Глава 69. Жизнь, Купленная и Проданная
Она продолжает пристально смотреть на меня. Мы сидим в комнате одни, если не считать её служанки, застывшей неподалеку. Наконец она отводит взгляд, и, к моему удивлению, я всё еще жив.
— Почему ты это сделал? — Спросила она.
— Он хотел меня убить.
Она снова замолчала, не став расспрашивать дальше, будто мой ответ объяснял всё.
— Ты жалеешь об этом? — В её голосе промелькнула нотка любопытства.
Я открыл рот, собираясь солгать, но вовремя спохватился, вспомнив её предупреждение. Я по-прежнему верил, что иного выбора у меня не было, поэтому ответил честно:
— Нет.
Она кивнула:
— Понимаю.
Неужели она даже не спросит, как мне это удалось?
— Почему ты не сбежал?
— Я решил, что меня поймают, а остаться здесь будет куда менее подозрительно. К тому же я постарался максимально замести следы.
Она откинулась на спинку дивана, закинув ногу на ногу, и продолжила с интересом разглядывать меня. Над её ладонями бешено вращалась мана, но я не осмелился прощупать её, чтобы понять, что именно она делает.
— А что ты сделаешь, если я попытаюсь тебя убить?
«Попытаешься»? Не смеши меня. Ни о каких попытках не может быть и речи. Я умру в тот самый миг, когда ты этого захочешь. И всё же я ответил честно:
— Я тоже попытаюсь убить тебя.
Короткий смешок сорвался с её губ. Её помощница, молодая рыжеволосая женщина, казалось, была шокирована.
— О чем ты жалеешь больше: о том, что убил Эмерика, или о том, что попался?
— О том, что попался.
— Никаких угрызений совести из-за того, что лишил его жизни?
— В тот момент, когда он сказал, что убьет меня, они исчезли.
Мана в её руке вращалась всё быстрее и быстрее. Я понял, что для неё это нечто вроде игрушки-антистресса или, возможно, упражнение. Поток продолжал крутиться, затем замер, сменил плотность, принял сложную форму и исчез, чтобы тут же возникнуть снова. Всё это происходило с пугающей скоростью, демонстрируя её невероятный контроль.
— Можешь задать один вопрос.
Что?
От неожиданности я на секунду потерял контроль над маной, но быстро взял себя в руки и продолжил циркуляцию по телу, готовый хотя бы попытаться дать отпор.
Я уверен, она знает об этом.
Просто не может не знать.
И всё же она выглядит совершенно невозмутимой. Неужели её это забавляет?
— Что мне нужно сделать, чтобы остаться в живых?
— Хороший вопрос. Спроси ты что-нибудь другое, я бы тебя убила, — в её голосе не было ни тени сомнения, и я не сомневался, что она бы так и поступила. — Я заплатила за тебя 100 золотых. Как ты собираешься мне их возвращать?
Она издевается надо мной?
Зачем предлагать задать вопрос, если ты даже не собираешься на него отвечать?
И чем я вообще могу ей отплатить? Сколько это вообще – сто золотых? Много? Или не очень?
— Я не знаю, чем могу быть вам полезен, но я хорош в бою и у меня есть кое-какой талант к мании, — медленно произнес я после недолгого раздумья.
Её пронзительный взгляд впился в меня, и наконец она встала. Мана вокруг её руки исчезла.
Она была чуть выше меня, на вид лет шестидесяти. Седые волосы, собранные в хвост, и опрятная черная одежда напоминали мужской костюм без пиджака. Только рубашка была серой. Это делало её фигуру еще более стройной и высокой.
При этом двигалась она как опытный воин. Каждое движение казалось отточенным и опасным, но в то же время уверенным и неспешным. Это трудно объяснить.
— Это еще одна причина, почему ты жив, — она подошла ближе, и я внезапно понял, что не могу пошевелиться. Ни единым пальцем. Даже глаза перестали моргать; замерли легкие, сердце, остановились даже кровь и мана.
Я мог только наблюдать, как она останавливается передо мной и осторожно касается пальцем моего лба. Её мана хлынула в моё тело с мощью цунами, в мгновение ока сокрушив мою защиту. Затем я почувствовал, как она сжимает моё сердце маны и что-то с ним делает.
Сразу после этого давление исчезло, и ко мне вернулась способность двигаться.
Я рухнул на колени, жадно хватая ртом воздух. Меня била дрожь. С огромным трудом я взял ману под контроль и заставил себя войти в состояние
[Фокус]
, используя обе части сознания, чтобы успокоиться.
