Глава 1358 - Душевный изъян! (Большая глава!)
Су Мубай накрыл карту ладонью и ледяным тоном произнес:
— Не спеши. Я еще не закончил.
Он посмотрел на Чжао Сюя:
— Знаешь, почему она припахала именно тебя?
Не дожидаясь ответа, он продолжил:
— Потому что ей нужен был подручный.
— Одной ей со мной не справиться, вот она и притащила тебя в долю.
— Ты думал, что ты ее единственный парень, а на деле — всего лишь пешка.
— Выжмет досуха — и выбросит на помойку.
Лицо Чжао Сюя потемнело до синевы, он резко повернулся к Лю Руянь.
— Это… правда то, что он говорит? — его голос звучал хрипло и надломленно.
Лю Руянь открыла рот, но слова застряли в горле.
— Подумай хорошенько, —
Су Мубай сверлил Чжао Сюя тяжелым взглядом. — Почему это не она занимала у ростовщиков, а ты?
— Коллекторы уже стоят на пороге отчего дома твоих родителей.
— Она с самого начала и не думала делиться с тобой моим наследством.
Слова Су Мубая словно обладали какой-то магической силой.
Чжао Сюй поверил им безоговорочно.
Вскинувшись на ноги с безумным блеском в воспаленных глазах, он взревел:
— Ах ты, сука!
Мгновение — и Чжао Сюй набросился на Лю Руянь, вцепившись мертвой хваткой ей в горло.
Та завизжала, отбиваясь, и они покатились по полу, превратившись в клубок ярости.
Су Мубай даже не думал разнимать их — он молча наблюдал со стороны.
Спокойно пригубив рубиновое вино из бокала, он лишь слегка прищурился.
— Пусти меня! — визжала Лю Руянь. — Чжао Сюй, ты с катушек съехал?!
— Я съехал?! Это у тебя крышу снесло! Ты заставила меня набрать этих долбаных долгов, ты хотела пустить по миру мою семью!
— Ты сам согласился! Сам говорил, что без рисков рыбы не поймать!
— Да я твою мать согласен! Ты меня специально подбила!
Они катались по ресторану, с грохотом опрокидывая стулья и разбивая фарфоровую посуду.
Обеспокоенные посетители шарахнулись по сторонам, а официант уже спешил навести порядок, но Су Мубай лишь небрежно швырнул в его сторону банковскую карту со стола.
— Пусть бьют, — бросил он равнодушно. — Ущерб возмещу в десятикратном размере.
Спустя минут десять яростной драки оба выдохлись и шлепнулись на пол, тяжело и прерывисто дыша.
Лицо Чжао Сюя пересекали глубокие кровавые царапины, а прическа Лю Руянь превратилась в растрепанное гнездо.
Су Мубай поставил бокал, поднялся из-за стола и презрительно глянул на них сверху вниз.
— Думаете, на этом всё? — холодно бросил он. — Рано радуетесь.
Он выудил из сумки другую папку и швырнул ее им под ноги.
— Здесь долговые расписки перед ростовщиками. Теперь их владелец — я.
— Сумма основного долга с процентами составляет ровно пятнадцать миллионов.
Голос Су Мубая звенел сталью.
— Ваших квартир, машин и всех сбережений не хватит даже на десятую часть.
— Ваши родители, выступившие поручителями, тоже погрязли в неподъемных долгах.
— Родственники? Они тоже хлебнут горя благодаря вам — их уже ищут те же люди.
Зрачки Чжао Сюя сжались до точек:
— Ты… да ты…
— Разве не вы жаждали завладеть моим состоянием? — Су Мубай усмехнулся. — Теперь у вас нет ничего.
— Вашим жизням конец.
Он смотрел на них сверху вниз, и в этом взгляде не было ни капли гнева или жалости — лишь холодная, отстраненная пустота.
Лю Руянь вжалась спиной в стену, дрожа всем телом. Подняв заплаканное лицо, она уставилась на Су Мубая.
Еще недавно этот человек казался ей беспросветно глупым и послушным марионеткой.
Теперь от него веяло таким леденящим ужасом, что кровь стыла в жилах.
