Глава 2. Сенджу Цунаде
Юя как раз укладывал вещи в рюкзак, когда до его слуха вновь донеслось торопливое «топ-топ-топ».
На этот раз шаги были куда легче, чем у Сенджу Хаширамы. Такие могли принадлежать только ребёнку.
Юя, не обращая внимания, продолжил набивать сумку.
— Пиф-паф! Юя-ни-чан! Пиф-паф-паф! — крохотная девчушка с хвостиком-фонтанчиком на макушке, целясь в него пальцем, ворвалась в комнату.
Юя устало посмотрел на неё.
— Цунаде, твой братец сейчас очень занят. Поиграем чуть позже, хорошо? Будь умницей.
Сенджу Цунаде. Будущая Пятая Хокаге. А пока что… всего лишь двухлетняя пигалица.
Она и говорить-то толком не умела, хотя уже знала, как позвать дедушку с бабушкой и его, своего названого брата. Что ж, и на том спасибо.
Цунаде, босая, стояла в дверях и, казалось, совершенно не слышала его слов — да и вряд ли понимала. Она просто молча протянула к нему ручки.
Юя вздохнул, туго затянул ремни рюкзака и, подойдя, подхватил малышку на руки. Та радостно взвизгнула и тут же потянулась к его лицу. Он снова вздохнул. Он прекрасно понимал, чего она хочет.
В следующее мгновение Юя уже носился по дому, посадив Цунаде на шею, под её восторженные выкрики: «Ни-чан! Ни-чан!»
***
Вечером за ребёнком пришла её мать. Попутно она отвесила Юе глубокий извиняющийся поклон. Тот лишь устало махнул рукой в ответ — сил провожать гостей уже не было.
Наступило время ужина. Юя и Узумаки Мито сидели на татами за низким столиком. Мито, которой перевалило за тридцать, находилась в самом расцвете своей женской красоты.
Но для Юя, сидевшего в самом дальнем и скромном углу, её красота была сродни острому клинку — восхищала, но заставляла держаться на расстоянии.
Ужин был скромным: всего три блюда — мясо, овощи и суп. Но даже в такой простоте чувствовалась рука мастера.
Госпожа Мито не притрагивалась к палочкам, а потому и Юя не смел.
Они просто сидели в тишине. Только в отличие от Мито, державшей спину идеально прямо, Юя ссутулился, опустил голову и, поддаваясь усталости, мелко клевал носом.
— Если хочешь спать, можешь поесть первым и идти, — тихо произнесла она.
Словно получив амнистию, Юя тут же схватил палочки и принялся забрасывать в себя рис.
Узумаки Мито сидела с закрытыми глазами, будто и не слышала его чавканья, её спина оставалась всё такой же прямой и несгибаемой.
Когда прошло достаточно времени, она так же тихо спросила:
— Хаширама сегодня приходил к тебе?
Движения Юя замерли. С тяжелым сердцем он бросил взгляд на госпожу, но та не изменила позы.
Проглотив комок риса, он почтительно ответил:
— Что госпожа желает узнать об учителе?
— Твой учитель сегодня искал тебя? — повторила она, не меняя тона.
На лбу Юя выступили бисеринки пота. Он колебался: солгать, прикрыть учителя? После мучительных раздумий он низко склонил голову.
— Да, госпожа! Учитель сегодня приходил!
Мито не пошевелилась.
— Хорошо, что не пытаешься лгать. Это похвально.
Холодный пот покатился по спине Юя. Мысленно он уже ставил свечку за упокой души своего наставника.
— И что ему было нужно? — продолжила допрос Мито.
Юя стиснул зубы и выпалил на одном дыхании:
— Учитель хотел, чтобы я помог ему своей силой спрятаться от кредиторов! Я с негодованием отверг его предложение! Но он начал мне угрожать и шантажировать, сказал, что если я не соглашусь, то останусь без ужина, а если соглашусь — завтра он даст мне выходной, и мне не придётся идти в Академию и снова видеть своего дядю… У меня не было выбора, пришлось согласиться.
Узумаки Мито наконец открыла глаза. Спокойный, как гладь озера, взгляд впился в Юя.
— Это правда?
— Клянусь, каждое слово! — выпалил он, стукнув себя в грудь.
— И ты так легко сдался? — холодно хмыкнула она.
