Глава 39.2
Ни Шэнь Цимин, ни Сюй Вань не имели большого опыта походов по супермаркетам. Сюй Вань ещё изредка заходила в магазины, а вот Шэнь Цимин вообще не любил толпу и шоппинг.
Впрочем, Сюй Вань всегда предпочитала спокойные бутики. Предновогодняя суета в супермаркете явно смущала её.
Семья Цзинь же к такой толкотне относилась спокойно. Цзинь Яотяо и отец Цзинь, занимаясь ресторанным бизнесом, часто бывали и на рынках, и в супермаркетах. Мать Цзинь тоже любила суету и постоянно ходила за покупками вместе с подругами.
После операции отец Цзинь стал меньше работать и потерял часть своего авторитета главы семьи. После переезда в Шэньчжэнь он вместе с женой обустраивал новый дом.
Благодаря частым совместным походам по магазинам супруги научились понимать друг друга с полуслова. Одного взгляда жены было достаточно, чтобы отец Цзинь знал, что нужно брать.
Шэнь Цимин, хмурясь, пробирался сквозь толпу. Сюй Вань, прижимая к себе шубу, растерянно смотрела на обилие товаров. Что же нужно купить?
В семье Шэнь Новый год всегда проходил скромно, без больших торжеств. Сюй Вань с мужем постоянно путешествовали и иногда даже не знали, где их застанет праздник. Поэтому предновогодняя суета была для неё чем-то далёким и нереальным.
— Мама, какой талисман лучше? — спросила Цзинь Яотяо, подойдя к матери с несколькими изображениями иероглифа «фу»*.
П.п.: Наклеивание иероглифа «фу» (
福) — традиционный новогодний обычай. Иероглиф «фу» сейчас интерпретируется как «счастье», но в прошлом он означал «благословение» и «удачу».
Мать Цзинь засомневалась и посмотрела на Сюй Вань. Та взглянула на яркие картинки и только через некоторое время поняла, что это китайская новогодняя традиция.
В семье Шэнь таких талисманов не было. Но эти ярко-красные иероглифы «фу» выглядели очень привлекательно.
Постепенно неловкость Сюй Вань исчезла.
— Этот, пожалуй, — сказала она, указывая на золотистый иероглиф с изображением животного, символизирующего год.
Выбрав талисман для семьи Цзинь, Сюй Вань взяла такой же для себя и положила его в тележку.
Шэнь Цимин наблюдал за Цзинь Яотяо. На её ногах красовались балетки, и она вместе с матерью рассматривала овощи и фрукты.
— Папа! — позвала она.
Но отец Цзинь не отреагировал. Он смотрел, как сотрудник супермаркета пишет праздничные надписи.
Цзинь Яотяо с лёгким укором взглянула на отца и оттащила его к прилавку с грибами мацутакэ. Отец Цзинь ничуть не рассердился и начал вместе с дочерью выбирать самые свежие.
В супермаркете играла весёлая новогодняя песня. Отец и дочь о чём-то заговорили и вдруг рассмеялись. Мать Цзинь, выбрав новогодние украшения, подошла к ним и бросила в тележку большую коробку с разными сладостями.
— Зачем ты это купила? — спросил отец Цзинь. — Дома еды мало? Всё какие-то вредные сладости…
— Все покупают! У кого на Новый год нет такого набора? — возмутилась мать Цзинь.
— Вот именно! — поддержала её Цзинь Яотяо.
Отец Цзинь: «…»
Шэнь Цимин улыбнулся, наблюдая, как Цзинь Яотяо «ставит отца на место». Затем он заметил на полке такой же набор сладостей и бросил его в свою тележку.
В то же время ещё один подарочный набор свалился в тележку. Шэнь Цимин поднял голову, чтобы посмотреть, кто его положил.
Сюй Вань смотрела на две одинаковые коробки в тележке. На её ухоженном лице мелькнуло удивление, а затем она поняла, в чём дело. Взглянув на сына, она вновь перевела взгляд на семью Цзинь, за которой наблюдала уже некоторое время.
Семья Цзинь, закончив обсуждение подарочных наборов, перешла к выбору других продуктов. Как обычно, они советовались друг с другом, даже выбирая бутылку молока.
Из динамиков лилась музыка. Вокруг было шумно, но никто не обращал на это внимания.
«Странно, — подумала Сюй Вань. — Мне совсем не кажется, что здесь шумно».
Она посмотрела на две одинаковые подарочные коробки в своей тележке. Из щели между ними выглядывал золотой иероглиф «фу» — символ счастья.
Сюй Вань замерла, а затем произнесла:
— Цимин, приходи завтра ко мне на новогодний ужин. Давай отпразднуем дома.
Сын бросил на неё быстрый взгляд и направился к холодильнику, повернувшись к ней своей красивой прямой спиной.
Сюй Вань грустно улыбнулась. Столько лет прошло, прежде чем она решилась пригласить его. И она, конечно, знала, каким будет ответ.
Сын вернулся и положил в тележку бутылку молока того же бренда, что выбрала Цзинь Яотяо. Его голос, как всегда, был спокоен:
— Хорошо.
Сюй Вань резко подняла голову.
***
У входа в супермаркет внезапно споткнулся один из топ-менеджеров «Цзин Мао», живущий неподалёку.
— Что с тобой? — испуганно спросила его жена, поддерживая его.
— Ш-ш-ш-шэнь… — пролепетал он, глядя на высокого мужчину с пакетами в руках, выходящего из супермаркета.
— Ого! Это же господин Шэнь! — воскликнула жена, узнав начальника своего мужа. — Он что, тоже в супермаркет ходит?!
— Да… господин Шэнь… в супермаркете… — пробормотал топ-менеджер, не веря своим глазам.
Его жена, присмотревшись, разглядела содержимое пакетов. В них лежали яркие новогодние подарочные наборы, как в левом, так и в правом.
— А я и не знала, что господин Шэнь, всегда такой сдержанный на вид, так любит сладости, — прошептала она.
— Да… кто бы мог думать… — еле дыша, прошептал топ-менеджер в ответ, вспоминая слова господина Цзяна: «Имидж… что там с имиджем-то…».
Канун Нового года.
Несколько незнакомцев нервно ходили туда-сюда у ворот жилого комплекса, где располагался дом семьи Цзинь. Охранник, заметив их, с настороженностью наблюдал за ними. Мужчины были хорошо одеты и выглядели солидно, а припаркованный у ворот автомобиль был дорогим. Они совсем не походили на злоумышленников.
— Второй брат, — обратился самый молодой к старшему из группы. — Прошло столько лет… Мы даже не поддерживали связь… Думаешь, старший брат захочет нас видеть?
— Не знаю, — вздохнул второй брат, глядя на дома жилого комплекса. — Мы же все эти годы молчали о том, что в «Чжэньлун» возникло столько противоречий, чтобы не порочить репутацию учителя.
— Брат… Вернувшись в Линьцзян, он прекратил с нами всякое общение… В глубине души он, наверное, ненавидит семью Шан, — с печалью в голосе сказал младший.
— Посмотри на Шан Жуна, — ответил второй брат. — Всё, что он делает… Он считает старшего брата бельмом на глазу. На месте старшего брата я бы тоже ненавидел семью Шан.
— Я… я всегда не любил Шан Жуна! — скрипнул зубами младший. — И старший брат тоже! Почему он был таким мягкотелым? Жена мастера сказала ему уйти, и он ушёл! Если бы не учитель… Но… Второй брат… что, если он не захочет нас видеть?