Глава 16. Смерть Сенджу Хаширамы
Потрясение, которое испытал Юя, медленно сменилось задумчивым молчанием.
Он и представить не мог, что Сенджу Хаширама возлагает на него... такие надежды.
Сказать по правде, Юя был даже согласен с тем, что Бог Шиноби ни разу не обмолвился о его боевом потенциале. В конце концов, кто в здравом уме станет мериться силой с самим Богом Шиноби?
Нет, Хаширама смотрел в другую сторону.
Он хотел, чтобы Юя привел Коноху к процветанию. Чтобы деревня, утопая в деньгах, зажила новой, зажиточной жизнью.
И Юя действительно был на это способен. Не говоря о прочем, одна его золотая жила позволяла завалить Коноху рьё так, что она бы перестраивалась и развивалась без остановки. Некто по прозвищу «Золотой Император» был способен из чистого золота возвести целый город, и Юя не сомневался, что в добыче богатств он ему ничуть не уступит.
Вот только...
Всё это было возможно лишь при одном условии.
Если Сенджу Тобирама сумеет благополучно пережить следующие десять лет.
— Если у меня будет возможность, я сделаю Коноху богатейшей из деревень, — глядя прямо на Хашираму, пообещал Юя.
Тот удовлетворённо кивнул, но Юя тут же добавил:
— Однако есть одна проблема. Учитель, когда вас не станет... не воспользуются ли другие страны этой возможностью, чтобы напасть на нас?
Улыбка Хаширамы стала ещё теплее и одобряющей.
Сенджу Тобирама, стоявший рядом, тоже усмехнулся.
— Уже то, что ты об этом задумался, говорит о твоей преданности деревне. И да, такая вероятность существует. Но нам нечего бояться.
Он смерил Юя серьёзным взглядом.
— На данный момент Коноха превосходит любую из пяти великих деревень по числу шиноби. Можешь не сомневаться, нам не страшны происки соседей.
Юя промолчал.
«Ну да, ну да... — мысленно скривился он. — Войну-то вы выиграли, вот только победа досталась слишком дорогой ценой: вы-то, уважаемый будущий Второй, её не пережили...»
Вслух такое, разумеется, произносить было нельзя — тут же на опыты пустят. Оставалось лишь понуро кивнуть.
Хаширама с улыбкой принял его молчаливое согласие. Он уже видел перед внутренним взором грядущее величие и мощь Конохи.
Как жаль, что ему самому не суждено было это застать.
В отношении техники Эдо Тенсей, разработанной Тобирамой, братья были непреклонны: живые — для живых, мёртвые — для мёртвых. Тревожить вечный сон усопших — кощунство. Тобирама даже подумывал уничтожить все записи об этом дзюцу, стереть само его упоминание. Но его останавливал страх. Страх, что однажды Коноха ослабнет и падёт под натиском врагов. И тогда, если найдётся тот, кто владеет Эдо Тенсей, они с братом смогут вернуться и помочь. Лишь поэтому он не уничтожил свиток.
— В общем-то, это всё, что я хотел сказать о деревне, — произнёс Хаширама и повернулся к молчавшей всё это время Узумаки Мито. — Прости меня. Я не был хорошим мужем. Тебе придётся идти дальше в одиночестве.
Мито холодно взглянула на него.
— Хмф. А ты о себе возомнил, однако. Я вышла за тебя лишь по просьбе клана.
И это было правдой. Их брак с самого начала был сугубо политическим союзом. Взамен клан Узумаки получил право основать собственную скрытую деревню в небольшой стране. Если бы у других кланов был выбор — присоединиться к Конохе или основать своё селение, — многие выбрали бы второе. Другой вопрос, хватило бы у них сил, чтобы удержать эту независимость.
Сила клана Узумаки сама по себе была невелика, но после того как Мито стала женой Хаширамы, всё изменилось. Коноха и Узушиогакуре стали союзниками. Со слабыми противниками клан мог справиться сам, а сильные трижды думали, прежде чем нападать, — ведь за спиной Узумаки стояла вся мощь Деревни, Скрытой в Листве.
Хаширама тепло улыбнулся жене.
— Что ж, это даже к лучшему. Когда я умру, если встретишь достойного человека — выходи за него замуж. Я не буду в обиде.
Глаза Мито мгновенно покраснели.
— Не твоё дело! Вот умрёшь сегодня, а я завтра же выйду за первого встречного! Назло тебе!
Хаширама оглушительно расхохотался.
Он говорил от чистого сердца. Вот только он забыл: какая женщина, делившая ложе с самим Богом Шиноби, сможет потом взглянуть на другого мужчину? Как и было предначертано, Узумаки Мито до конца своих дней осталась одна.
