Глава 70. Руби
Рыжеволосую женщину звали Руби, по крайней мере, она так утверждала. То, как она это произнесла, навело меня на мысль, что имя может быть фальшивым.
Она не назвала мне имени своей госпожи и не сказала, что со мной будет дальше.
Подозреваю, просто потому, что так ей было веселее.
Послушайте, я всё понимаю. Правда. Будь я на её месте, мне бы тоже было смешно.
Я бы вовсю наслаждался ситуацией.
Но проклятье, как же это бесит, когда это происходит со мной.
— Первый этаж, второй этаж, система, — проговорил я, шагая рядом с ней, но она никак не отреагировала. Словно я ничего не говорил или она меня не слышала.
Что ж, похоже, система отлично справляется с цензурой. Она фильтрует не только слова, но и намерения? Видимо, всё так, как я и думал раньше: система умеет читать мои мысли.
Она даже не спросила, откуда я взялся, да и никто этого не делал с тех пор, как мы попали на Второй этаж.
Разве людям не должно быть хоть чуточку любопытно? Это же целый другой мир.
Они вообще люди или просто что-то вроде NPC?
Если это NPC, то сделаны они потрясающе. Я здесь уже несколько дней, и до сих пор все вели себя как живые люди.
И всё же я получил опыт за убийство Эмерика.
[Вы победили: Дуэлянт Клинка Ветра – ур. 101]
[Ур. 24 > Ур. 27]
[Манипуляция маной – ур. 10 > Манипуляция маной – ур. 11]
— Эй, я тебя кое о чем спрашиваю.
— Ох, прости, — я снова сосредоточился на Руби.
— Так что у тебя с волосами? Лицо у тебя довольно симпатичное, и глаза красивые; тебе просто нужно что-то сделать со своим выражением лица. Но вкус на стрижки у тебя ужасный.
— Это работа Эмерика.
Хм, может, попробовать сыграть на её сочувствии? Постепенно стать в её глазах невинной жертвой?
— О, так это еще одна причина, почему ты его убил? — Она улыбнулась.
Забудьте.
— Не совсем… — я попытался продолжить и объясниться, но она сменила тему.
— А что с твоей рукой? — Она подошла ближе и ткнула в пустой рукав моей рубашки. Глаза у неё были большими и желтоватыми. Только сейчас я заметил узор на её радужках.
Что это?
— Отвечай на вопрос. — Она придвинулась еще ближе, заглядывая мне в глаза, и я почувствовал аромат её духов.
На вид ей было не больше двадцати, и только сейчас я заметил, что она весьма недурна собой.
Я заставил себя улыбнуться – совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы лицо казалось капельку дружелюбнее.
— Нет, — коротко бросил я шутливым, как мне казалось, тоном.
Попробуем наладить с ней контакт.
В её глазах отразилось удивление, а улыбка из игривой превратилась в опасную.
О нет.
Я мгновенно прогнал ману по телу и активировал [Перераспределение кинетики], задействовав обе части своего [Фокуса].
В следующий миг я почувствовал боль в груди, за которой последовал резкий удар в челюсть. Я рухнул на колени; голова шла кругом, я едва удерживался в сознании.
Руби смотрела на меня сверху вниз, всё еще улыбаясь.
Её рука превратилась в размытую линию, и я почувствовал удар в висок. Мир померк.
*****
Да, это моя вина.
Только моя.
Я просчитался.
Она казалась такой игривой, такой легкой в общении. Я думал, что смогу тоже начать подшучивать над ней, чтобы сблизиться. Чтобы расслабить её и выудить больше информации.
Может, даже стать достаточно близким приятелем, чтобы она пожалела меня или засомневалась, прежде чем подвергать опасности.
Как там говорили? Риск был просчитан, но, черт возьми, я плох в математике. Именно так.
И еще: что за мания у всех этих придурков вырубать меня? У меня закрадывается подозрение, что во всём виноват я сам, и мне еще везет, что я жив.
На груди красуется огромный синяк, закрывающий добрую половину грудной клетки, и мне до сих пор больно жевать.
По крайней мере, она была достаточно добра, чтобы не убивать меня, полагаю.
Комната, в которой я нахожусь, чуть больше той, что была у меня в особняке Эмерика, и в целом на неё похожа. Неплохо, но ничего особенного.
Мне уже сообщили, что леди Руби позовет меня примерно через час, так что я трачу это время на то, чтобы переодеться в новую одежду и попрактиковаться.
Материал вещей лучше прежнего, и они даже кажутся более удобными.
Светло-коричневая рубашка с длинными рукавами. Один из них, понятное дело, просто болтается вдоль тела. Брюки черные, сидят хорошо. Обувь простая – ужасно неудобная по сравнению с земной и даже по сравнению с ходьбой босиком.
Но что поделать?
Я продолжаю гонять ману внутри тела. Одна часть сознания сосредоточена на движении энергии через мой Контур маны и тестировании Потока маны. Другая продолжает следить за сердцем.
Я до сих пор понятия не имею, что та женщина сделала с моим сердцем, и это бесит.
Сколько бы я ни наблюдал, я не вижу ничего подозрительного и не чувствую никаких следов вмешательства.
Единственное инородное тело в моем организме – конструкт Софи, тот самый, который я теперь могу уничтожить в любой момент. Либо уморив его голодом, отрезав от подпитки одной частью фокуса на несколько дней, либо использовав [Разрушение].
Пока что я продолжаю наблюдать, пытаясь понять, как создать нечто подобное.
Я посылаю в него ману и смотрю, как он её поглощает и подпитывается.
Ох, парень, надеюсь, я не слишком его усиливаю, копая самому себе яму.