— Мубай… умоляю… пощади нас…
Сорванным, плачущим голосом шептала она:
— Я знаю, была неправа… клянусь, я всё осознала…
Это зрелище точь-в-точь повторяло то, как она умоляла о пощаде перед лицом смерти в игре «Пантеон».
— Осознала? — Су Мубай покачал головой. — Нет. Ты просто испугалась.
Лю Руянь открыла рот, но язык больше не повиновался ей.
Тогда он перевел взор на Чжао Сюя.
Тот сидел, уткнувшись лбом в колени, мелко дрожа всем телом.
Кулаки были сжаты с такой силой, что ногти впились в ладони, а кровь каплями капала на паркет.
— Чжао Сюй, а у тебя есть что сказать в свое оправдание?
Парень поднял голову. Глаза налились кровью, а голос сорвался на хрип:
— Су Мубай… до чего же ты безжалостен…
— Безжалостен? — Су Мубай усмехнулся. — Когда вы планировали отнять у меня всё, вам так не казалось.
— Когда замышляли мою гибель под видом несчастного случая, совесть почему-то молчала.
— Когда вы тянулись к моей кислородной трубке — о какой жалости шла речь?
Чжао Сюй промолчал, но в голове бушевал шторм из вопросов.
Кислородная трубка?
О чем он вообще говорит?
Не удостоив их больше ни единым взглядом, Су Мубай развернулся и вышел.
Спустя три дня Су Мубай прочел в новостях об их конце.
Чжао Сюй выбросился с крыши учебного корпуса. Смерть наступила мгновенно.
В его общежитской комнате полиция нашла предсмертную записку. На исписанном листке красовалась лишь одна фраза: «Простите, мама и папа. То, что я задолжал вам, придется вернуть уже в следующей жизни».
Лю Руянь тоже ушла из жизни.
Она приняла смертельную дозу снотворного в своей комнате. Когда ее нашли, тело уже остыло.
Ее записка оказалась длинной — сплошное раскаяние перед Су Мубаем, извинения перед родителями и горькие слова прощания с младшим братом.
Она писала, что была неправа с самого первого дня.
Писала, что горько сожалеет, но время уже не повернуть вспять.
И что если ей выпадет шанс родиться вновь, она отдаст ему всю свою преданность.
Су Мубай закрыл новостную ленту и прикрыл глаза.
Он не испытал ни триумфа победителя, ни жалости к усопшим.
В его душе возникло лишь тихое понимание: эта кармическая петля наконец-то затянулась до конца.
Шрам на сердце затянулся окончательно.
Последний изъян, отягощавший воспоминания, испарился без следа.
— Разорвать.
Тихо выдохнул Су Мубай.
Золотое пламя хлынуло из его нутра, вмиг окутав пространство всей иллюзии.
Улицы, ресторан, мегаполис и вся Голубая планета разом запылали в очистительном огне, обращаясь в пыль.
Су Мубай стоял в первозданной пустоте, чувствуя под ногами всё те же лилово-черные ступени.
Дряхлый голос вновь зазвучал над ним:
— Седьмое испытание пройдено. Оценка результата: безупречно.
— За прохождение седьмого испытания с безупречной оценкой присуждается двести кристаллов истока душ.
Бум…!
Поток духовной энергии хлынул вниз подобно опрокинувшейся небесной реке!
Его объемы превосходили сумму всех предыдущих шести испытаний вместе взятых!
Поскольку сложность седьмого этапа возросла, награда увеличилась ровно в пять раз по сравнению с шестым!
Су Мубай закрыл глаза, позволяя бушующему потоку вливаться прямо в межбровье.
Его духовная сила рванула вверх с космической скоростью.
Пламя души от щедрой подпитки запылало с невиданной доселе яростью.
Дух полушага Сферы Плода Дао стремительным прыжком сокращал дистанцию до заветной начальной ступени.
Открыв глаза, Су Мубай поймал отблеск золота в глубине зрачков.
— Впереди еще восьмое и девятое испытания.
Взглянув наверх, он тронул губы легкой улыбкой.
И твердым шагом ступил на следующие ступени.
Теперь его поступь казалась еще более уверенной, а дух — монолитным.
Семидесятая ступень.
На сей раз обошлось без сокрушающего девятого вала и непреодолимой тяги.
