Глава 98. Конец
Перевод, адаптация и редакция - команд Книготерапия и Книготерапия II [ranobe.space], приятного чтения. Глава 98. Конец.
Дэвид быстро осмотрел себя: две раны, и не такие тяжёлые, как ему казалось.
Кровь шла, но не быстро — должно быть, крупные сосуды не задеты.
Со смертью мозговика пространственная червоточина в воздухе быстро сжалась и наконец пропала.
Оставшиеся снаружи терзатели, будто перепугавшись, ушли высоко в небо.
Впрочем, до них уже никому в Пеллине не было дела: на командном пункте лейтенант Итон держал палец на кнопке сигнала эвакуации, готовый нажать в любую минуту.
Нажми он — и всем в Пеллине надо было бы немедля идти к местам сбора, а оттуда под охраной войск уходить из города в ту сторону, где насекомых меньше всего.
Это последний выбор: без защиты городской системы обороны людей, оказавшихся за городской чертой, будут преследовать бесчисленные насекомые.
Тем более когда с ними множество мирных жителей, неспособных драться. Хотя и у этих мирных есть своё, самое страшное назначение.
Чтобы уцелели более важные, избранные, войска раз за разом бросают тех, кто драться не может.
Это последние избранные — надежда на то, что город отстроят заново.
А нажми лейтенант Итон эту кнопку — и войска Гранита в любую минуту смогут пустить в ход дальнобойные ракеты, а то и орбитальные пушки с главным орудием на антивеществе, чтобы из космоса сровнять место, где стоял Пеллин, с землёй.
— Командир отряда, седьмая дальнобойная снайперская пушка выстрелила! — вскрикнул адъютант.
Палец лейтенанта Итона замер, и в глазах снова появилась надежда.
Он знал, что значит эта пушка: там снайперские патроны второго уровня, которыми можно убить мозговика, — именно ими и были убиты два скальных панцирника.
Иначе и до мозговика бы не дошло: двух панцирников хватило бы, чтобы разрушить Пеллин.
— Подключитесь к тамошним датчикам, посмотрим, что там! — тут же приказал он.
Адъютант пробовал раз за разом, но соединиться с датчиками наблюдения возле пятой снайперской операторской не смог.
Под настилом из особого сплава вокруг операторской несколько кабелей, перерезанных ментальными иглами, касались железа и посверкивали искрами.
Чем меньше он знал, что там впереди, тем тревожнее ему становилось.
Каждая лишняя минута сейчас могла стоить жизни множеству людей, не успевших уйти.
— Дэвид, ответь, если слышишь! — он тронул свой браслет, соединился с браслетом Дэвида.
— Дядя Итон! — увидев, кто вызывает, Дэвид включил изображение и поздоровался с неловкой улыбкой.
— Дэвид, ты жив! Как хорошо. А мозговик? — увидев его живым, лейтенант Итон уже догадывался, но всё же спросил.
— Думаю, мозговик мёртв: снайперский патрон второго уровня разнёс ему голову, тут не выживешь! — при одной мысли о мозговике Дэвида пробрал запоздалый страх; он ответил, пересиливая боль.
— Хорошо, как же хорошо! Я представлю тебя к награде, я тебе обязан! — лейтенант Итон рывком встал с места и закричал в волнении.
О том, как он выглядит, он теперь не думал вовсе: махал руками и давал волю чувствам.
— Дэвид, ты ранен! Жди, сейчас же пришлю людей! — он не успел и порадоваться, как заметил кровь, разом остыл и сказал это.
— Дядя Итон, червоточина снаружи пропала, терзатели ушли — сбежало, наверное, больше десятка! — доложил Дэвид то, что видел Слуга.
— Сбежали и сбежали. По сравнению с гибелью Пеллина это самый лучший исход! — покачал головой лейтенант Итон, а потом вслушался в сказанное и переспросил: — Червоточина пропала?
— Да, червоточины больше нет! — твёрдо ответил Дэвид.
