Глава 5. Первый бой
Пёстрая, гомонящая толпа беспорядочно устремилась к границе. Не прошло и двадцати минут, как воинство миновало пограничные вехи и вторглось во владения рыцаря Фейна.
Немногие крепостные, гнувшие спины на полях, завидев грозное полчище из четырех-пяти десятков вооруженных людей, в ужасе побросали свои мотыги и косы и со всех ног припустили к деревне. Когда отряд вошел в само поселение, там уже царил неописуемый хаос. Рыцарь Фейн взобрался на частокол своего поместья и, вглядываясь в приближающуюся толпу, выхватил взглядом гарцующего впереди рыцаря Уокера. Лицо Фейна исказила гримаса лютой, неприкрытой ненависти.
Однако триумф Уокера, упивавшегося собственной важностью, длился от силы пару мгновений — его надменная улыбка тут же увяла, а лицо помрачнело. Причина была проста: едва наемный сброд переступил черту деревни, как всякая дисциплина полетела к чертям. Жаждущие наживы ландскнехты хлынули в крестьянские избы. Повсюду поднялся невообразимый гвалт: орали перепуганные куры, выли собаки, трещали ломаемые двери. Филд краем глаза заметил, как какой-то омерзительного вида немолодой наемник повалил на землю визжащую девчушку и уже стянул с себя штаны наполовину, тяжело и грязно сопя.
— А ну, живо возьми ополченцев и притащи этих сукиных сынов обратно! — Уокер наконец не выдержал, багровея от ярости, и повернулся к своему оруженосцу. — А того похотливого борова, что развлекается с девкой, отходи плетью как следует, чтоб неповадно было!
Отдав приказы, рыцарь обернулся и с изумлением уставился на Филда, который по-прежнему стоял на месте, не двигаясь с мертвой точки.
— Хм, а ты чего стоишь? — удивился рыцарь, смерив парня оценивающим взглядом. — Почему не грабишь вместе со всеми? Сразу видно — новичок в наемничьем ремесле. Запомни, парень: возможность разорить чужую деревню выпадает не каждый день. Для любого наемника это предел мечтаний, ведь каждый добытый медный фенни идет прямиком в его карман, и делиться ни с кем не нужно. Я вовсе не против грабежа как такового, но я не потерплю, чтобы эти ублюдки теряли голову и выходили из-под контроля прямо во время боя!
Услышав вопрос, Филд поспешил почтительно склонить голову:
— Благородный господин рыцарь, коль скоро я принял ваше золото и нанялся к вам на службу, мой долг — беспрекословно повиноваться вашим приказам. Пока от вас не поступит прямого веления вступить в бой, я буду стоять здесь и ждать вашей воли.
Ответ молодого наемника явно пришелся Уокеру по душе. Рыцарь довольно закивал, и на его суровом лице промелькнула тень одобрения.
— Отлично сказано! Из тебя выйдет достойный воин. Как твое имя, парень?
— Благодарю за доброе слово, господин, — вновь склонил голову юноша. — Меня зовут Филд. Я и вправду лишь недавно ступил на эту стезю.
Рыцарь удовлетворенно хмыкнул и уже собирался что-то добавить, как вдруг тяжелые ворота усадьбы со скрипом распахнулись. Из них, потрясая оружием, лавиной хлынул рыцарь Фейн во главе нескольких десятков воинов. Уокер, подле которого в этот момент находился лишь один-единственный оруженосец, здраво рассудил, что принимать бой в таком положении — чистое самоубийство.
— Назад! — скомандовал он Филду, осаживая коня. — Отступаем в глубь деревни!
Фейн ринулся в погоню, однако Уокер времени даром не терял. Своим громовым голосом он быстро привел в чувство разбредшихся по дворам наемников, восстанавливая хоть какое-то подобие строя. Завидев приближающегося врага, Уокер зычно прокричал:
— Храбрые воины! Сегодня решится всё! Тот, кто захватит рыцаря Фейна живым или мертвым, получит от меня щедрую награду — пять серебряных монет!
Толпа взорвалась неистовым ревом. Едва стихло эхо рыцарского обещания, как расстояние между противниками сократилось до сотни шагов. Воздух мгновенно наэлектризовался. Наемники, несмотря на крики, заметно занервничали — в конце концов, они не были регулярным войском, и умирать за чужие земли им совсем не хотелось.
