Глава 126. Ответный удар
Перевод, адаптация и редакция - команд Книготерапия и Книготерапия II [ranobe.space], приятного чтения. Глава 126. Ответный удар.
— Я спрашиваю, ты отвечаешь. Не трать моё время! — Куш рывком поднял Дэвиду забрало, посмотрел ему в глаза.
Дэвид не отозвался, и тот снова ударил левым кулаком — в другое ребро, и переломил ещё одно.
Дэвид болезненно простонал, но опять не сказал ни слова.
— Думаешь, тянуть время тебе поможет? У меня есть тайное искусство: ты сам расскажешь всё, что знаешь! — холодно усмехнулся Куш.
Он ударил ещё несколько раз подряд, всякий раз попадая туда, где было больнее всего, и от новых ран Дэвид окончательно потерял способность двигаться.
Только тогда Куш снял с себя доспех из белого света и поднял забрало.
Он забормотал что-то, чего Дэвид не разобрал: похоже, готовил какое-то тайное искусство.
Дэвид ещё при первых ударах перевёл почти всё внимание в тело Сумеречного Слуги.
Он понимал: на этот раз он просчитался — не думал, что Куш пойдёт до конца и посмеет выставить в Пеллине наёмников против войсковых бронесолдат.
Ведь тем самым он становится врагом военных Гранита, и потом они непременно отплатят.
Даже при том, что внимания в теле оставалось мало, Дэвид и в Слуге ощущал, какая оттуда идёт боль.
«Что делать?» — думал он без остановки. Козыри у него были.
Ментальный удар и ментальный сон — вот его козыри; беда лишь в том, что ментальным ударом издали не воспользуешься, а вблизи, после того как Куш непрерывно бил его, тело было изувечено.
Боль не давала сосредоточиться, чтобы пустить ментальный удар, а ментальный сон тоже требует крайней собранности, и сильная боль ей мешала.
Вдобавок ментальная сила у него много меньше, чем у дурманящего мозговика, и его ментальный сон далеко не так чудовищен: он прикинул, что враг должен быть от него примерно в метре, чтобы удар дошёл и попал.
Да и ментальному сну нужно время на подготовку: ментальной силой надо вычертить узор сна.
Сейчас думать он мог только тем вниманием, что оставалось у Слуги: переведи он его обратно в тело — и от жестокой боли собранности уже не удержать.
По правде, с пленными Куш умел обращаться превосходно: он этому обучен и знал, куда бить, чтобы человек потерял способность сопротивляться и всё же не умер.
Боль рвёт волю, и на большинстве людей это действует.
Только Куш не думал, что и такой школьник, как Дэвид, вынесет такую боль и не сломается.
Обыкновенно столько выдерживают военные или наёмники; человек простой, будь он хоть бронесолдат, после его умелой работы навряд ли сумел бы, как Дэвид, не издать даже крика.
Впрочем, как бы Дэвид ни держался, Куш был совершенно уверен, что вытянет из него всё, что хочет знать.
Он бормотал, и в глазах его проступали тонкие струи белого света, складываясь в странный узор.
А Дэвид, лихорадочно искавший выход, ощутил в теле Слуги две белые Сферы Знаний: они остались от душ двух скальных панцирников второго уровня, поглощённых Слугой, — две Сферы Знаний по дару телосложения.
Только неизвестно когда обе перешли из непригодных в пригодные.
Он мгновенно понял: это оттого, что он стал бронесолдатом и телосложение с силой у него сильно поднялись.
Только этим и можно объяснить, что прежде несливаемые сферы стали пригодны.
Слуга подлетел к Дэвиду, положил руку ему на грудь, и обе сферы дара телосложения (пригодны) вошли в его тело.
В тот же миг по телу разлился жар, и разбитое тело стало выправляться с необъяснимой быстротой.
Боль вместе с этим отпустила больше чем наполовину — до того, что её можно было терпеть.
Дэвид снова перевёл всё внимание из Слуги в себя; разбираться, что с телом, было некогда — он собрался и повёл из души, из ростка под защитой крепости души, стрелу ментальной силы.
