Глава 112. Туземцы
О боже, клянусь, я провожу здесь большую часть времени, либо жалуясь на жизнь, либо пытаясь не потерять левую руку. Я посмотрел на вышеупомянутую конечность; даже спустя несколько дней после восстановления она оставалась бледной до самого плеча.
Местный свет не особо располагает к принятию солнечных ванн, да и одет я тепло, но я ожидал хотя бы намека на загар. Ну, хоть на кисти. Может, все не так идеально, как я думал? Возможно, уровень навыка Лили недостаточно высок, и рука такая бледная именно из-за этого.
Довольно мягкий побочный эффект, надо признать.
Ноунэйм (Адская, Группа 4) –
Ворчун, всё в порядке?
Ворчун (Адская, Группа 4) –
Да! Поесть бы не мешало, но СамыйСильный делает что может, даже делится со мной! Так что будь с ним вежлив при следующей встрече.
Лили. С чего бы тебе вообще его защищать, когда он какое-то время даже не говорил нам, что ты с ним? Кто знает, какие мысли роятся в его голове. Глупая девчонка.
Твоя рука?
Растет отлично! Уже до локтя дошла. Может, попробовать сделать её более мускулистой, чем вторую? >:) Интересно, это возможно?
Что за чертовщина? Зачем тебе… погоди… а ведь это неплохая идея, верно?
Лили, ты, часом, не гений?
А это умно! Тебе стоит попробовать.
Может, мне снова отрубить себе руку, а она отрастит её, но уже сильнее прежней?
Брейниак (Адская, Белокрылые) –
Ноунэйм, какого хрена. Не пудри мозги молодым девушкам. Ворчун, ты и так красавица, не слушай этого безрукого маньяка маны.
Савант (Адская, Одиночка) –
Спорю на что угодно, он хочет, чтобы она натренировалась, а потом отрастила ему конечности и сделала их сильнее.
Лол, на него похоже.
ЕдаЕда (Адская, Группа 4) –
еда кончилась:(
Какого черта, Бисквит? Когда ты научился пользоваться смайликами?
— Человек-котик… — услышал я тихий голосок рядом с собой и со вздохом выключил Сообщество, поворачиваясь к Изабелле.
Ну да, это я. Усы, нарисованные углем на моих щеках, всё еще красовались на лице. Я человек-котик.
Проклятье, если Хэдвин или Тесс увидят меня в таком виде…
— Ты голодна? — Я слегка пригнулся, хотя тело всё еще протестовало против каждого движения. Изабелла кивнула, и я отправил её к Шифру, чтобы она взяла у него воды; это должно хоть немного ей помочь. Мне всё еще нужно как минимум несколько часов, чтобы обрести способность сражаться хоть как-то.
Конечно, троица и девочка могли бы пойти на охоту и без меня, но это было бы опасно: и для них – на случай появления более сильного именного монстра, и для меня – на случай, если какой-нибудь сильный монстр найдет меня одного.
Как всегда, ничего и никогда не идет по плану.
Пока мы сидим здесь и прячемся, я продолжаю изучать свои новые конструкты, используя для этого крошечные крупицы маны. Я делаю это, вспоминая, сколько хлопот они мне доставили.
И всё же я доволен результатом: ничего хорошего не дается даром, верно? А боль меня никогда раньше не останавливала.
Самое раздражающее во всем этом, пожалуй, то, что мне приходится сидеть здесь, не имея возможности всё протестировать. После всех усилий, что я приложил, всего этого теоретизирования и выстраивания структуры в голове, пока я вспоминал финал второго этажа.
«Кинетическое сердце маны» могло бы стать одним из моих сильнейших козырей. Усиливать сердцебиение своей маной, поглощать кинетическую энергию ударов – надеясь, что сердце при этом не остановится – и затем использовать её.
Я могу применять эту энергию через «Симбиотический перенос» и повышать свои физические характеристики. Могу выстреливать кинетической энергией. Могу превращать её в тепловую энергию. Всё это позволяет мне пропустить утомительный этап поглощения из внешних источников.
Да, это своего рода топорный метод, сумбурный и состоящий из кучи шагов, призванных прикрыть мои слабости, но таков уж мой стиль.
Не прошло и нескольких минут с тех пор, как Изабелла ушла к Шифру, как я почувствовал на себе и на нашей группе прикосновение зондирующей маны. То, о чем я беспокоился и чему пытался противостоять, наполнив комнату, в которой мы находимся, небольшим количеством дестабилизирующей маны. И всё же они нас нашли.
Что ж, сейчас будет больно.
