Глава 35.3
Цзинь Яотяо, увидев полупустую чашку, улыбнулась:
— Вот и хорошо. Только не переедайте, а то желудок заболит. Главное начать, дальше будет легче. Я дам вам немного нашей маринованной редиски с собой. Можете добавить её в суп. Если не будете использовать много масла, то, думаю, вам понравится.
Е Байцин, держа в руках ложку, смогла выдавить из себя только одно слово:
— Спасибо.
— Не за что, — ответила Цзинь Яотяо.
Свекровь, растроганная до глубины души, не переставала благодарить:
— Огромное вам спасибо! Мы вам столько хлопот доставили, а вы нам ещё и специально блюдо приготовили!
Цзинь Яотяо вернула полотенце сотруднику и, улыбнувшись пожилой женщине, сказала:
— Вы пришли в ресторан компании «Миндэ», значит, вы нам доверяете. И мы не можем допустить, чтобы вы ушли разочарованными.
Взглянув на часы, она кивнула на прощание и ушла. Ей нужно было вернуться в Шэньчжэнь до наступления темноты, чтобы закончить оставшиеся дела. Остальные посетители, видя, что худенькая беременная женщина наконец-то начала есть, тоже обрадовались и улыбались ей. А кто-то даже начал писать об этом случае в социальных сетях.
— Какая хорошая девушка! — восхищалась свекровь, глядя ей вслед. — И красивая, и добрая. И компания ваша тоже замечательная!
— Приходите к нам ещё! — с гордостью ответил директор.
— Эх, мы же тут проездом, из Шэньчжэня… Ехать сюда три-четыре часа. Жаль, что у вас нет ресторана в Шэньчжэне, — сказала свекровь.
— Вы из Шэньчжэня? — обрадовался директор. — Как раз скоро там откроется наш первый филиал!
Пока они разговаривали, Е Байцин, склонившись над чашкой с горячим рисовым отваром, невольно положила руку на свой ещё не очень заметный живот.
Ей вдруг снова захотелось плакать.
Как она могла быть такой жестокой? Как она только могла подумать о том, чтобы уйти из этого прекрасного мира вместе со своим ребёнком?
***
В Шэньчжэне незаметно появилась статья под названием [
Беременная женщина на 72-м дне отказалась от мысли о смерти
]. Она быстро набирала популярность.
Автор статьи — известная модель из Шэньчжэня. Хотя в Китае она не была суперзвездой, она всё же участвовала во многих международных показах. Стройная и красивая, она прекрасно смотрелась на фотографиях. Многие поклонники считали её гордостью Шэньчжэня, живущей яркой, беззаботной жизнью. Настоящей победительницей.
И вдруг эта статья. Многие фанаты внезапно узнали, что за внешним блеском скрывалась невыносимая боль, которая довела её до мысли о самоубийстве.
Поклонники выражали свою поддержку, а знаменитости и блогеры оставляли утешительные комментарии. Благодаря цепляющему заголовку число просмотров быстро достигло невероятных высот. К обсуждению присоединились и местные СМИ, призывая общество обратить внимание на психологическое здоровье беременных женщин. В результате даже те, кто раньше не интересовался миром моды, запомнили лицо и имя автора статьи — Е Байцин.
Наряду с этим именем в поле зрения жителей Шэньчжэня попала компания «Миндэ» и её рестораны.
Ведь это был ресторан, блюда которого спасли две жизни! Не говоря уже о благородстве этого поступка, судя по статье, еда в этом заведении была настолько восхитительной, что смогла отговорить человека от самоубийства.
Насколько же вкусной она должна быть?
Жители Шэньчжэня обсуждали важность психологического здоровья беременных женщин и одновременно с этим, читая описание блюда, вернувшего Е Байцин желание жить, глотали слюнки. Самые свободные тут же заявили, что отправляются в Линьцзян, чтобы посетить этот ресторан. А те, кто не мог себе этого позволить, горевали в сети:
[
Офисному планктону остаётся только мечтать.
]
Да, Линьцзян недалеко, но времени совсем нет.
Эх, если бы эта компания и ресторан были в Шэньчжэне! Можно было бы забронировать столик на вечер, после работы доехать на метро и перед сном поужинать.
Благодаря этим обсуждениям быстро распространилась и новость о том, что «Миндэ» планирует открыть свой филиал в Шэньчжэне. Популярность статьи была настолько высока, что помимо восторженных отзывов, появились и подозрения:
Какое совпадение! Статья стала вирусной, и тут же они решили открыть ресторан в Шэньчжэне. Не пиар ли это?
Так вот оно что! Платная реклама! А я-то думал… Что может быть вкусного в Линьцзяне? Это же кулинарная пустыня!
Жители Линьцзяна почувствовали себя обиженными и яростно ринулись в бой:
Кто сказал, что в Линьцзяне нет вкусной еды?! У нас каждый знает «Миндэ»! А ресторан, в котором была блогер, уже давно пользуется огромной популярностью! У нас гораздо вкуснее, чем в вашем Шэньчжэне!
