Глава 87. Хэдвин
POV Хэдвин Харпер
В голове это укладывается с трудом.
Телепатический корги, безрукий юноша-психопат и загадочная рыжеволосая женщина – все они преспокойно сидят за простым столом.
Корги настойчиво выпрашивает еду, а вокруг него парят четыре фиолетовые руки, сотканые из маны, которые так и норовят стащить любой бесхозный кусочек.
Молодая женщина ест не спеша, то и дело поддразнивая парня. Ее ни капли не заботит его молчаливое негодование, которое, несмотря на бесстрастное лицо, так и читается в глазах.
Натаниэль просто сидит. На месте, где когда-то была его рука, растет новая, созданная из маны. Она сияет бледно-голубым светом; он двигает ею, сгибает в локте и вращает кистью. Даже пальцы шевелятся – со стороны кажется, что это дается ему с невероятным трудом.
Они ведут себя так, будто давно привыкли к компании друг друга, – почти как братья и сестра. А я просто неловко сижу рядом.
Время от времени Натаниэль мельком поглядывает на меня, но ничего не говорит.
— Нат! У тебя совсем не получается. Смотри, это же просто! — Молодая женщина продолжает подтрунивать над ним, в то время как две руки из маны парят подле нее, двигаясь точь-в-точь как настоящие.
И делает она это с поразительной легкостью.
— (Козёл!) – корги продолжает выкрикивать свои новые любимые слова. Пусть его мана-руки и не столь совершенны, как у женщины, они близки к этому.
Оба продолжают дразнить юношу, который молча наблюдает за ними любопытствующим взглядом.
В этот миг он совсем не похож на того убийцу, за которого я его всегда принимал. Скорее – на старшего, терпеливого брата, над которым подшучивают младшие.
*****
Бисквит, ты хороший мальчик, но хорошего понемножку. Твоих любимых лакомств больше не будет.
И еще, двигай своими руками из маны чуть медленнее, чтобы я мог лучше их рассмотреть. Они не так хороши, как у Руби, но на версиях похуже учиться проще, чем на ее почти идеальных.
А ты, Руби, просто подожди. Клянусь, я украду всю партию сладостей, что ты прячешь в гостиной. Я знаю, что ты приберегла их на потом и что они стоили бешеных денег.
Моя месть будет ужасна.
Я замечаю, что Хэдвин наблюдает за мной, но не подаю виду и позволяю ему продолжать.
Сейчас я не знаю, что с ним делать. Похоже, его прислал мастер Руби, так что о причинении ему вреда не может быть и речи. Просто подожду и посмотрю.
Время у меня есть, спешить некуда.
День медленно переходит в ночь. В какой-то момент Руби приносит алкоголь и подбивает нас выпить. На вкус это как смесь клубники с базиликом. Напиток холодный, и мне очень нравится его вкус. Потягивая его, я наблюдаю за окружающими меня людьми.
Через какое-то время корги засыпает, а Руби уходит.
В итоге я остаюсь в комнате с Хэдвином; голова Бисквита лежит у меня на бедре. Я продолжаю ласкать его, пока моя рука из маны неуклюже держит бокал, и пью.
— Послушаешь меня? — Спрашивает Хэдвин.
На секунду наши взгляды встречаются. Он серьезен. Я киваю и с любопытством жду продолжения.
— Речь о сделке, которую я хочу тебе предложить.
Интересно, неужели он думает, что меня это заинтересует?
— Позволь мне объяснить.
Я молчу, и он продолжает:
— Раньше я был полицейским, — он делает паузу и, не видя реакции, добавляет:
— Черт, ты не облегчаешь мне задачу. — Он вздыхает. — Я встречал таких, как ты. — Снова пауза. — Позволь поправлюсь. Я встречал людей, которых считал похожими на тебя.
Я глажу Бисквита по голове и медленно отпиваю из бокала, который держит моя мана-рука.
— Но ты другой, и я до сих пор не уверен, к какой категории тебя отнести. Попытка убить тебя, вероятно, была моей ошибкой, и все же я хочу сделать предложение, которое пойдет на пользу нам обоим.
Он делает большой глоток и смотрит на меня.
— До конца этого этажа и на протяжении всего следующего я буду работать с тобой. Я буду брать на себя людей и помогать тебе, чтобы ты мог сосредоточиться на тренировках и прокачке уровней столько, сколько сможешь. У меня большой опыт в подобных делах, так что ты не останешься внакладе. Ты мог видеть это на первом этаже. Также я поделюсь с тобой всей информацией, которой владею.
Я замечаю, что он не уточнил, чего хочет от меня взамен – вероятно, чтобы предложение звучало заманчивее. Скорее всего, он рассчитывает, что я буду вести себя так же, как на первом этаже, позволяя и ему извлечь какую-то выгоду.
Предложение искушающее. Все, что мне нужно сделать, – это отказаться от мести.
Что ж, его попытка покушения на мою жизнь была жалкой, а до того момента он приносил больше пользы, чем раздражения.
— Идет.
— Идет? — Переспрашивает он.
Я киваю.
— Идет, — повторяет он и беспомощно смеется.
— А теперь расскажи мне об этих пятисотлетних целителях, которых ты упоминал в разговоре с Руби.
