Глава 158: Благодарность и новый Альянс
Стоило вложиться – особенно после того, как я видел результаты даже примитивных улучшений, что сделал для Вандела, пока он не сгинул, как идиот.
Привести процесс в порядок и довести до ума будет непросто. Но мысль захватывала.
Кабы Грут был жив, он бы радовался вместе со мной, был бы моим верным, сообразительным помощником. Я остро скучал по нему; боль утраты не уходила и не уйдёт.
Его тело, ставшее частью моего, напоминало о моих провалах. Я мог сколько угодно винить Фандрала или Малфуриона, что они не слушали. Но вина лежала и на моих плечах.
Хотя я отомстил за него – и это приносило хоть крупицу утешения.
Мои мысли прервал лёгкий нервный тик, когда уши уловили шаги копыт – два шамана. Я перевёл взгляд с огромного самца на приближающихся.
– Наконец-то ты занялся им. Я уж думала, ты позволишь ему сдохнуть за дерзость. Он выживет? – голос Шарлги был ровным, с тенью надменности, хотя усталость и тревога проступали под ней.
– Сначала – мёртвые и умирающие. Исключение – те, кто важен Дикой Сути, детёныши или беременные самки. Жив будет. Не тревожься. Чего вам? – отрезал я, не прерывая работы.
Это было несложно, но я лечил тяжёлое сотрясение мозга.
Одна ошибка – и пациент в овощах. Я скотина, но не убийца и не бездарь. По крайней мере, стараюсь.
Я терял людей из-за ошибок. Это убивает – и их, и тебя. Я не творю чудеса, как бы это ни выглядело. И ненавижу, что многие умирают прямо сейчас, без шанса на возвращение. И я почти бессилен.
– Мать хоте… – начала Чугара.
– Нет, дочь, позволь… – попыталась перебить её Шарлга.
– Нет, Шарлга. Пусть говорит она. Только она проявила ко мне хоть крупицу уважения, пусть и сквозь страх. Ты меня не впечатлила. Эта твоя маска лишь делает ваш народ неблагодарными, жалкими нытиками, – прорычал я, и старая самка тут же смолкла.
– Э-э… я… мы… бесконечно благодарны тебе и Дикой Сути за помощь. Без вас… Нас бы либо поработили за покорность, либо обратили в мёртвых за неповиновение. Спасибо. От души. Не знаю, сможем ли мы когда-нибудь отплатить за этот долг, – Чугара сперва запиналась, но, когда я поднял на неё взгляд и убрал хмурость, её голос обрёл уверенность.
Это было искренне. Люди редко говорили мне такое прямо в лицо. И, как ни странно, это грело.
– Я того же мнения, – добавила её мать, уже куда сдержаннее, даже почти смиренно. – Я сдержу наш договор. Ты имеешь мою глубочайшую благодарность, Отхо. Если бы не Дикая Суть сегодня, я бы повела свой народ по очень тёмной тропе.
«Так бы и вышло», – промелькнуло у меня в голове, но вслух я лишь кивнул. Чугара выглядела удивлённой от слов матери.
Их откровения не были чистым сердечным порывом, но сойдут. Я не искал поклонения.
Чуть приподняв морду, я ровно произнёс:
– Тогда решено. Остальное обсудим, когда я верну Агамаггана.
– Что?..
– …Прошу прощения?
Я лишь усмехнулся, глядя на их растерянные лица, и не добавил ни слова – сказал уже всё, что нужно. Затем вернулся к лечению.
***
Город Даларан — сердце одноимённой магократии — более двух тысяч семисот лет оставался столицей магии, центром исследований и развития арканных искусств.
Здесь бок о бок трудились люди, гномы и эльфы, постигая тайны материального и магического миров.
Теперь же от былого величия не осталось и тени. Город лежал в руинах, обращённый в зияющий кратер, словно карточный домик, опрокинутый демоном, чья мощь и жестокость не поддавались осмыслению.
Тем самым демоном, которого Джайна Праудмур видела собственными глазами: дважды ослеплённого, а затем изгнанного в огненном водовороте такой силы, что от него не осталось и следа.
Архимонд был чудовищем, которому не находилось равных. Но Джайна чувствовала — он не станет последним. Он был лишь первым из многих.
И всё же надежда горела в ней ярко и неугасимо.
Но катастрофа Терамора навсегда осталась на её душе тёмным клеймом.
Цепочка событий, которой, возможно, удалось бы избежать, если бы она и переселенцы, что пришли с ней с Восточных королевств, не были вынуждены бежать.
На самом деле всё сводилось к гонке со временем, заведомо проигранной.
Орда с самого начала была лишь шатким соседом и невозможным союзником; поступок её отца лишь разбил вдребезги зыбкое подобие стабильности, что успело сложиться в отношениях с Альянсом.
Джайна винила в этом прежде всего себя. Адмирал Дэлин — человек прямой и непреклонный — был её отцом, и никто не мог притворяться удивлённым.
Он любил её — больше жизни. После гибели Дерека эта любовь переросла в одержимость.
Несмотря на разногласия, Джайна любила его так же. Он ради неё сжёг бы весь мир, и именно это привело его к гибели.
Она понимала, что действия Адмирала были чрезмерны и несправедливы, но простить Орду… она не могла. Как бы ни взывал разум, Тралл и Громмаш убили её отца.
И пусть он перегнул палку, были ли его слова и поступки совсем лишены правды? Нет. Дочь Морей начинала понимать: за ненавистью старого, раненого человека крылась не одна лишь слепая злоба.
Печаль и ярость гнали её вперёд, но истинной причиной переселения обратно в Восточные королевства были не они.
Она слишком поздно открыла глаза. Мир за пределами Калимдора не рухнул.
Как бы то ни было, в глубине души Джайна знала: столкновения с Вождём Орды не избежать.
Именно поэтому Терамор был оставлен. Война висела в воздухе с самого начала.
Союз калдорай, фурболгов и половины племён тауренов перекрыл Орде доступ к ресурсам, лишив её гибкости и силы.
Джайна не желала бед Дикой Сути, но интересы её народа были превыше всего.
Титул Адмирала она приняла вынужденно, и, сохранив за собой право удержать его, предпочла передать полномочия матери — это было разумнее и практичнее.
С тех пор она без устали трудилась над восстановлением Альянса, заручившись полной поддержкой Кул-Тираса. Политика изоляции, к которой островное государство привыкло за последнее десятилетие, больше не могла продолжаться.
Жажда мести Орде кипела, кровожадность чувствовалась даже в простых людях, но достичь её в ближайшее время было невозможно.
Они слишком ослабли. Калимдорская кампания и понесённые потери развеяли иллюзии о собственной силе.
На этом и был основан новый Альянс — пусть его устройство и состав изменились, суть оставалась той же.