Это и называется «играть с огнем»?
Ладно, будем осторожнее.
Я заставляю одну часть своего [Фокуса] создать вокруг него «пузырь», не пропуская к нему мою ману. Это должно медленно истощить его, но когда я увижу, что он вот-вот «умрет», я смогу подкормить его немного, чтобы продолжить наблюдения.
В худшем случае я ударю по нему [Разрушением], усиленным [Всплеском маны]. Это должно сработать!
Досадно терять одну часть [Фокуса] на это, ведь я только что её обрел, но лучше перестраховаться.
Ну и что с того? Я выживал с одним [Фокусом] до сих пор. Продержусь еще немного!
Если только кто-нибудь не прикончит меня из-за моего взгляда, из-за того, что я солгал, или из-за попытки пошутить.
Ну да.
Легко сказать.
Молодая рыжая женщина сидит в удобном на вид кресле и провожает меня взглядом своих желтоватых глаз.
Узоры в них вызывают у меня любопытство, но я не смею разглядывать их слишком пристально.
— На колени, — коротко бросает она, и я подчиняюсь.
— Подползи ближе ко мне, — приказывает она, и я выполняю, оставаясь на коленях.
На её лице медленно расплывается улыбка.
— Теперь я скажу тебе одну вещь, — она замолкает и ставит ногу мне на бритую голову. Несколько раз тычет в меня каблуком, прежде чем убрать ногу. — Не вздумай ничего изображать, когда разговариваешь со мной. Можешь вести себя как угодно ворчливо; можешь не открывать рта, пока я не велю. Можешь закатывать глаза, вздыхать, жаловаться и спрашивать сколько влезет.
Она встает и садится передо мной на корточки, так что наши глаза оказываются почти на одном уровне.
— Но не смей пытаться фальшивить со мной, — она тычет пальцем мне в щеку. — Ты понял?
— Да.
— Хорошо, — она игриво хлопает меня по щеке несколько раз и поднимается, возвращаясь в кресло. — Итак, хочешь что-нибудь сказать?
— Что у тебя с глазами?
— А?
— Ты сказала, что я могу вести себя честно по отношению к себе и спрашивать, если захочу. Так что с твоими глазами? Цвет необычный, и в них какой-то странный узор. Они не выглядят естественными.
— А ты довольно разговорчив, когда хочешь.
— Я не люблю пустую болтовню и терпеть не могу разговаривать больше чем с одним человеком за раз или когда вокруг толпа. Так мне комфортнее.
— А, так ты из этих, — она снова окинула меня взглядом, будто изучая. — Госпожа в этом на тебя похожа. — Она закинула ногу на ногу, глядя на меня, всё еще стоящего на коленях. — А что до моих глаз – это секрет, — она подмигнула.
Вот досада.
Прежде чем я успел спросить что-то еще, она заговорила первой:
— Тебя зовут Натаниэль, верно? 24-й уровень, семь или восемь даров и куча очков в мане. — Она сделала паузу. — По-моему, это довольно глупо, но дело твое. Могу я называть тебя Нат?
— Я бы предпочел, чтобы ты этого не делала.
— Ладно, значит, будешь Натом.
На данном этапе я даже не удивлен.
— Почему ты так ведешь себя со мной и хочешь, чтобы я оставался собой? Ты намного сильнее. Моё положение гораздо ниже твоего.
— А? Так ведь веселее. И я ненавижу фальшивых людей. Тот, кто ведет себя как мудак, лучше, чем мудак, притворяющийся паинькой.
О, это я могу понять, но меня сейчас только что косвенно оскорбили?
— Могу я получить от тебя 92 золотых, которые ты украла у своей госпожи?
— Нет.
— Могу я сказать твоей госпоже, что ты её обманываешь?
— Можешь, — её улыбка была яркой и дерзкой, и у меня по спине пробежал холодок.
Ладно, этого мы точно делать не будем.
— Какой у тебя уровень?
— О, это довольно грубо!
— Мне сказали, что я мудак.
Она серьезно кивнула, но в её глазах плясали искорки смеха. — Не скажу. — Она помолчала. — Теперь моя очередь. Почему ты вложил столько очков в ману?
— Мана меня завораживает.
Она кивнула, словно понимая.
— Что ты такого сделал, что Эмерик тебя возненавидел?
— Он сказал, что ему не нравится мой взгляд.
Это заставило её расхохотаться в голос, прикрывая рот рукой. В этот момент она показалась мне ребенком – ребенком, наделенным огромной силой. Игривым, радующимся мелочам. И всё же я не был уверен, не маска ли это.
— Я вполне могу его понять. Глаза у тебя красивые, но ты… как бы это сказать? В твоем взгляде есть что-то такое, что одновременно и забавляет, и бесит, — она активно зажестикулировала, пытаясь подобрать слова. — Для того, кто слабее тебя, ты, должно быть, кажешься пугающим и неприступным. Для равного ты можешь выглядеть надежным и немного бесчувственным. А для людей, которые сильнее тебя… должно быть, кажется, будто ты смотришь на них свысока. Следишь за каждым их шагом и ждешь подходящего момента, чтобы перешагнуть через них. Будто они – лишь ступенька на твоем пути, а твои цели куда масштабнее, пусть даже они во много раз сильнее тебя.
Она ткнула меня носком туфли в грудь.
— Это чертовски смешно и раздражающе одновременно, так что наблюдать за этим – одно удовольствие. Такие люди, как ты, либо становятся настолько сильными, что никто не смеет с ними связываться, либо лажают так эпично, так масштабно, что боги будут срать молниями и пердеть громом от хохота.