Глава 972 - Бедствие Мириадов и есть Белая Ночь?!
Бесчисленные божественные мысли потоком хлынули на общедоступную платформу заданий гильдии охотников.
В следующее мгновение каждый созерцал картину, способную заставить задохнуться весь бесконечный мир.
На самой вершине висевшей там вкладки [Завершено] четыре кроваво-красных, режущих глаз сообщения торчали четырьмя сочащимися кровью клинками, вонзаясь в зрение каждого зеваки:
[Цель охоты: Владыка Золотокрылых (демоны, топ-владыка Мира Десяти Тысяч Демонов)] — Статус: Выполнено (Исполнитель: Бедствие Мириадов)
[Цель охоты: Повелитель Демонов Цинмин (демоны, топ-владыка Мира Десяти Тысяч Демонов)] — Статус: Выполнено (Исполнитель: Бедствие Мириадов)
[Цель охоты: Старший Хэнь (механизмы, топ-владыка Царства Катастрофы)] — Статус: Выполнено (Исполнитель: Бедствие Мириадов)
[Цель охоты: Нулевой (механизмы, топ-владыка Царства Катастрофы)] — Статус: Выполнено (Исполнитель: Бедствие Мириадов)
Тишина.
На всей публичной платформе гильдии охотников воцарилась могильная тишина!
Казалось, всех, кто узрел эти строчки, в эту секунду взяли за горло железной хваткой.
А затем грянул взрыв — вдесятеро более яростный, чем прежде, пространство затопило безумное обновление ленты!
— Бедствие Мириадов?! Снова он?!
— Одним махом… За один присест прикончил четырёх сильнейших владык?! Да как такое вообще возможно?!
— Правда! Время сходится тютелька в тютельку! Знамения пронеслись ровно в тот момент, когда обновился статус заданий!
— Чудовище! Что это за тварь такая?! Сначала он прихлопнул Модести, а теперь в мгновение ока стёр четверых…
— Владыка закона? Вы хотите сказать, что он — владыка закона? Да какой владыка закона способен на подобное безумие?!
— Постойте… Такой стиль подавления… Такой смертельный почерк… И оба раза он выныривал из ниоткуда…
— Белая Ночь! Это же Белая Ночь! Только этот Белая Ночь, бросивший вызов самим владыкам, способен на такое!
— А как же Хуай Цзянь? Почему это не может быть Хуай Цзянь?
— Вы ещё зеленелы, раз не знаете: этот Мечник Преследующий Тени по прозвищу Хуай Цзянь гремит на весь мир давным-давно, и при всём своём стиле он бы никогда так не поступил.
— Значит… Бедствие Мириадов и есть Белая Ночь, а Белая Ночь — это Бедствие Мириадов!
— Вот оно что! Всё сошлось! Бедствие Мириадов… Бедствие Мириадов… Само это имя говорит о многом!
— Вононо как! Взяв такой псевдоним в гильдии, Белая Ночь прямо заявляет мириадам миров: человечество начинает свою месть!
Догадки, споры, ужас, фанатичное безумие… Все эти чувства столкнулись в яростной схватке.
Мысль о том, что Бедствие Мириадов и есть Белая Ночь, раньше ходившая лишь в узких кругах, теперь, подобно степному пожару, вмиг обрела поддержку абсолютного большинства.
Сила удара от этой правды оказалась куда оглушительнее, чем новости о гибели четырёх владык!
***
Царство Смерти, континентальная Смерть, Город Безмолвия, штаб-квартира Банка Царства Смерти, VIP-ложа.
Вино, сотворённое Богом Вина Юй Му, не то что можно испить в любой день, поэтому недавний триумфальный пир ещё не подошёл к концу.
Хотя, за исключением И Юаня, все собравшиеся были созданиями уровня владык законов, весть об одновременной гибели четырёх топ-владык всё же заставила их встрепенуться.
А уж когда принесли весть, что Бедствие Мириадов — это Белая Ночь, лица сидевших богов исказились по-разному.
Старший Хэнь застыл на месте.
Изначально боги рыли землю в поисках этого Бедствия Мириадов, желая узнать его подлинное лицо и показать зарвавшемуся самозванцу, притворявшемуся сильным из божественного пантеона, где раки зимуют…
И надо же было такому случиться: Бедствие Мириадов — это тот самый демон-человечишка Белая Ночь?!
Да к тому же он сам недавно ему помогал!
В этот момент уголки губ Старшего Хэня судорожно дёргались. Он только что осушил столько вина Юй Му, а теперь гадал: не слишком ли паршиво с его стороны собираться чинить неприятности Белой Ночи?
Как говорится, взял в рот чужое — язык в жопу, взял чужое добро — кланяйся до земли…
Тем более, что с таким уродливым чудовищем в плане таланта лучше дружить, для пантеона это в тысячу раз выгоднее.
Прикинув так и эдак, Старший Хэнь беспомощно усмехнулся, бросил взгляд на Юй Му, скривил губы и протянул:
— Пьянчуга, ещё парочка кувшинов превосходного вина не станет перебором?
— О чём речь, о чём речь.
Юй Му погладил бороду, расплывшись в лукавой улыбке, и кивнул.
Он-то прекрасно понимал, к чему клонит Старший Хэнь; раз тот произнёс эти слова, значит, инцидент с тем, что Белая Ночь выдавал себя за выходца из божественного мира, исчерпан.
Сидевший рядом И Юань лишь молча улыбался в усы, приподнял свой кубок, салютуя им в сторону Старшего Хэня, после чего осушил его до дна.
Последний сердито зыркнул на И Юаня, но в конце концов промолчал.
Кингстон и Робин обменялись долгими взглядами; эти двое верховных правителей Банка Царства Смерти застыли в одной позе на добрый десяток минут.
Наконец тени вокруг Кингстона едва заметно качнулись, и из глубин его души раздался лишённый определённости низкий смешок, пробивший ледяную тишину в голове Робин:
— Хм-м… Бедствие Мириадов… Белая Ночь… Вот оно как.
Ледяно-голубые очи владыки Робин полыхнули, и холодный голос, звенящий подобно сталкивающимся льдинкам, чётко и рассудительно зазвучал в сознании Кингстона:
— Самое главное: Мериут выбрал своей пешкой только Белую Ночь, или всё человечество целиком?
— Как бы то ни было, нам придётся заново переосмыслить наши отношения с родом людским, — подхватил Кингстон, а его затаившийся в тени взгляд стал бездонным.
— Раз уж у Белой Ночи такая силища, его судьба намертво вплетена в судьбу человечества, да вдобавок он связан по рукам и ногам с нашим банком…
Голос Робин оставался ледяным, но в нём прорезалась железная, безапелляционная решимость:
— Это значит, что отношения между кланом демонов, нежитью и людьми бесповоротно изменились.
— Больше нет простой коммерческой сделки на основе взаимной выгоды и ограниченного технологического обмена.
— Из-за узла в виде Банка Царства Смерти, из-за непостижимой воли Повелителя Смерти и, пуще того, из-за этого выходящего за все рамки здравого смысла фактора по имени Белая Ночь…
— Три наши расы накрепко связаны невидимым, но прочнейшим канатом судьбы. Интересы переплетены, судьбы слиты воедино: взлетим вместе — падём тоже вместе.
Два владыки снова переглянулись, читая в глазах друг друга невиданную доселе тяжесть,
а ещё… отзвуки дикого, силой задавленного, но от того не менее реального восторга и амбиций.
***