Только не надо к нам ехать! И так очереди в «Миндэ» просто огромные! Я могу себе позволить только «Миндэ Даюань», а на «Сюньсян Янь» и «Инь Янь» денег не хватает. Если ещё и туристы попрут… нам вообще ничего не достанется!
Какая реклама?! Об этом случае на местных форумах ещё до публикации этой статьи писали! Очевидцы сразу всё рассказали! Они что, экстрасенсы, чтобы
знать всё заранее?
«Миндэ» — гордость Линьцзяна!
Гордость Линьцзяна! Гордость Линьцзяна!!
Сотрудники отдела маркетинга «Миндэ» были ошеломлены.
Что происходит? Неужели их филиал провернул какую-то невероятную маркетинговую кампанию? Ведь крупнейшие рекламные агентства Шэньчжэня отказались от сотрудничества с ними!
А теперь новости об открытии «Инь Янь» буквально повсюду. Даже в местных соцсетях все обсуждают их новый филиал. Насколько же шумно будет в Шэньчжэне, когда они откроются, даже представить страшно. Сколько же денег потратил филиал, чтобы добиться такого результата?
В Линьцзяне Чэн Чэнь скрипел зубами.
Чёрт возьми! Он всё время думал о том, как отобрать у Цзинь Яотяо пальму первенства на рынке Линьцзяна, а она, оказывается, вообще не считала его конкурентом и нацелилась на Шэньчжэнь!
Он чувствовал себя униженным. Это было очень неприятно.
Чэн Чэнь поправил очки, глубоко вздохнул и снова углубился в перепалку с «умниками» из Шэньчжэня в интернете:
Линьцзян — кулинарная пустыня? Ха-ха! Судя по всему, у тебя в голове пустыня. Даже кактусы не растут.
Отправив комментарий, он увидел, как кто-то называет «Миндэ» гордостью Линьцзяна. Это привело его в ярость, и он поспешил нажать кнопку [
Пожаловаться
].
Сколько же у него дел!
Тем временем в Шэньчжэне Цзинь Яотяо рассказала отцу о трудностях, с которыми столкнулся отдел маркетинга.
Ей не хотелось вдаваться в подробности того, о чём её отец предпочитал молчать, но это касалось «Миндэ», поэтому она должна была проявить осторожность. К тому же отец не был тем, кто ставит личные интересы выше дел компании.
Услышав о возникшей проблеме, её отец сначала опешил, а потом понял всё и тяжело вздохнул.
Ещё до того, как он что-либо сказал, у Цзинь Яотяо появилось предположение:
— Папа, это дело рук семьи Шан?
Отец долго молчал:
— Скорее всего. Кроме них в Шэньчжэне никто не стал бы нам палки в колёса вставлять.
Цзинь Яотяо не понимала происходящего:
— Но ты же старший ученик дедушки Шана! И у наших семей хорошие отношения. Зачем им вредить «Миндэ»?
Отец горько усмехнулся:
— Твой дедушка Шан давно умер. Сейчас «Чжэньлун» возглавляет его сын. О каких хороших отношениях может идти речь?
— Что? — удивилась Цзинь Яотяо. Ведь отец провёл в семье Шан больше десяти лет!
Отец посмотрел на дочь и, немного помолчав, произнёс:
— Я не хотел тебе об этом рассказывать… Всё это дела давно минувших дней. Цзинь Яотяо, твой дедушка отправил меня в семью Шан, когда мне было всего пять или шесть лет. Для ученичества это слишком рано. Ты знаешь, почему он так поступил?
Цзинь Яотяо покачала головой.
Взгляд отца стал отсутствующим: в его глазах читалась смесь обиды и грусти.
— Твой дед… хотел, чтобы меня усыновил дедушка Шан. У него… в молодости была травма, и он не мог иметь детей. У моего отца уже были твои дяди, вот твой дед и… отослал меня. Он хотел, чтобы после смерти дедушки Шана у него был сын, который проведёт похоронный обряд.
Отец вспомнил, как маленьким мальчиком его привезли в чужой дом. Он ещё плохо говорил, но уже с рассвета до заката учился кулинарному искусству.
— Дедушка Шан был грозным и строгим. Если мы делали что-то не так, он бил нас по рукам ивовым прутом. Но ко мне он относился очень хорошо. После наказания он тайком приносил мне лекарство, обрабатывал ушибы и укрывал одеялом… Я не называл его учителем. Я называл его папой.
— Почему же тогда ты вернулся в Линьцзян? — спросила Цзинь Яотяо.
— Потому что дедушка Шан умер, а его сын вырос и не захотел, чтобы я оставался в их семье, — ответил отец, как будто это было само собой разумеющимся.
— Что?! — Цзинь Яотяо помолчала пару секунд, прежде чем поняла, что что-то не сходится. — Подожди… но он же не мог иметь детей! Тогда директор Шан… его сын?..
Неужели в семьях, где из поколения в поколение передают кулинарное искусство, кипят такие страсти?
Автору есть что сказать:
Директор Шан: …Не говори ерунды.
Чэн Чэнь: …Некоторым тоже не мешало бы помолчать.
Старший брат: …Мне есть что сказать.