— Я хотел есть… — жалобно протянул Юя, закашлявшись. — Он сказал, что не даст еды… Я с детства боюсь голода…
Мито одарила его презрительной усмешкой и с плохо скрываемым раздражением махнула рукой.
— Ешь. Поешь и проваливай.
— Есть, госпожа!
В три счёта расправившись с ужином, Юя выскользнул из комнаты и направился в ванную.
Напевая себе под нос мелодию из «Геройской академии», он с наслаждением плескался в горячей воде, играя с резиновой уточкой. Жизнь была прекрасна.
Но в следующую секунду раздавшийся из дома душераздирающий вопль заставил его поперхнуться и едва не уйти под воду. А за ним последовали и другие, не менее отчаянные.
Обнимая свою уточку, Юя дрожал как осиновый лист. Да уж, госпожа Мито была… женщиной с характером.
Выбравшись из ванной, он забрался в постель, мысленно почтил память Сенджу
Хаширамы тремя секундами молчания и провалился в сон.
На следующий день Юя отправился в лощину к западу от деревни. Его способность позволяла ему вытягивать золото прямо из-под земли. Правда, пока не слишком глубоко — не больше километра. С ростом силы дистанция увеличится, но до земной мантии ему, конечно, не добраться никогда.
Собрав около двухсот килограммов золота, Юя достал свиток, прокусил палец до крови и одним движением запечатал драгоценный металл внутри.
Всё равно слишком мало. Вот бы найти настоящую жилу… Даже небольшое месторождение — это десятки тонн. А крупное — тысячи. С таким количеством золота большинство проблем просто перестали бы существовать.
Неудивительно, что однажды Хаширама с тоской сказал ему: «Если бы не ты, мне бы не пришлось продавать тех хвостатых».
Пятнадцать лет назад, когда Коноха только была основана, Страна Огня хоть и заключила с ней союз, но выделяемой помощи катастрофически не хватало, чтобы превратить деревню в процветающее место, где шиноби не пришлось бы думать о хлебе насущном. К тому же, профессия ниндзя — это бездонная денежная яма.
Скажем так, бедный шиноби может, подобно Ли, до изнеможения оттачивать своё тело, повышая силу. А вот богатый — совсем другое дело. Он может просто нанять лучших чунинов, а то и джонинов, чтобы те натаскивали его в индивидуальном порядке. Такие занятия считаются миссиями с высоким вознаграждением, и желающие всегда найдутся. Учиться под руководством мастера или постигать всё самому на синяках и шишках — две большие разницы.
Не говоря уже о снаряжении: кунаи, свитки, взрывные печати — всё это стоит денег. Становится понятно, почему Тентен — настоящая богачка. Она ведь этим торгует, и каждый шиноби — её потенциальный клиент.
Родись Юя на пятнадцать лет раньше, Сенджу Хашираме не пришлось бы продавать Хвостатых зверей, чтобы получить стартовый капитал для Конохи.
Тот знаменитый Совет Пяти Каге, по сути, был просто аукционом. Вся риторика Хаширамы о том, что Хвостатые слишком опасны и их нужно запечатать, была лишь красивой ширмой. Да, доля правды в этом была, но лишь доля.
Если они так опасны, почему просто не уничтожить их? Неужели у Бога Шиноби не хватило бы на это сил?
Запечатать, а потом продать другим деревням… Чем не благовидный предлог? Зато теперь можно было торговать Хвостатыми с чистой совестью.
Богатая Страна Молнии тогда даже хотела скупить всех. В итоге Хаширама заявил, что в одни руки — не больше двух. И тогда они в первом же раунде забрали самого дорогого, Восьмихвостого, а во втором подобрали то, что осталось, — Двухвостого.
Что до Однохвостого…
Конечно, тогдашний Казекаге нёс всякую чушь в духе: «Нам не нужно ничего покупать, Шукаку и так на территории нашей страны, мы сами его поймаем, только не мешайте». Но если вдуматься, всё становилось ясно.
У парня просто не было денег. Он не мог позволить себе купить Хвостатого.
Будь у него средства, он бы, как и Райкаге, вцепился в эту возможность. Ведь такая мощь — это аналог ядерного сдерживания. Разозлите меня — и я спущу на вашу деревню Хвостатого зверя, посмотрим, как вы справитесь с потерями.
Так что не стоит смотреть на тот Совет Пяти Каге слишком возвышенно.
Это был обычный делёж добычи. Хаширама предоставил товар, остальные — деньги. А что до Первого Казекаге…
Он был на мели.