— Позаботься о Цунаде, — обратился Хаширама к брату.
Тобирама кивнул. У их маленькой внучки была мать, но не было отца, и слова Хаширамы были не пустым звуком.
Затем он вновь посмотрел на Юя.
— Ты нравишься этой девчонке. Если будет возможность, когда вырастешь — женись на ней, ха-ха-ха!
Лицо Юя помрачнело, а вот Узумаки Мито тут же начала закатывать рукава.
— А ну прекрати! Не лезь не в своё дело! Будущую жену для нашего Юя я выберу сама!
Хаширама снова залился весёлым, раскатистым смехом.
Так они и сидели — трое взрослых и ребёнок, — болтая о пустяках, и то и дело в комнате раздавался дружный хохот. Тобирама с помощью Хирайшина сгонял за выпивкой и закусками, и только Юя заметил, как блестели от влаги глаза будущего Второго Хокаге.
Когда пир подошёл к концу, Хаширама начал выпроваживать гостей. Он не хотел, чтобы они видели его последние мгновения.
Но никто, разумеется, не ушёл.
Вздохнув, Хаширама покорился и продолжил ждать, когда его время иссякнет.
Позже он снова спросил Юя, каким тот видит будущее Конохи. Что бы он сделал, став Хокаге через десять лет, чтобы укрепить деревню?
Юя молчал недолго, а затем выложил всё как на духу. Реформы. И открытость внешнему миру.
Нужно менять саму систему шиноби, выделив их в отдельную военную касту. Армия, офицеры — пожалуйста. Но никакого права на торговлю, никакой борьбы за власть и влияние с гражданскими. Хочешь зарабатывать деньги — уходи из рядов шиноби и становись купцом.
Нужно менять и коммерческую модель. Раньше торговцы извне привозили в Коноху караваны с товарами. Но ведь деревня и сама способна производить многое. Коноха должна выйти на мировую арену, продавать свои товары за пределы страны.
Разумеется, Юя рассказал лишь малую часть. Например, об армии. В его мыслях шиноби вообще не должны были иметь права касаться политики, но он понимал, что сейчас это невозможно — здешние воины не были чистыми солдатами. Но вот систему рангов он бы изменил не задумываясь. Генин, чунин, джонин — слишком примитивно, такой путь не сулит развития. Куда лучше детальная иерархия, от командира отряда до генерала армии.
И, конечно, экономика. У Конохи был отличный потенциал. Расположенная в Стране Огня, имеющей выход к морю, она могла наладить морскую торговлю со Странами Воды, Земли и Молнии.
А что до Страны Ветра?.. Нищая страна, сплошные пески, какие там, к чёрту, деньги. К тому же, со Страной Ветра возможны были лишь сухопутные перевозки, медленные и неэффективные. Так что она была далеко не в приоритете.
Впрочем, всё это — дела будущего. Что толку говорить о том, кто станет Хокаге через десять лет...
«Второй, вы бы хоть следующий год пережили...» — снова подумал Юя.
А Хаширама, Тобирама и Мито слушали его, затаив дыхание. Они и представить не могли, что в голове у этого ребёнка уже сложился столь чёткий и проработанный план. Да, многие детали требовали осмысления, но для мальчика его лет это было более чем достаточно.
Теперь Хаширама был спокоен.
Позже, в мягком свете вечерних сумерек, он ощутил, как на него наваливается непреодолимая усталость. Попрощавшись с близкими, он уснул, чтобы уже не проснуться.
Узумаки Мито не сдержалась и зарыдала в голос. Юя отвернулся, не в силах смотреть на это. Как бы то ни было, если бы не Хаширама, подобравший его когда-то, он бы умер от голода на улице. Такое не забывается. Этот долг он пронесёт через всю жизнь.
А Сенджу Тобирама подошёл к телу брата, вылил на него остатки саке из бутылки, а затем сложил печать. Тело беззвучно ушло под землю.
Вечером шестнадцатого года эры Конохи Сенджу Хаширама погрузился в вечный сон.
В ту же ночь лес, окружавший деревню, преобразился. Деревья начали безудержно расти, сплетаясь друг с другом. Те, что прежде могли обхватить двое, раздавались вширь так, что их не обняли бы и трое, и десять... и вот уже и сотне человек не сомкнуть рук вокруг исполинских стволов.
Эти гигантские деревья создали невиданный лесной массив, раскинувшийся на сотни ли вокруг.
Сенджу Тобирама, принявший пост Второго Хокаге, своим первым указом объявил эту зону запретной и дал ей имя:
Лес Смерти.