Я пошатываюсь и замираю, прислонившись к стене дома; мана буквально выжигает моё тело, хотя я использую её совсем немного. Каждое резкое или чуть более интенсивное использование заставляет меня вздрагивать. Единственное радует: после недолгого бега тело немного разогрелось и болит чуть меньше, чем магические каналы.
[Восприятие] охватывает окружающее пространство; я в очередной раз направляю нашу группу, и мы продолжаем бежать по улицам.
— На этой стене, — коротко бросаю я Изабелле и указываю пальцем, чтобы её пламя взревело и испепелило невидимого монстра на стене – летучую мышь-хамелеона.
Приближается несколько крыс, и троица с Тяжелой сложности вступает с ними в бой, прежде чем к ним присоединяется Изабелла, и они быстро расправляются с группой.
Я настраиваю свой Регулятор маны на 10 процентов, и моё сердце с каждым ударом начинает разгонять кинетическую энергию по телу.
Первый удар сердца.
Я использую энергию, переношу её и укрепляю своё избитое тело.
Второй удар сердца.
Я выстреливаю узким конусом кинетической энергии.
[Вы победили летучую мышь-хамелеона – 49 ур.]
Я поглощаю еще несколько ударов, а затем создаю крошечную сферу маны, немедленно используя энергию, чтобы разогнать её до головокружительной скорости. С громким свистом сфера проносится по воздуху и буквально аннигилирует голову одного из монстров.
[Вы победили крысолака – 71 ур.]
Зондирующее прикосновение к нам тут же исчезает, и я перекрываю поток маны к своему конструкту – «Кинетическому сердцу маны». [Восприятие] продолжает сканировать окрестности, и, почувствовав еще один отпечаток маны, я фокусируюсь на этом месте сильнее.
О, так вот оно что.
Я подаю знак остальным, и они тихо следуют за мной; Изабелла идет вплотную ко мне. Медленно, осторожно мы идем по жутковато пустому городу, окруженные лишь звуками наших тихих шагов по мощеной мостовой и мягким ветром, дующим нам в лицо.
Это трудно описать, но даже просто город без единого монстра вокруг кажется пугающим. Ряд за рядом пустые здания в городе, слишком массивном, чтобы его существование имело хоть какой-то смысл.
Когда мы достигаем места, на которое я указал, я усиливаю тело маной и одним ударом ноги вышибаю запертую дверь одного из домов. Моё [Восприятие] продолжает отслеживать слабое присутствие под полом, пока я замираю прямо над ним. Только Шифр с любопытством оглядывается по сторонам, в его глазах светится мана.
— Эта комната странная, — коротко говорит он, вероятно, замечая детали, которые я не вижу. Но это неважно, мне не нужно знать многого.
Медленно, осторожно я создаю меч из маны, чуть более бледный, чем обычно, и вонзаю его в пол, пропуская через лезвие немного вибрирующей маны и перерезая скрытую под ковром петлю.
Небольшая дверца проваливается в помещение под полом, и снизу доносится несколько коротких вскриков.
Человеческие голоса.
***
[Следопыт-послушник – 12 ур.]
[Штормовой охотник – 29 ур.]
[Ученица стихий – 34 ур.]
Мужчина, женщина и двенадцатилетняя девочка, судя по всему, их дочь.
Я отступаю назад, наблюдая за тем, как Шифр и Голди разбираются с ними. Мужчина ведет себя осторожно, стараясь вытянуть из них как можно больше информации и внимательно следя за своим поведением; его умные глаза, кажется, пытаются видеть их насквозь. Голди здесь же, неловко пытается строить забавные рожицы, чтобы девочка перестала всхлипывать и тем самым успокоить её родителей.
Через некоторое время, видя, что дело не движется, я просто подталкиваю Изабеллу и киваю в сторону другой девочки:
— Почему бы тебе не попробовать подружиться с ней?
Девочка, которой, вероятно, тоже было скучно, просто кивает и бежит туда на своих коротких ножках, лучезарно улыбаясь, и тут же обнимает другую девчушку. Та замирает, а Изабелла начинает без умолку щебетать.
Проходит еще немного времени, и девочка с родителями успокаиваются достаточно, чтобы дать больше информации Шифру, который задает правильные вопросы.
Они отбились от своей группы из-за монстров, когда занимались мародерством, проверяя дома на предмет полезных вещей.
Они осторожничают и не говорят нам, насколько велика их группа и где она находится, также спрашивая нас, откуда мы. На что Шифр, не колеблясь, отвечает, что мы в похожей ситуации, но уже несколько недель сами по себе – нашу группу перебили альгули.
Ложь звучит довольно убедительно, и врет он легко. И всё же, хоть родители этого и не заметили, я вижу в его глазах некую усмешку, будто он издевается над этими людьми, смеясь над их положением и наивностью.