Глава 144. Миротворец
Внизу мы находим остальных. Большинство в ужасном состоянии; их собрал в одном месте Хэдвин, который, кажется, не сильно пострадал даже после падения с такой высоты – его
[Усиление]
, вероятно, достаточно хорошо, чтобы помочь ему выдержать удар.
Софи и Изабелла тоже в порядке, но вот последний член группы Тяжелой сложности, тот ледяной парень, ранен по-настоящему серьезно. Обе ноги сломаны, рука вывернута, один глаз ослеп.
Майя в похожем состоянии: из обеих сломанных голеней торчат кости, на лбу выступил пот. Она стискивает зубы от боли, пока Лили лечит ее.
— Ким пошел за близнецами, они связались с ним, — говорит Хэдвин. Теперь я вижу, что у него не хватает нескольких зубов, он весь в синяках, рука сломана, и, скорее всего, перебито несколько ребер.
Что ж, это глупо, если спросите меня, но это решение Кима.
Что еще хуже, Лили долечивает одну ногу Майи и теряет сознание. Дыхание у нее короткое и слабое, хрупкую девушку трясет, она вся в испарине. Истощение, обезвоживание, запредельная нагрузка.
Бисквит подходит к ней ближе; над ним появляется несколько щупалец, когда он защитно встает перед ней, пару раз лизнув ей руку. Пес скулит и смотрит на меня.
{Ушел?}
Сразу после этого он снова скулит и отступает на шаг, отводя от меня взгляд.
Я быстро беру себя в руки и заставляю ману и разум успокоиться.
Подойдя ближе, я протягиваю руку, позволяя Бисквиту лизнуть ладонь, а затем глажу его крохотную голову. — Прости за это, я не хотел тебя пугать. Просто я сейчас не в лучшем расположении духа.
С вершины стены я все еще чувствую волны кинетической энергии: сердце медведя продолжает бухать, генерируя ее и пытаясь взять все под контроль.
Я еще вернусь за тобой, можешь не сомневаться. Как ты посмел копировать мой конструкт.
Чертов медведь.
Так, а теперь вернемся к этой неразумной девчонке. Когда я поднимаю ее, она кажется такой легкой и слабой.
— …Мы переберемся через стену с противоположной стороны. Медведь, кажется, сейчас занят, так что мы сможем избежать встречи с остальными! — Раздается у меня в голове, и после этого наступает тишина.
Ну, полагаю, нам больше нет смысла ждать Кима.
*****
Прошло всего несколько минут с тех пор, как мы вошли в одно из убежищ. Я убедился, что оно функционирует, и мне уже не терпится уйти обратно наружу.
Я то сжимаю, то разжимаю кулак, наблюдая, как по капле восполняется мана. Это происходит быстро, наверняка гораздо быстрее, чем у других, но мне кажется, что слишком медленно. Я уже привык не знать проблем с нехваткой энергии.
Еще одна раздражающая деталь – ледяной человек, старый спутник Шифра. В отличие от остальных, которые оставили меня в покое, почувствовав или заметив мое скверное настроение, этот человек подполз ко мне. Помогая себе лишь одной уцелевшей рукой.
Ноги сломаны, одна рука тоже, одного глаза нет. И все же в нем еще теплится какая-то воля, и я даже замечаю, что его раны слегка покрыты льдом. Не знаю, насколько это помогает, но он не сдается.
Долгое время он смотрит на меня, а я на него.
Я его не знаю, никогда не давал себе труда узнать. Из всей троицы он был, пожалуй, самым незаметным, да и до двух других мне не было дела.
И все же он здесь, и он плачет.
— Мне страшно, — говорит он, и его голос заметно дрожит. Мужчина чуть старше меня тихо всхлипывает, и я ему верю – я слышу этот страх.
— Эта девушка… эта женщина что-то со мной делает, — шепчет он. — …Я не знаю что и не могу даже сопротивляться, но я знаю, что она что-то делает. — Он подтягивается еще ближе, стоная от боли. — …Я чуть не погиб и, может быть, еще погибну из-за нее. Я ее не знаю, и все же я прыгнул со стены и даже хотел пожертвовать собой, чтобы спасти ее и ее сестру.
Затем он умолкает.
— Это ужасно, я даже не знаю, я ли это еще, — его рука касается меня, а голос становится полон мольбы. — …Пожалуйста, я умоляю тебя, останови ее.
— Ты знал о том, что Шифр и Голди сделали с Лили? — Спрашиваю я.
Его молчание – единственный ответ, который мне нужен.
