Глава 97. Ментальное нападение
Перевод, адаптация и редакция - команд Книготерапия и Книготерапия II [ranobe.space], приятного чтения. Глава 97. Ментальное нападение.
Дэвид терпел непрерывные ментальные удары мозговика и в то же время глазами Слуги смотрел на него самого: с одной стороны, мысль едва держалась, с другой — ясность была совершенная.
От этого странного чувства ему уже казалось, что он раздвоился.
Жаль, что внимания у Слуги на этот раз оставалось совсем мало: его хватало только на то, чтобы смотреть и понимать, а вот заставить Слугу вести пушку, как в тот раз, когда он убил тренера Джереми, не выходило.
Для этого понадобилось бы внимание самого тела, а тело было уже на краю.
Двое бронесолдат при мозговике шагнули вперёд, и тяжёлые топоры первого уровня пошли на дверь пятой снайперской операторской.
Пусть операторскую и строили как военное укрепление, топор первого уровня она не выдержит: ударов несколько — и дверь вскроют.
Времени у Дэвида оставалось немного, и внутри он метался.
Ему вспомнилось прочитанное: мозговик любит мозг разумных существ. Если Дэвид ничего не придумает, его собственный мозг станет пищей мозговика.
И тут ментальное нападение ударило в то особое, что было у Дэвида в душе: там рос росток.
Словно почуяв удар извне, росток вспыхнул слепящим светом и отбросил ментальный напор, к которому мозговик не был готов.
Отпор длился одно мгновение и дал Дэвиду лишь глоток воздуха — но дал и возможность.
Ухватившись за неё, Дэвид снова овладел своим сознанием, и упругая ментальная сила ростка, подобная стреле, по его воле ушла навстречу тому, откуда шло нападение.
Если ментальная сила мозговика была приливом, то стрела Дэвида — клином, рассекающим воду: она шла против прилива, и очень быстро.
Ментальная сила мозговика была велика — числом по меньшей мере в несколько раз больше, чем у Дэвида. Но он держал всё живое на пять километров вокруг да ещё без остановки ломал ментальную силу более чем сотни бронесолдат снаружи, и на это уходила большая её часть.
На самого Дэвида её приходилось совсем немного, тем более что мозговик хотел его мозг в пищу и убивать его сразу не собирался: вкусен мозг живого.
А к тому же не часто попадается разумное существо, способное ему в этом противиться, — и мозговику захотелось поиграть.
Только потому стрела ментальной силы Дэвида его и достала.
Мозговик вдруг ощутил, как в мозг ему вошла маленькая игла, и по душе прошла боль; от этой боли он выпустил из-под власти все души вокруг.
Обыкновенно, даже если власть над душами разумных теряется на короткое время, за это время они всё равно не успевают ответить: повреждённая душа так быстро не восстанавливается.
Но тут случилось исключение, и этим исключением был Дэвид.
Пустив из ростка в душе стрелу ментальной силы, он тут же перевёл всё своё внимание в тело Сумеречного Слуги.
Едва он это сделал, мозговик опомнился: сила его была велика, и он легко стряхнул с себя удар по душе.
В ярости он послал в тело Дэвида ментальный удар, и на этот раз вдвое сильнее прежнего: оставлять ему целую душу мозговик уже не желал.
Приди этот удар, пока внимание Дэвида было в теле, — ментальная сила его получила бы смертельный удар, а душа была бы тяжело изувечена.
Но, необъяснимым образом, всё его внимание было в теле Слуги и ментального удара не приняло ни на волос — а значит, и душу его сломать было нельзя.
Душа не имеет ни облика, ни вещества, и путь к ней — ментальная сила, а ментальная сила в нынешнем состоянии Дэвида выражалась во внимании.
Словно по бездушной вещи: сколько мозговик ни бил, отклика не было.
Это его удивило — а ведь чутьё говорило, что человек в операторской жив.
