Глава 18. Бой
Амос стиснул зубы, терпя боль от пуль, вошедших в спину, и мысленно порадовался, что зарядил в машину обычные пули малой убойности, а не дорогие усиленные.
Обычная пуля из скорострельного пулемёта рассекла ему кожу и мышцы, но пробить его могучее тело и достать до внутренностей не смогла.
Впрочем, попади в него побольше — и он бы не выстоял.
Но очередь уже кончалась. Он повёл рукой вниз: от такого захвата Эдне с её неумелым уклонением было не уйти.
Схватив её, он в тот же миг заслонился ею и бросился в другую сторону.
Будь умный помощник Дора полностью в руках Эдны, пулемёт остановился бы сам, и тогда у Амоса оказался бы заложник — довольно, чтобы вынудить Фромана его отпустить.
Всё это Амос решил за одно мгновение, и решил верно. Только на всякий расчёт находится случайность.
Он двигался слишком быстро, а Эдна умного помощника Дору до конца так и не подчинила: она лишь принудительно включила у пулемёта самонаводящуюся атаку и назначила целью самого Амоса.
Оттого, когда он заслонился Эдной, пулемёт не остановился и продолжал бить.
За считаные мгновения десятки кинетических пуль вошли в тело Эдны. Она тоже была бронесолдатом, но из самых слабых, — да под таким сосредоточенным огнём не устоял бы и Амос.
Тело Эдны разворотило почти мгновенно, и Амос чувствовал, как пули проходят сквозь неё и бьют ему в спину.
— Эдна! — Глаза у Фромана налились кровью. Её смерть чуть не свела его с ума.
Человек, который разом и мастер электронного противодействия, и бронесолдат, — редкость. Главный противник бронесолдата — раса насекомых, а потому среди регулярных бронесолдат такие мастера не в чести.
Зато в отряде наёмников без него не обойтись при захвате кораблей: без такого мастера наёмники и люк чужого судна открыть не сумеют, не говоря уже о бесчисленной защите на борту.
Чтобы удержать Эдну, Фроман не жалел никаких средств — вплоть до того, что согласился на помолвку с ней, хотя красотой она не блистала, и держал её при себе собственным обаянием.
И весь этот долгий труд Амос сегодня разрушил.
В глазах Фромана стояла жажда убийства. Сила разом хлынула в тело, и он метнул свой особый боевой короткий меч.
При двух тысячах килограммов силы клинка почти не было видно. Едва он покинул руку, как убегавшего Амоса тряхнуло — и тот рухнул наземь.
Меч вошёл Амосу в правое колено и, ударившись о крепкую кость, разлетелся на куски.
Осколки густо засели в колене вперемешку с раздробленной костью, и боль поднялась до немыслимой.
Амос отшвырнул тело Эдны, обхватил колено и закричал.
Пулемёт на машине расстрелял все патроны и теперь только сухо щёлкал вхолостую.
Фроман с боевым молотом первого уровня в руках шаг за шагом подошёл к Амосу и жестоко усмехнулся.
— Посмел убить Эдну — плати жизнью! — проговорил Фроман в крайней ярости и обрушил молот Амосу на руку.
Вот тут и открылось, чем страшен боевой молот первого уровня: каждый удар обращал руку Амоса в месиво вместе с костью.
В глазах Амоса были и ужас, и мольба, но Фромана они не трогали. Он бил снова и снова — сперва по рукам, потом по ногам.
За какие-то двадцать секунд Амос понял, что смерть лучше такой жизни. Ему хотелось лишь одного — умереть поскорее и не терпеть больше этого.
Будь у Фромана время, он мучил бы Амоса долго. Но он знал, что полиция вот-вот явится, и времени не было.
— Издыхай! — Он с размаху опустил молот Амосу на голову, и перед самым ударом в глазах у того мелькнуло облегчение.
— Крок, нашли? — Фроман ещё раз с сожалением глянул на Эдну, отвернулся и спросил через идентификационный браслет.
— Командир, в доме никого нет. Мы обыскали всё! — послышался невозмутимый голос Крока.
— Времени не осталось. Уходим немедленно! — Фроман взглянул на время и понял, что сегодня уже ничего не выйдет.
До следующего сигнала от устройства T3 оставалось тридцать минут, а ждать столько он не мог.
— Есть, командир! — так же ровно отозвался Крок и вывел Эда с Фишером из дома.
— Что с Эдной? — Эд увидел разорванное тело и невольно вскрикнул.
И тут же вдалеке в небе показались патрульные глайдеры с мигающими огнями. Говорить было некогда: Эд подхватил тело Эдны, и наёмники быстро ушли.
Дэвид, вжавшийся в угол подвального тренажёрного зала, наконец перевёл дух. Только что один из наёмников стоял от него в сантиметре — протяни руку, и коснулся бы.
А не нашли его — и даже датчик жизни не нашёл — из-за Сумеречного Слуги.
Как только выяснилось, что кто-то взломал умного дворецкого Эмму, Дэвид сразу же провёл тень сквозь землю и невидимкой оглядел, что творится снаружи.
И увидел, что охрана, которую он считал надёжнейшей, не работает вовсе, а толстую дверь из стального сплава враги вскрыли играючи.
Тогда он впервые понял, каков этот мир на деле: для этих людей его безопасный дом ничего не значил.
Он увидел, что из пяти наёмников трое вошли в дом, а двое остались снаружи, — и понял, что выбраться сегодня не удастся.
Всё, что делал противник, — глушил Скайнет, вскрывал охрану, резал дверь из стального сплава, — говорило о полной выучке.
К тому же, кроме женщины с диковинным устройством в руках, все были с холодным оружием, и вот это напугало его сильнее прочего.
Из памяти он знал: страшен не тот, кто держит огнестрельное. Огнестрельное бросают ради холодного одни лишь бронесолдаты.
А раз так, о сопротивлении нечего было и думать.
Оставалось одно — спрятаться. И тут он вспомнил про невидимость Сумеречного Слуги.
Скроет ли тень его самого, Дэвид не знал. Но выбора у него не было.
Поэтому, едва трое вошли в дом, он отозвал Сумеречного Слугу, забился в угол подвального зала и сжался как мог, чтобы занимать поменьше места.
Тень была ростом почти с самого Дэвида, и только уменьшив себя, он мог рассчитывать, что она укроет его целиком.
Хорошо, что он всё это время занимался восемнадцатью движениями: суставы у него гнулись превосходно, и в углу он сложился едва ли не вчетверо.
Затем он связался с Сумеречным Слугой и стал укрывать себя его телом. Замысел был, а вот выйдет ли — он не знал.
Тень послушно опустилась на него — и произошло неожиданное: тело её потеряло человеческие очертания и растеклось по нему, как жидкость.
Даже там, где Дэвид касался пола, тень прошла сквозь землю и укрыла его без единого просвета.
Обыскивали наёмники быстро — видно, делали такое не впервой, — и вход в подвал нашли почти сразу.
Глазами Сумеречного Слуги Дэвид смотрел, как наёмник водит по залу прибором. В подвальном зале и обстановки-то почти не было, всё видно с одного взгляда, — а тот всё равно обыскивал по самым строгим правилам.