И в этот самый миг Куш закончил своё тайное искусство: в глазах у него замерцал белый странный узор.
— Говори, где «Святая вода нестарения»? — раздражённо сказал Куш.
В голосе его был приказ, которому не возражают, а узор в глазах пошёл волной, и к душе Дэвида потянулись тонкие струи ментальной силы.
Струи сложились в странный узор и ударили в душу Дэвида — но крепость души не пустила их внутрь.
Рядом с крепостью души тот ментальный узор был мал, как муравей рядом с великаном.
Куш вздрогнул, и во взгляде его было полное неверие.
Куш не был силён в ментальных искусствах: он сосредоточился на боевых навыках. Он отличался от Джереми: тот упражнялся в обоих направлениях и в обоих подавал надежды, поэтому организация его и ценила.
Зато в боевой силе Куш, у которого она давно устоялась, был много выше Джереми.
Это не значит, что Куш вовсе не обладал знанием тайных искусств ментальной силы: вскрыть душу и заставить отвечать на вопросы обязано уметь большинство людей организации.
Ментальный узор Куша не прошёл, а стрела ментальной силы Дэвида вылетела и пошла к Кушу.
На таком малом расстоянии уклониться Куш не мог, да и знатоком ментальной силы он не был; стрела уже почти достала его — и тут белое ожерелье на груди, под экзобронёй, вдруг разлетелось и обратилось в заслон, прикрывший его душу.
Стрела вошла в заслон, тот дважды качнулся, а затем ментальная сила в стреле истратилась вся и рассеялась в ничто; заслон исполнил своё дело и тоже пропал.
Куша будто ударило громом: во взгляде его на миг помутилось — но он быстро пришёл в себя.
Тут Дэвид пустил в него собранный из ментальной силы узор сна. Он впервые применял ментальный удар против бронесолдата, а сам этот удар достался ему от Джереми, из той же организации, что и Куш, — и особой уверенности у него не было.
Осторожность его и вправду пригодилась: узор сна вошёл в душу Куша ровно в тот миг, когда тот опомнился.
Едва узор сна оказался в душе Куша и начал на неё действовать, готовясь перейти в узор дурмана, куда более сильный, как в ней вдруг возник огромный призрачный образ.
Огромный образ одним ударом ладони разбил вдребезги ещё не успевший до конца сформироваться узор дурмана.
Но, хоть узор дурмана и разбили, Куш, принявший подряд два ментальных удара, стоял с пустыми глазами: тем огромным образом в своей душе он не управлял, а защита образа могла лишь уберечь его от тяжкого увечья души — прежнее же действие продолжалось.
Дэвид, пересиливая боль, — две сферы дара телосложения залечили большую часть ран, но раны всё ещё были тяжёлыми, — пошарил рукой у ноги, перехватил стилет первого уровня и, взяв его обеими руками, привёл в движение повреждённую экзоброню и, как коротким копьём, ударил Кушу в лицо.
Тело Куша целиком закрывала броня; незащищённым и самым близким к Дэвиду оставалось одно лицо.
Стилет со слабым свечением нёс в себе гнев Дэвида: никогда прежде он не бывал так тяжело изранен, жизнь его была под настоящей угрозой, и ещё немного — и странное тайное искусство им бы завладело.
Пусть даже он и способен противиться тайным искусствам ментальной силы, но тогда открылось бы, что с его душой что-то не так, и его стали бы мучить иначе.
Стилет не издал свиста, и раны Дэвида ничуть не замедлили его: коконный свет мелькнул — и стилет вошёл Кушу в рот и, пройдя вверх через нёбо, поразил мозг.
От жестокой боли Куш, пребывавший в оцепенении, разом очнулся, но удар был смертельный: в глазах его была досада, а потом они медленно потухли.
Слуга сам метнулся вперёд и поглотил душу Куша.
И только ощутив идущее от Слуги знакомое блаженство, Дэвид по-настоящему успокоился.
С запоздалым страхом он посмотрел на всё ещё стоявшего перед ним Куша и медленно вытянул стилет у него изо рта.