Он снова взял двоих с топорами под власть, и те опять принялись рубить дверь.
И тут никто не заметил, как седьмая дальнобойная снайперская пушка поводит стволом, а в операторской руки Сумеречного Слуги лежат на приборе управления: так Дэвид и вёл седьмую пушку.
Один из бронесолдат ударил во всю силу, дверь операторской подалась, и тяжёлая створка грузно рухнула наземь.
Только грохот от неё вышел слишком громкий, точно гром, и стена при этом дрогнула.
Мозговик почуял смертельную опасность, но телу его, чтобы сдвинуться, требовалось предварительное движение: сперва извернуться — а к тому времени всё уже было бы кончено.
Своя защита была и у него: двое подвластных ему гражданских бронесолдат разом прыгнули и заслонили ему голову.
Где у него слабое место, мозговик знал отлично и, почуяв опасность, прикрыл именно его.
А в седьмой пушке стояли боеприпасы второго уровня: перед таким патроном да при страшном разгоне пушки вся защита их экзоброни была не толще бумаги.
Снайперский патрон второго уровня прошёл обоих насквозь, не сбавив хода, и ударил мозговику в самую середину черепа.
Мелькнуло тускло-синее свечение — и патрон ушёл ему в череп.
Первыми приняли на себя удар тридцать три ближайших гражданских бронесолдата, стоявших под дурманом возле него; должно было быть тридцать пять, но двоих патрон второго уровня прошил насквозь и убил на месте.
Ментальная сила, ставшая почти вещественной, обратилась в иглы и от мозга мозговика ударила во все стороны.
Став полностью вещественной, она потеряла преимущество бесплотности, но смертоносности не убавила нисколько.
Ментальные иглы прошли сквозь экзоброню гражданских и пробили тех, кто был внутри. Но страшнее самой раны было другое: войдя в тело, игла ломает ментальную силу разумного существа.
Это был последний удар мозговика: вся его ментальная сила вырвалась разом и очертила вокруг его тела на несколько десятков метров круг смерти.
Иглы пронзили все живые существа в этом круге, разрушили их ментальную силу — и они погибли.
Исключением снова оказался Дэвид: в стене операторской пробило больше десятка сквозных отверстий, и в него самого, на беду, попали две иглы.
Хорошо, что задело только левое плечо и правую ногу, но его ментальной силе это вреда не причинило.
Ран своего тела Дэвид сейчас не замечал: всепоглощающее блаженство затуманило его рассудок.
Слуга, в котором он был, сперва втянул две души послабее, а затем поглотил огромную душу; такого блаженства Дэвид никогда не знал, и от того, что шло к нему от Слуги, он почти потерял контроль над собой.
Хорошо, что чувство это и пришло быстро, и ушло быстро. Когда огромная душа была поглощена, Дэвид решил, что всё кончилось, но души послабее шли одна за другой, и блаженство от Слуги накатывало снова и снова.
Опомнился он нескоро.
Слуга вылетел из операторской и увидел лежащего мозговика: из середины черепа у него текли белая мозговая жижа и зелёная кровь.
А вокруг него на несколько десятков метров вся земля и все бронесолдаты были испещрены мелкими дырами.
Из дыр на бронесолдатах текла красная кровь. Чутьё у Слуги на жизнь очень сильное, и Дэвиду хватило одного взгляда, чтобы понять: живых на этом клочке не осталось.
Потом он увидел отверстия в стене пятой снайперской операторской, и сердце у него ёкнуло: неужели и с телом его беда?
Он поспешно попробовал вернуть внимание в тело — и вместе с ним пришла сильная боль.
Ни в прошлой жизни, ни в нынешней Дэвид никогда серьёзно не страдал: в прошлой самое большее он резал руку, а последнюю боль почувствовал перед гибелью под колёсами; в этом же мире он не получал ран вовсе. От такой боли ему показалось, что он умирает.