— Так с какой стати мне вообще беспокоиться? — Я слышу в собственном голосе раздражение. — Тебе повезло, что ты вообще жив.
— Это не жизнь, если я – не я! — Вскрикивает он, и к нам поворачивается еще больше голов. — Ты думаешь, она не приберет вас всех к рукам, дай ей только шанс? Я думал, Голди была страшной со своим гипнозом, но эта женщина, — он указывает дрожащей рукой на Софи, — она куда хуже!
— Понятно. Значит, мне стоит тебе помочь? — Я встаю, и в моей руке формируется меч. — Одно только слово, и я со всем покончу. — Его глаза наполняются ужасом, и это заставляет меня почти улыбнуться. — …Всего одно слово, и ты свободен. — Говоря это, я продолжаю тыкать в него кончиком меча, но он молчит.
Неудивительно. Он не Лиссандра, которая уничтожила свой мир и саму себя в тот миг, когда заподозрила, что кто-то ею управляет.
— А теперь, чтобы внести ясность, не ходить вокруг да около и сказать все прямо, — произношу я достаточно громко, чтобы слышали все в убежище. Софи, Изабелла, Тесс, Хэдвин, Майя и даже едва пришедшая в себя Лили слушают.
— Я клянусь жизнью своей матери и жизнью своей сестры – самыми дорогими для меня вещами в этом мире. — Короткую паузу заполняет оглушительная тишина. — …Софи, если ты еще хоть раз попробуешь контролировать меня или людей, которые мне дороги, я тебя убью. Сделаю это не колеблясь, и мне будет плевать, случится это на глазах у твоей сестры или нет.
Тишина становится еще гуще. Теперь все смотрят на Софи, а она – на меня. Похоже, она понимает, а если нет – может спросить Изабеллу. Уверен, девчонка подтвердит, насколько я серьезен.
Высказав это вслух, я чувствую себя гораздо лучше. Злость на Софи и ее вмешательство в мой разум никуда не делась, но эти слова отрезали мне путь назад. Теперь я не смогу заставить себя мыслить логически, если она выкинет нечто подобное, – мне просто придется сделать то, что я обещал.
— Хорошо, теперь, когда мы все на одной волне, есть пара дел. Во-первых, Софи, иди и напитай Лили своей маной, поддерживай ее силы. Хэдвин, ты выйдешь наружу и используешь ту ловушку, чтобы добыть нам воробьев. Тесс, ты прикроешь их на всякий случай. Если Лили попробует использовать хоть крупицу маны, чтобы кого-то исцелить, можешь жахнуть ее током, чтобы она была в отключке, пока я не вернусь с водой или не пришлю с ней Кима и близнецов.
Я обвожу взглядом комнату. Кажется, никто не возражает – никто, кроме Лили.
— Ты! — Я указываю пальцем на Лили. — Сиди смирно. Майя заживет сама, а если кости срастутся неправильно, мы их снова сломаем, и тогда ты ее вылечишь.
Лили это явно не по душе. Она переглядывается с Тесс. Молодая блондинка улыбается Лили, но взгляд ее остается холодным, ясно давая понять, что она не преминет «жахнуть», если потребуется.
Я игнорирую испуганный взгляд Майи и даже не упоминаю ледяного парня.
Затем я покидаю убежище. Как уже не раз бывало, даже это кажется моей виной. Мне не следовало убивать Шифра, и стоило быть осторожнее при атаке на оленя. Но в то же время все могло быть гораздо хуже, не сделай я этого.
Последствия уже здесь, и лучшее, что я могу сейчас сделать, – это помочь Киму и, возможно, этим двум соплякам, раздобыть воды и избить того медведя-подражателя.
И есть еще кое-что.
Я быстро удаляюсь от убежища, снова оказавшись под стеной. Когда я направляю ману к вершине, я все еще чувствую волны кинетической энергии. Неужели медведь пытается научиться ею управлять? Чертовы монстры на Адской сложности.
Но первым делом – главное. Я раскрываю левую руку и смотрю на ладонь, которая не давала мне покоя с самого начала этажа. Странный зуд теперь стал еще сильнее, и я впервые чувствую внутри замысловатые узоры маны. Каналы, которые я едва способен воспринять, но знаю, что они там. На коже ладони проступает рисунок.
Узор, выглядящий точь-в-точь как
Миротворец
– сильнейший защитный артефакт в мире Второго этажа. Предмет, который я получил от Лисcандры и который держал именно левой рукой – в точности там, где узор впечатался в кожу.
Интересно, не правда ли? Но этого достаточно.
Я покрываю правую руку колеблющейся маной и отсекаю себе кисть.