Его встретил лишь мягкий свет — ласковый, как утреннее солнце, и теплый, будто материнские объятия.
Свет окутал его коконом, и Су Мубай не стал сопротивляться.
Интуиция подсказала: в этом сиянии кроются самые потаенные желания его разума и самые глубокие неразрешенные сожаления!
— Восьмое испытание начинается.
Старый голос возвестил о начале, и сердце Су Мубай пропустило удар.
Он уже смутно догадывался, какое испытание уготовили ему на сей раз.
Белое сияние растаяло.
Су Мубай обнаружил себя стоящим на знакомой улице.
Раннее летнее солнце заливало асфальт маревом горячего воздуха.
По обе стороны дороги раскинулись раскидистые кроны платанов, шурша листвой под легким ветерком.
Чуть вдалеке мерцал огнями светофор на перекрестке.
Его взгляд упал на черный седан.
Машина отца.
Он отлично помнил этот автомобиль, его госномер и привычку отца класть левую руку на дверной уплотнитель при вождении.
На заднем сиденье сидела женщина в бежевом плаще с распущенными волосами.
Его мать.
Глаза Су Мубая слегка покраснели.
Эту дату он не забудет до конца времен.
В памяти всплыли мельчайшие детали.
То была суббота, и они собирались поехать в парк аттракционов всей семьей. -
Но он заспался и наотрез отказался вставать.
Родители не стали его будить, решив сперва сгонять в супермаркет, а уже потом забрать его.
И на том самом перекрестке в них на полном ходу влетела потерявший управление грузовик.
Отец погиб на месте, а мать скончалась по дороге в первую городскую больницу.
Су Мубай даже не успел проститься с ними.
Он до сих пор помнил тот голос в трубке: «Это Су Мубай? Ваши родители попали в ДТП, срочно поезжайте в Первую народную больницу».
Он несся туда словно безумный, но застал лишь два безмолвных тела под белыми простынями.
Он не плакал, не кричал — просто стоял столбом, не в силах сдвинуться с места.
Медсестра шептала, что мальчик тронулся умом от испуга, а врачи настаивали на помощи психотерапевта.
Никто не ведал правды. Он просто отказывался принимать реальность.
Та, кто еще утром сидела на краю его кровати и шептала: «Солнышко, мама вернется и принесет тебе подарок», — исчезла навсегда.
С тех пор Су Мубай стал сиротой.
В двенадцать лет лишившись родителей, он унаследовал целую бизнес-империю.
К счастью, профессиональные управляющие не дали делу рухнуть, пока он рос.
Су Мубай шумно выдохнул и зашагал к роковому перекрестку.
Сейчас он пребывал в духовной форме, и обычные люди не могли его заметить.
По идее, восьмое испытание должно было вернуть его в детство, заставляя раз за разом заново переживать кошмар гибели родителей.
На каждом витке его память стирали бы, пока он вновь не прорвал бы иллюзию.
Но его застарелая навязчивая идея вкупе с безупречным духом позволили с легкостью отбросить влияние морока, явившись в этот мир напрямую в астральной форме.
Видя, как машина родителей приближается к злосчастному перекрестку, Су Мубай невольно прищурился.
Пусть его идеальный дух и был ограничен правилами, основа духовной силы никуда не делась.
Он отчетливо ощущал пульсацию окружающего пространства, ход времени и неминуемость грядущей трагедии.
Вдалеке на перекресток вылетал тяжелый грузовик.
Водитель отчаянно клевал носом, а глаза его были красными от лопнувших сосудов — налицо тяжелейший недосып и езда в состоянии крайнего утомления.
Уткнувшись в смартфон, он напрочь пропустил запрещающий сигнал светофора.
Су Мубай прикрыл веки, концентрируя остатки духовной воли в единый удар.
Он не мог физически воздействовать на материальный мир, но изменить чужое сознание — запросто.
Мощный ментальный импульс ворвался в голову уставшего дальнобойщика.
Смотри вперед, жми на тормоз!
Водитель резко вскинул голову, с ужасом узрев красный свет и черный седан наперерез.
Инстинктивно вдавив педаль в пол, он заставил резину взвизгнуть от боли.