— Прекрасно, сейчас буду! — последняя тревога у лейтенанта Итона пропала, и он сказал это с воодушевлением.
На деле беда от бегства терзателей немалая: стоит терзателю уйти живым, и личинки Гранита получат его гены, а значит, при развитии у них прибавится ещё один путь — в терзателя.
А ведь пути развития личинок Гранита за бесчисленные годы истребления сузились до нескольких.
Но этого не миновать: раз у Звезды Войны прорыв не удержали, гены насекомых непременно останутся на Граните.
Последние двадцать бронесолдат городского правительства выбежали на южную стену, а следом за ними поднялся и лейтенант Итон.
Куда ни глянь, стена была в телах, по большей части терзателей; живы ли бронесолдаты, было неизвестно, а больше всего погибло санитаров — из тех, что были на поле, не осталось почти никого.
Санитары ходили сквозь такой бой без брони, спасали раненых бронесолдат — а ставили при этом собственную жизнь.
Солдаты пошли осматривать и скоро доложили: почти все бронесолдаты без сознания.
— Это же всё мои солдаты! — увидев на земле знакомые молодые лица, с болью сказал лейтенант Итон.
Во всём отряде городской обороны, кроме бронесолдат, он знал едва ли не каждого, и большинство сам отбирал в учебном лагере; а санитары эти были совсем ещё детьми.
Он смотрел, как лежат в лужах крови санитары, ровесники его сына, и сердце у него кровью обливалось.
— Поднимите сюда запасных санитаров и передайте в городские больницы, чтобы прислали весь медперсонал: раненые должны получить самое лучшее лечение! — приказал лейтенант Итон.
— Вы, двадцать, держите этот участок стены крепко. Мы за него слишком дорого заплатили, — приказал он двадцати бронесолдатам городского правительства.
— Есть!
Те стояли ошеломлённые: столько тел насекомых первого уровня почти никто из них не видел никогда.
Разве что у Звезды Войны, если верить рассказам, бывает такое.
— Пойдём посмотрим, что с Дэвидом, — махнул рукой лейтенант Итон адъютанту и солдатам за спиной.
Ступая по зелёной и красной жиже, они прошли в сторону пятой снайперской операторской совсем немного — и все замерли от увиденного.
Если с грудами тел терзателей ещё можно было смириться, то две громады скальных панцирников поражали сильнее, чем все эти груды вместе взятые.
А рядом лежало тело поменьше, от одного вида которого стыла кровь, — дурманящий мозговик.
Мало кто из живых видел мозговика: те, кто видел, почти все мертвы.
Дурная слава его леденит кого угодно: против его нападения нет ответа, и говорят, что единственная на него управа — снайпер-бронесолдат.
— Здешних бронесолдат, надо думать, убил последний удар мозговика? — лейтенант Итон тоже увидел бесчисленные мелкие дыры по всему этому месту и спросил адъютанта.
Три с лишним десятка тел бронесолдат пугали куда меньше, чем три тела насекомых второго уровня.
— Так точно, всех убил предсмертный удар мозговика! — подтвердил адъютант.
И он, и лейтенант Итон видели на двух телах огромные отверстия, которые предсмертный удар оставить никак не мог.
Но оба будто не заметили, и пришедшие с ними солдаты тоже ничего не сказали.
Это гражданские бронесолдаты: погибли от мозговика — им положены почести; а убили их за то, что под его властью они пошли на Дэвида, — тут ещё неизвестно, чем бы кончилось.
Да и не хотелось никому, чтобы у героя Дэвида из-за этого вышли неприятности, — значит, лучше всего уладить так же, как с прочими тремя десятками: всех убил мозговик.
Глядя на операторскую без двери, лейтенант Итон представлял, как опасно было в те минуты.
И вовсе не мог представить, чем бы всё обернулось, не будь здесь Дэвида. Он радовался, что нечаянно втянул его в войну, и в то же время чувствовал себя виноватым перед этим мальчиком — да ещё и хорошим другом его сына Джима.