Глава 199
Подойдя к могиле, они возложили цветы и совершили короткую молитву. Но спустя мгновение тишину нарушил сдавленный всхлип.
Генма повернул голову. Какаши больше не мог сдерживаться. Он упал на колени перед надгробием и, закрыв лицо руками, зарыдал.
— Какаши... — Генма почувствовал тяжесть на сердце. Он положил руку на плечо товарища, не зная, что сказать.
Отец, товарищи по команде, учитель — все они ушли один за другим. Какаши находился на самом дне своей жизни, и эту боль вряд ли мог понять кто-то другой.
Глаза Какаши покраснели, маска промокла от слез. Дрожащим голосом он произнес: — Генма, в ту ночь я не получил ни царапины! Мой учитель, мой командир погиб... а на мне ни царапины!
— Почему нападавший так поступил?! Почему он просто вырубил меня, а не убил?! — он схватил Генму за руку и потряс ее. В его глазах читались невыносимая боль и непонимание.
Генма молчал. Ему оставалось лишь утешать друга общими фразами.
Он и сам не мог понять, почему Учиха Обито, без колебаний поднявший руку на Минато, Кушину, Наруто и всю Коноху, не захотел причинить вред Какаши.
Ведь отношения Обито и Какаши всегда были сложными. Какаши часто насмехался над Обито, а тот злился, но ничего не мог поделать. Если бы не Рин, они бы давно перестали общаться. После событий у моста Каннаби отношение Какаши к Обито действительно изменилось, как и к клану Учиха в целом.
Но у полностью перешедшего на темную сторону Обито не было причин сохранять теплые чувства к Какаши. Особенно учитывая, что он своими глазами видел, как Какаши убил Рин.
И все же он не тронул его в ночь нападения Кьюби. Более того, согласно канону, в течение следующих десяти с лишним лет, вплоть до Четвертой мировой войны шиноби, он не предпринимал никаких действий, позволив своему Мангекьё Шарингану оставаться у Какаши.
Генма долго размышлял, но так и не смог этого понять. Оставалось лишь списать все на загадочную логику клана Учиха...
Покинув кладбище, Генма перекусил и отправился тренировать Летящий Бог Грома.
Из-за недостаточной практики его второе перемещение прошло с ошибкой, едва не стоившей ему жизни. Теперь, когда срочных дел не было, он должен был повысить мастерство, чтобы избежать подобных инцидентов в будущем.
Метод тренировки был прост. Риск при перемещении на короткие и средние дистанции был гораздо ниже, чем на дальние. Поэтому Генма разместил метки в нескольких местах деревни и начал телепортироваться между ними.
Возможно, благодаря накопленному опыту или выдающемуся контролю чакры, уже через полдня его навыки значительно улучшились, и прежняя неуверенность исчезла.
Решив, что проблем больше быть не должно, Генма сосредоточился, глубоко вздохнул и исчез.
Гостиница в Стране Травы.
Генма материализовался в спальне. Опустив взгляд, он увидел свою метку Летящего Бога Грома, лежащую на кровати вместе с чьей-то одеждой.
— Кто здесь? — раздался настороженный голос из смежной ванной комнаты.
— Это я, — ответил Генма, слушая шум льющейся воды. Сердце его екнуло.
— Генма! — голос Шизуне зазвучал радостно.
Вскоре она вышла из ванной, завернутая в одно лишь полотенце. Ее волосы были мокрыми, с них капала вода.
"Кажется, грудь стала немного больше..." — машинально отметил про себя Генма, скользнув взглядом по ее фигуре.
Заметив его взгляд, Шизуне мгновенно покраснела. Вытирая волосы полотенцем, она спросила: — Почему ты вернулся только сейчас?
Генма ущипнул ее за щеку: — Возникла небольшая заминка, пришлось полежать пару дней в больнице Конохи. Как Хосуке?
— Он все еще в местной больнице, сегодня пришел в сознание. Если бы ты не появился, мы с Цунаде-сама через пару дней забрали бы его в Коноху. Ты заберешь его прямо сейчас?
Генма кивнул.
Шизуне закусила губу: — А что потом?
Генма понял, о чем она. Улыбнувшись, он сказал: — У меня есть дела, но Хокаге дал мне полную свободу действий. Так что через некоторое время, самое позднее через полгода, я приеду к тебе.
— Правда?
— Конечно, правда.
Лицо Шизуне озарила улыбка, и она порывисто обняла его.
Генма не удержал равновесия, и они вместе повалились на кровать позади них. Их лица оказались совсем близко, горячее дыхание смешалось.
С мокрых волос Шизуне падали капли, попадая Генме на лицо и источая тонкий аромат. Они смотрели друг на друга молча, оба покраснели.
— Шизуне...
— Мгм...
Полотенце на теле Шизуне, казалось, вот-вот соскользнет, готовое открыть взору соблазнительные виды, от которых у Генмы закружилась голова.
— Ой? — Шизуне вдруг нахмурила свои красивые брови и машинально протянула руку вниз, тут же схватив некий твердый предмет, упирающийся ей в бедро...
Она поспешно отдернула руку. Атмосфера мгновенно стала неловкой.
Генма: "..."
Он попытался сменить позу, но это лишь усугубило ситуацию, сделав двусмысленность момента еще более очевидной.
— Шизуне, ты еще не помылась? — голос Цунаде, раздавшийся из-за двери, мгновенно погасил искру.
— Ой, уже почти! — Шизуне вскочила и начала лихорадочно одеваться.
Дверь открылась, и вошла Цунаде. Первое, что она увидела, — это Генма, чинно стоящий у кровати.
— Хм? — взгляд Цунаде наполнился подозрением. Она смерила Генму взглядом с ног до головы.
Генма неловко улыбнулся: — Я только что прибыл. Не ожидал, что Шизуне принимает душ.
Цунаде явно не поверила и перевела взгляд на Шизуне. Та стояла, опустив голову и теребя руки, пунцовая, как спелое яблоко.
Цунаде покачала головой: — Нынешняя молодежь, честное слово... Эх. Ты пришел за тем толстячком? — она махнула рукой, и атмосфера постепенно вернулась в нормальное русло.
Генма кивнул: — Да. Из-за того, что я еще плохо владел техникой, произошла ошибка, поэтому я смог добраться только сейчас. Как состояние Хосуке?
Цунаде не ответила на вопрос, а, словно вспомнив что-то, спросила: — Я слышала от толстяка, что вас с ним схватил Орочимару для экспериментов, но ты в критический момент прорвался на первую стадию Летящего Бога Грома и сбежал из лаборатории?
— Да.
Лицо Цунаде помрачнело. Спустя некоторое время она спросила: — Как сейчас Орочимару?
— Орочимару объявлен нукенином.