Грузовик замер в каких-то сорока сантиметрах от борта легковушки.
Машина отца плавно пересекла перекресток.
Мама на секунду обернулась назад, и в ее глазах читался лишь легкий испуг.
Су Мубай остался стоять на обочине, пронзая взглядом удаляющийся черный седан.
Проводив его до самого поворота улицы, он позволил уголкам губ чуть приподняться в улыбке.
— Папа, мама… прощайте.
Шепнул он в пустые ладони. Белая дымка снова окутала его коконом, и морок рассеялся.
На этот раз он не стал жечь этот мир пламенем души.
Здесь не было лжи, подлежащей сожжению.
Это был самый нежный уголок его памяти, отпустить который он не смог бы ни за что на свете.
Вновь оказавшись в первозданной пустоте, Су Мубай почувствовал под ногами всё те же темные плиты.
Его ресниц коснулась одинокая слеза, замерла в безвоздушном пространстве и рассыпалась мириадами искр.
— Восьмое испытание пройдено. Оценка результата: безупречно.
— За прохождение восьмого испытания с безупречной оценкой присуждается пятьсот кристаллов истока душ.
Бум…!
Золотой столб света рухнул с небес, накрывая его с головой.
Чистейшая, концентрированная энергия духа внутри этого столба превосходила всё, что он поглощал до сих пор.
Тепло лучей напоминало материнские объятия, а их яркость — отцовскую улыбку.
Су Мубай закрыл глаза, вбирая в себя этот дар.
Он чувствовал, как его душа взрывается небывалым ростом.
Пламя веры подпитывалось светом, разгораясь до масштабов палящего солнца и озаряя каждый уголок его внутреннего мира.
Все старые шрамы.
Боль от утраты родителей, тени предательства Лю Руянь…
Всё это окончательно обратилось в пыль и развеялось по ветру.
Тихий хруст раздался в самой глубине его разума.
Тончайшая преграда, разделявшая полушаг Сферы Плода Дао и ее начальную ступень, наконец треснула.
Пусть прорыв еще не завершился до конца, но порог был уже осязаем.
Врата начальной ступени Сферы Плода Дао распахнулись прямо перед ним!
Су Мубай распахнул веки, исторгнув ослепительную вспышку золотого сияния, которая тут же погасла.
Аура его духа возросла в несколько раз: оставаясь формально на полушаге, он достиг абсолютного пика этой ступени.
Теперь для окончательного перехода требовалась лишь искра.
И он сгоражал от нетерпения узнать, насколько могущественным станет истинный дух начальной ступени Плода Дао.
Опустив взгляд на собственные ладони, он усмехнулся.
Внутри иллюзии он спас родителей.
Пусть это была всего лишь фантазия, и она не перепишет реальную историю, но его внутренний узел развязался.
Он простил себя.
Простил того сонного мальчишку, простил подротка, не успевшего сказать последнее прости.
Он не был палачом своей семьи — лишь жертвой беспощадной судьбы.
Тогда, в Пантеоне, Су Мубай тысячи раз пытался воскресить родителей.
Он вопрошал Сюй Синчэня, можно ли выловить их истинные духи из течения Реки Времени.
Но Сюй Синчэнь ответил: обычные смертные слишком хрупки и не выдержат мощи Реки Времени.
Позже, став Владыкой Вселенной в Пантеоне и создав каналы реинкарнации, он снова вернулся к этой идее.
Но, увы, даже Владыка Вселенной не всесилен.
Когда родители погибли, Пантеон еще не был целен, а врата реинкарнации отсутствовали.
В момент смерти их души рассеялись в пространстве, растворившись в небесах и земле.
Даже обретя титул Владыки Вселенной, он уже не мог вернуть их к жизни.
Пожалуй, подобное под силу лишь тем, кто достиг Сферы Истока.
И вот теперь в границах истинной иллюзии этот долг был закрыт.
Су Мубай вскинул голову.
Осталось последнее, девятое испытание.
Он шагнул вперед без малейшего колебания.
На самом верху лестницы его ждала еще более глубокая пустота.
Там затаился финальный рубеж.
Но ему было плевать, что именно там скрывается.
Его сердце наконец-то обрело абсолютную полноту.