Глава 139
— Чидори!
Голубая чакра яростно заискрилась в правой руке Какаши. С коротким выкриком он сорвался с места, словно стрела, выпущенная из лука, и устремился прямо к Кицучи.
Ощутив за спиной опасные колебания чакры, Кицучи резко изменился в лице и попытался увернуться, но Расенган Генмы был настолько мощным, что пространства для маневра почти не оставалось.
— ААА!
Раздался отчаянный крик, брызнула кровь, и левая рука Кицучи была отсечена ударом Чидори!
Кицучи отскочил назад, зажимая обрубок рукой. По его лбу катился пот, а лицо стало смертельно бледным. Он с ненавистью посмотрел на Генму и Какаши.
Хотя ему и удалось сохранить жизнь, для большинства шиноби потеря руки означала потерю большей части боевой мощи. Как он мог не ненавидеть их?
Генма и Какаши встали рядом. Генма искоса взглянул на товарища и, заметив его неестественное выражение лица, спросил: — Что-то не так?
Два томое в левом глазу Какаши медленно вращались. Спустя мгновение он ответил: — Не думал, что даже шаринган с двумя томое будет так заметно истощать тело…
Генма на мгновение замялся, но в итоге промолчал.
На самом деле, ему очень хотелось посоветовать Какаши отказаться от шарингана. Судя по тому, что он знал из первоисточника, пересадка глаза привела к резкому падению уровня чакры, из-за чего Какаши не мог использовать многие мощные техники Стихии Молнии, оставленные ему отцом. Единственным очевидным преимуществом, которое дал ему шаринган, был Камуи. Но использование этой техники истощало его до предела, после чего он валился с ног, вечно сражаясь на пределе своих возможностей.
Однако, поразмыслив, Генма пришел к выводу, что убедить его вряд ли удастся. Ведь в оригинальной истории Какаши годами страдал, но молча терпел, не отказываясь от глаза Обито. Его слова вряд ли что-то изменят.
Они уже собирались догнать и добить Кицучи, как вдруг сбоку на них бросились два джонина из Ивагакуре.
— Кицучи, уходи! — крикнули они, сдерживая натиск.
Кицучи, стиснув зубы, развернулся и побежал вглубь вражеского лагеря.
Именно в этот момент рядом с Какаши внезапно появился Минато Намикадзе. Он метнул по кунаю в каждого из противников, а затем быстро сложил печати.
— Техника теневого клонирования сюрикенов!
Два потока сверкающей стали устремились вперед, поражая врагов, а фигура Минато снова мелькнула в воздухе и в тот же миг оказалась рядом с Кицучи. Он нанес удар ногой в полете. Кицучи глухо охнул и рухнул на землю. Минато схватил его и исчез, вернувшись на поле боя лишь через несколько секунд.
Два джонина Ивагакуре, сражавшиеся с Генмой и Какаши, с ужасом смотрели, как Минато уносит Кицучи. Их глаза налились кровью, и они потеряли самообладание.
Генма, улучив момент, едва заметно шевельнул губами, и изо рта вылетел сенбон, угодивший противнику прямо в лицо. Тот закричал и поспешно отступил. Генма не упустил свой шанс и, бросившись в погоню, нанес серию яростных ударов. Вскоре враг был весь в ранах, и Генма несколькими точными взмахами меча лишил его рук и ног.
Отряды Ивагакуре были отрезаны от снабжения, их боевой дух был на исходе, к тому же они уступали в численности. В результате этой битвы они понесли колоссальные потери — около тысячи убитых и раненых, причем большинство из выживших остались калеками.
Сотни искалеченных бойцов стали для армии Ивагакуре, испытывавшей острую нехватку припасов, особенно медикаментов, поистине сокрушительным ударом. Перед ними встала дилемма: если они попытаются лечить раненых, то в тот же день израсходуют все свои запасы. Если же они бросят их, боевой дух окончательно рухнет. Это был тупик.
Поэтому после отступления объединенных сил Конохи лагерь Ивагакуре, усеянный оторванными конечностями и залитый кровью, погрузился в мрачное уныние. Отчаяние читалось в глазах и на лицах каждого шиноби Ивагакуре.
Вернувшись в лагерь Конохи, Генма направился в палатку для легкораненых, чтобы обработать свои раны.
— Генма! — внезапно раздался неподалеку восторженный голос.
(Этот перевод распространяется бесплатно на LiNovel.ru. Поддержите переводчиков, читая оригинал там.)
Генма обернулся и увидел Шизуне, которая с радостным лицом бежала к нему. Он тоже обрадовался и пошел ей навстречу.
— Шизуне, что ты здесь делаешь?
Шизуне, словно не рассчитав скорость, чуть не врезалась в него и, пошатнувшись, остановилась прямо перед ним. Ее щеки слегка покраснели.
— Меня только что перевели сюда. Не ожидала тебя здесь увидеть… Ты ранен? — обеспокоенно спросила она, заметив кровь на его плече.
— Только что вернулись с атаки на лагерь Ивагакуре, немного задело, но ничего серьезного, — улыбнулся Генма.
Шизуне взяла его за руку и усадила на камень.
— Давай я обработаю, — сказала она.
Генма снял верхнюю одежду, обнажив раненое плечо. Шизуне достала бинты и лекарства, обработала рану, наложила повязку, а затем приложила к ней ладони, которые засветились мягким зеленым светом.
— Как там на горе Кикё?
— Вроде бы все в порядке, — ответила Шизуне. — После того как Хокаге-сама лично возглавил командование, объединенные силы Сунагакуре перешли к глухой обороне. Так что, хотя особых успехов пока нет, обстановка в целом стабильная.
Генма кивнул. Она же вздохнула: — Конечно, Цунаде-сама не позволяет мне участвовать в открытых боях. На горе Кикё я в основном лечила раненых, так что мое представление о ходе войны, скорее всего, не совсем точное.
— Открытые бои очень опасны, Цунаде-сама просто заботится о тебе. К тому же, у тебя такой талант в медицинских техниках.
— А у тебя — в фуиндзюцу, — парировала Шизуне.
Генма улыбнулся: — Кто-то из нас двоих… должен же уметь хорошо сражаться, верно?
— Почему? — Шизуне, поглощенная лечением, не сразу поняла смысл его слов и машинально переспросила.
Через пару секунд ее щеки залились румянцем, а зеленоватое свечение в руках стало нестабильным. Для медицинских техник важна мягкость, и от этой нестабильности рана Генмы внезапно заболела, словно от удара током.
— Полегче, полегче… — поспешно сказал Генма.
Шизуне покраснела еще сильнее и, быстро взяв себя в руки, стабилизировала поток чакры.
Глядя на ее раскрасневшееся лицо, Генма почувствовал, как в груди что-то трепещет. В его голове снова всплыла мысль, которая не давала ему покоя в последнее время.
"Может… признаться?"
Сказать легко, а сделать трудно. Хотя эта мысль уже давно сидела у него в голове, Генма долго колебался, не зная, с чего начать. Несмотря на то, что он прожил две жизни, в прошлой он был всего лишь двадцатилетним юношей с почти нулевым опытом в отношениях.
Прошло еще несколько мгновений. Сердце Генмы бешено колотилось. Его правая рука, словно сама по себе, потянулась к лицу Шизуне и легонько ущипнула ее за пухлую щечку.
Шизуне мгновенно вспыхнула, как маков цвет, но не стала сопротивляться.
— Шизуне…
— М? — прошептала она, опустив голову. Голос ее был тоньше комариного писка.
— Эм, ну… — Генма несколько раз сглотнул и, наконец, выдавил: — У тебя такое мягкое лицо.