— Есть в тебе и других дрифтерах что-то странное, — она посмотрела на меня сверху вниз, а затем повернулась к своей помощнице. — Позаботься о нем пока что. — Уже уходя, она на секунду обернулась ко мне. — Любопытная штуковина у тебя в мозгу. Примитивная, но интересная.
Она вышла, и её спутница наконец пришла в движение.
— Ох, парень, я впервые за несколько месяцев видела, как она смеется в голос. Честно говоря, я в шоке, — рыжеволосая женщина помогла мне подняться на ноги.
[Фазовый Страж – ур.??]
В отличие от своей хозяйки, она лучезарно улыбалась теперь, когда это чудовище в человеческом обличье покинуло комнату.
— Слушай, а как ты убил Эмерика? Я видела твои бумаги, тебе сколько там? 24-й уровень? Эмерик, кажется, был под сотню или около того. Ты прирезал его во сне? И что ты сделал с телом?
Должен ли я отвечать? Можно ли мне теперь лгать?
— Знаешь, он был каким-то дальним родственником госпожи, — она снова ослепительно улыбнулась, даже не дожидаясь моего ответа.
О, так она из этих.
Экстраверт. Из тех, кто обожает слушать звук собственного голоса.
Мой злейший враг.
— Кстати, дрифтеры ведь очень дорогие, да? 100 золотых – это о-о-очень много денег, — тон её был странным, будто она рассказывала шутку, понятную ей одной. Затем она потащила меня к двери, продолжая без умолку щебетать.
Ко мне медленно возвращалось спокойствие: мана снова была под контролем, и, похоже, прямо сейчас меня убивать не собирались.
— О, но ты не волнуйся, мы никому не сказали, что это ты его убил. Всё равно никто бы не поверил, да и ты, похоже, неплохо замел следы.
Мы проходили мимо загона для свиней, и я на секунду задержал на нем взгляд, прежде чем снова посмотреть на помощницу этой жуткой женщины. Она всё не умолкала.
А ведь, если подумать, не страшнее ли она своей госпожи?
Я чувствовал, как мои силы медленно тают: приходилось вслушиваться в этот поток речи на случай, если она скажет что-то важное.
— Могу я задать вопрос?
— О, наконец-то ты заговорил! Конечно, давай! Но на большинство я всё равно не отвечу, — она даже высунула язык.
Зачем тогда… ладно, неважно.
— Почему я всё еще жив?
— Отвечу на этот вопрос, раз уж у тебя такой жалкий вид, — она хихикнула. — Скорее всего, потому что ты интересный, и госпожу это позабавило. Она этого не покажет, но ей постоянно смертельно скучно, и редко что может её заинтересовать. Вот почему!
Чего? И это достаточно веская причина, чтобы закрыть глаза на убийство родственника?
— Спрашивай еще!
Пожалуйста, оставь меня в покое.
— Сколько это – 100 золотых?
— Совсем забыла, ты же дрифтер, откуда тебе знать! Солдат 50-го уровня зарабатывает 1 золотой в год! 1 золотой – это 100 серебряных, а один серебряный – это 100 медных. Буханка хлеба стоит 1–3 медных. Кружка эля – от 2 до 4 медяков. Фермеры получают 15 серебряных в год? Вроде того. Так что да, это куча деньжищ.
Вот черт.
— Зачем им понадобилось отправлять меня на передовую, если я столько стою?
Её смех был самым громким из тех, что я слышал от неё до сих пор.
— Конечно же, ты столько не стоишь! Дрифтеры редки, но не настолько ценны. Госпожа слишком занята, чтобы возиться с мелочами, так что я купила тебя вместо неё! Генри продал тебя за 2 золотых на фронт, а Эмерик заплатил ему 5 золотых, чтобы тот позволил ему взять тебя «под свое крыло».
Тогда откуда взялась сумма в 100 золотых?
Меня посетило сильное подозрение.
Не может же быть, что…
— Госпожа сказочно богата и совершенно не умеет обращаться с деньгами.
О нет.
— Я сказала ей, что ты стоишь 100 золотых!
— …
Ну да, всё именно так, как я и думал.
— На самом деле я заплатила за тебя всего 8 золотых! — Её улыбка была победной и гордой. — О, и предполагается, что ты вернешь долг в двойном размере. 100 за деньги, которые она потратила, и еще 100 сверху, чтобы она получила прибыль от инвестиций.
Она говорила это с совершенно бесстыдным видом.
Господи помилуй.
Помогите.