицо актера! Я сейчас лопну от хохота!]
Пока пользователи надрывали животы, режиссер за кулисами был близок к помешательству. Сначала всё шло как по маслу, а теперь — такой поворот! По всему миру открыты институты Конфуция, его же живьем съедят за такое кощунство! Он отчаянно замахал руками Учителю Вану из тени.
Старый актер на собственной шкуре прочувствовал, что такое «прямой эфир». Физически он был измотан, а теперь еще и психика подверглась суровому испытанию. Только во время смены декораций ему удавалось хоть немного перевести дух.
(Примечание: оригинальный и бесплатный перевод читайте на LiNovel.ru)
— Боевая мощь... дивизии? — переспросил Конфуций, едва сдерживая дрожь в голосе.
Юань Тао решил по-доброму спасти ситуацию:
— Может, перейдем к следующему вопросу?
Учитель Ван бросил на Юань Тао благодарный взгляд и спросил:
— «Если утром познаешь Истину, вечером можно и умереть». А это что значит?
Чжоу Линьюй не моргнув глазом ответила:
— Это значит: если я утром узнаю дорогу к твоему дому, то к вечеру ты уже будешь мертв.
Воздух в студии, казалось, заледенел. В голове Учителя Вана бушевал настоящий ураган. Он лихорадочно пытался вжиться в образ Конфуция. "Каким должно быть выражение лица великого мудреца в такой момент? Как бы он отреагировал?"
Да какой там Конфуций! Даже он, пожилой человек из нашего времени, не мог переварить подобную дерзость. Ему хотелось просто грохнуться в обморок прямо на месте. Но он боялся за свою репутацию. Помня судьбы двух предыдущих «жертв» Юань Тао, он опасался, что в интернете скажут: «Старик не вытянул роль и решил прикинуться мертвым».
Ради сохранения лица он решил держаться до конца, даже если зрители заметят подвох. Не зная, как отвечать, он продолжил допрос:
— А фраза «Раз они пришли, нужно их обустроить»?
— Раз уж пришли, — отрезала Чжоу Линьюй, — здесь мы их и упокоим.
Чат трансляции напоминал извержение вулкана:
[«Если родители живы, не уезжай далеко» — это значит: пока родители рядом, ты далеко не убежишь!]
[«Когда человек при смерти, слова его благи» — это значит: если избить человека до полусмерти, он сразу станет очень вежливым в разговоре!]
[Это не «Лунь Юй» (Беседы), это настоящее «Размахивающее» учение!]
[Конфуций, наверное, думает: «Вроде учение передали, но, кажется, в руки каких-то бандитов».]
[Представьте: двухметровый гигант во главе трех тысяч качков на боевых колесницах колесит по странам. Почтительность через силу!]
[Если бы мне в школе так объясняли, я бы ни за что не завалил экзамен!]
Центральное телевидение. Кабинет Директора канала.
Директор и Заместитель директора пили чай. Кан Хуэю и в этот раз не удалось избежать «экзекуции» — его вызвали, чтобы он вместе с ними принимал на себя удар от этого шоу.
Три солидных мужа поначалу смотрели программу с искренним интересом. Директор даже расчувствовался:
— Вот она, истинная стать книжника. Без этих святых мудрецов наша культура не была бы столь блистательной.
Заместитель директора вздохнул:
— Жаль, что современная молодежь уже не ценит этого.
Кан Хуэй молчал. Его сердце ушло в пятки. Он кожей чувствовал, что вот-вот начнется какой-нибудь кавардак. И когда появилась Чжоу Линьюй, оба начальника замолчали.
Когда прозвучала фраза про «боевую мощь дивизии», трое стариков застыли с чашками в руках. Они никогда в жизни не слышали столь крамольной и разнузданной трактовки канонов. Директор канала буквально позеленел. Заместитель открыл рот, но не смог вымолвить ни слова.
В тишине кабинета прозвучало второе объяснение Чжоу Линьюй. На лбу Кан Хуэя выступила холодная испарина.
Заместитель директора внезапно с грохотом хлопнул ладонью по столу:
— И чему ты их там учишь?! Чему ты их научил, я тебя спрашиваю? С утра до вечера талдычишь общие фразы о морали, а элементарных основ культуры заложить не можешь?
Заместитель явно собирался устроить Кан Хуэю грандиозный разнос. Кан Хуэй меланхолично ответил:
— Так Чжоу Линьюй у меня и не училась.
Заместитель директора на секунду запнулся, но, будучи опытным аппаратчиком, мгновенно нашелся и хлопнул по столу еще сильнее:
— Я велел тебе учить Юань Тао! Если я не велел учить Чжоу Линьюй, ты что, сам не мог догадаться? Что за манера — делать только то, что начальство прикажет? Ждете, пока вас палкой ткнут! Для чего вы нам тогда нужны?
Кан Хуэй промолчал, решив не спорить. Он понимал, что Заместитель просто играет спектакль перед лицом Директора. В конце концов, от ругани кусок мяса не отвалится.
Внезапно он поймал себя на пугающей мысли: кажется, его мировоззрение стало подозрительно напоминать подход Юань Тао. Получая по полной программе, он даже не сменил выражения лица. Он вдруг почувствовал странное родство с этим парнем.
Раньше Юань Тао его только раздражал. Упрямый, не признающий ошибок, даже извиняться толком не умеющий... При виде Юань Тао Кан Хуэю всегда хотелось взорваться.
От ненависти к признанию, и, наконец, к уподоблению. Старое лицо Кан Хуэя начало ощутимо гореть.