Что это вообще за чертовщина? Я слышу о них впервые.
Звучит круто!
Старший мужчина лишь тихо вздыхает, прежде чем начать объяснения.
Я вхожу в комнату по соседству с той, где мы пили. Руби сидит у камина, прихлебывая из бутылки. Бутылка прекрасна: словно сверкающий алмаз изысканной огранки, внутри которого плещется немного красного алкоголя.
— Мило с твоей стороны, что ты простил бедного старика, — она улыбается мне, когда я сажусь рядом с ней перед огнем.
Она протягивает мне выпивку, и я делаю маленький глоток.
Ничего вкуснее в своей жизни я не пробовал.
— Вижу, тебе по вкусу алхимическое вино, — она улыбается, забирает бутылку и продолжает пить, глядя на меня.
— Я даже знать не хочу, сколько оно стоит, — я протягиваю руку, и она, игриво улыбаясь, отдает мне бутылку.
— Да, тебе лучше не знать. — После того как я отпиваю, она забирает ее обратно и устремляет взгляд на огонь в камине.
На мгновение она кажется такой одинокой, такой слабой.
Но мгновение проходит, и на ее лице появляется улыбка – та самая улыбка, которая так часто кажется фальшивой.
Затем она придвигается ближе и ложится, положив голову мне на бедро. Она смотрит на меня снизу вверх, и на этот раз ее улыбка кажется более искренней и дерзкой.
— Кажется, я понимаю, почему Бисквиту так нравится здесь лежать. Это на удивление удобно.
Я вздыхаю. С такими темпами мне скоро предложат класс «Начинающая подушка-обнимашка».
— Скажи мне, Нат. Хочешь узнать мое настоящее имя?
Пожалуйста, не называй меня Нат.
— Не особо.
Она все еще улыбается, но я вижу, что теперь это не так искренне, как секунду назад.
— Это так в твоем духе. — Она поднимает руку и тычет меня в нос, совсем как я тыкаю Бисквита.
Неважно, как ее зовут на самом деле. Я всегда буду помнить ее как Руби. Несчастная женщина, запертая и используемая системой, а может, и вовсе ненастоящая. Лишь одна из многочисленных копий Руби. Одна из многих.
— У тебя пугающее лицо.
Наверное. Почему-то мне от этого не по себе. Мне это не нравится.
— Нат, никогда не становись похожим на моего мастера, прошу тебя, — говорит она после короткой паузы, задумчиво. Ее лицо серьезно; она смотрит на меня, обхватив мою голову обеими руками, пока лежит у меня на коленях.
Она заставляет меня смотреть на нее.
— Не давай ее силе, ее мане соблазнить тебя. Она такая одинокая, такая холодная, такая страшная. Я бы не хотела, чтобы ты стал таким. — Она щипает меня за щеки. — Просто оставайся таким, какой ты сейчас. Может, старайся чуть больше улыбаться и чаще проявлять теплоту к другим людям.
Это совсем на меня не похоже.
Она щипает сильнее.
— Ой, больно же.
Я пытаюсь перехватить ее руку, убрать ее, но не могу сдвинуть ни на дюйм. Она намного сильнее.
Я вздыхаю и позволяю ей продолжать тискать мои щеки, и она победно улыбается. Спустя время она прекращает, наскучив моим отсутствием реакции.
Тихий смешок срывается с ее губ.
— У нас целая свободная комната. Столько мест, где можно присесть, а мы так тесно прижались друг к другу.
Сама же виновата.
— А ведь это приятно, знаешь ли. — Она устраивается поудобнее, пока в камине продолжает потрескивать огонь. Поднимает бутылку, делает глоток и проливает капельку алкоголя. Затем негромко смеется:
— Ой, только что пролила вина на один золотой.
Холодный пот катится у меня по спине. Стоимостью во сколько?
— Ты хороший слушатель, — она закрывает глаза, и ее голос становится тише и мягче. — Я знаю, что ты никому не расскажешь, и твое присутствие так успокаивает. Ты так невероятно слаб, но всегда кажешься человеком, который знает, чего хочет и что делать. Я тебе завидую. — Пауза. — Погладь меня по голове, как ты это делаешь с Бисквитом, и я спишу десять золотых с твоего долга.
Я тут же принимаюсь за дело, осторожно поглаживая ее рыжие волосы. Она вздрагивает от первого прикосновения, но затем на ее губах появляется слабая улыбка.
Мне нравится эта улыбка. Она кажется куда честнее любой другой, что она показывала до сих пор. Она как маленький ребенок, притворяющийся сильным, но после времени, проведенного вместе, я знаю правду. Глубоко внутри она просто еще одна несчастная душа, слишком слабая, чтобы быть верной самой себе.
В последнее время она была добра ко мне и даже кое-чему научила, так что сделаю для нее чуть больше. Я наклоняюсь к самому ее уху и шепчу:
— Я никогда тебя не забуду.
Она замирает, ее глаза широко распахиваются – в них почти испуг, удивление, она не знает, как реагировать. Я запечатлеваю этот вид в своей памяти и накрываю ее глаза ладонью.
Я никогда не забуду эту одинокую молодую женщину, которая любит притворяться храброй.
Даже если она всего лишь очередная подделка, одна из многих.