Филд снял с плеча лук, прикинул расстояние и мысленно выругался. Его грошовое, рассохшееся оружие не доплюнуло бы до врага даже при навесной стрельбе. Пришлось затаиться и ждать. В этот момент лучники с обеих сторон — всего четверо — начали обмениваться залпами. Услышав над ухом зловещий свист первой стрелы, Филд поспешно сорвал со спины свой неказистый круглый щит, больше похожий на крышку от котла, и вжал голову в плечи, прикрывая жизненно важные органы.
А-а-а!
— раздался истошный вопль неподалеку.
Едва Филд успел укрыться, как одному из стоявших рядом наемников стрела насквозь пробила предплечье. Вид брызнувшей крови подействовал на сброд отрезвляюще: наемники испуганно замерли, пятясь назад. Уокера от этой картины едва не хватил удар, лицо его перекосилось от бешенства.
— Вперед! Мать вашу, вперед, трусливые суки! — взревел он, потрясая мечом. — Хватит жаться друг к другу, как бабы! Если вы сейчас же не начнете наступать, клянусь богом, никто из вас не получит ни единого фенни!
Угроза остаться без платы подействовала безотказно. Наемники, злобно скалясь и ворча сквозь зубы, нехотя двинулись вперед. Филд прильнул к узкой щели между досками своего самодельного щита. Наступающий противник разделился на два отряда. Первый состоял из самого рыцаря Фейна, двух его оруженосцев и десятка неплохо вооруженных, крепких ополченцев. Вторую же часть составляла такая же толпа наемного отребья, как и у Уокера, — примерно равная им по численности.
Когда расстояние сократилось до полусотни шагов, Филд замер. Он быстро вскинул лук, наложил стрелу на тетиву и прицелился в наступающих ополченцев Фейна. Однако здравый смысл вовремя возобладал. «Я один, без поддержки», — подумал он. Если он сейчас ранит или убьет кого-то из этих обученных бойцов, они мигом сделают его своей главной мишенью. Против разъяренных латников его хлипкое телосложение долго не продержится.
Подавив страх, он медленно перевел прицел на вражеских наемников. Прожив две жизни, Филд впервые целился из боевого оружия в живого человека. Сердце бешено колотилось в груди, ладони мгновенно взмокли от пота. Но отступать было некуда — теперь это его ремесло, его единственный способ выжить. Наметив в толпе рослого, плечистого громилу, он навел острие стрелы на его бедро и мысленно прошептал: «Прости, приятель».
Раздался резкий свист выпущенной тетивы —
фьють!
Стрела полетела точно в цель.
Великан взвыл от боли и кулем повалился в дорожную пыль, обхватив раненую ногу руками. Филд тут же присел, уходя с линии огня, и потянулся к грубому колчану за следующей стрелой. Но краем глаза он успел заметить, как двое лучников из вражеского ополчения уже натягивают луки, и их холодные, цепкие взгляды устремлены прямо на него. У Филда от страха едва душа в пятки не ушла. Он мгновенно выронил стрелу, сжался в комок и спрятался за своей деревянной «крышкой», надеясь лишь на прочность старых досок.
В то же мгновение раздался сухой стук —
тук-тук!
Две стрелы с силой вонзились в его щит. От мощного удара рука Филда онемела, а локоть пронзила острая боль. Сквозь щели он разглядел, что враги сошлись уже ближе чем на двадцать шагов. Стрелявшие в него ополченцы закинули луки за спины и выхватили короткие мечи и топоры, готовясь к рукопашной схватке.
В душе парня вскипела глухая злость. «Я ведь специально не стал стрелять в вас, ублюдки, а вы решили меня прикончить?!» — разозлился он. Стиснув зубы, Филд отбросил щит, подхватил лук, натянул тетиву до предела, почти не целясь, и выстрелил в одного из нападавших ополченцев.
Фьють!
Едва стрела сорвалась с тетивы, Филд, не тратя времени на то, чтобы посмотреть, попал ли он, снова нырнул под защиту своего верного деревянного круга. Однако раздавшийся следом истошный вопль красноречиво свидетельствовал: выстрел нашел свою цель.
Филд молниеносно отбросил лук, покрепче перехватил щит, прикрывая грудь и шею, и другой рукой выхватил из-за пояса острый кинжал, приготовившись к неизбежному столкновению.