Глава 12. Последняя воля
Тело Сенджу Хаширамы было за гранью понимания. Его клеточная активность была настолько чудовищной, что позволила Мадаре, всего лишь откусившему кусок его плоти, не только выжить, но и в итоге отрастить на собственной груди живое лицо Первого Хокаге.
В теории, эта невероятная регенерация должна была служить Хашираме вечной защитой.
Но та битва была слишком сокрушительной.
Хаширама получил тяжелейшие раны, и его клетки, пытаясь спасти хозяина, бросились в яростную атаку — они непрерывно поглощали другие, поврежденные, зараженные и отмершие клетки в его теле. Именно благодаря этому он смог так быстро восстановиться. Каждый атом его существа работал на исцеление.
Вот только, однажды начавшись, этот процесс уже не мог остановиться.
Проще говоря, клетки, спасавшие жизнь Хаширамы, вошли во вкус. Они обрели пагубную привычку — пожирать. И даже когда тело заполнили новые, абсолютно здоровые клетки, старые продолжали их истреблять.
Бесконечное уничтожение не оставляло молодым клеткам пространства для жизни, но запредельная жизненная сила Хаширамы заставляла их зарождаться снова и снова. Этот порочный круг непрерывного рождения и истребления истощал его изнутри.
Когда Юя осознал суть происходящего, в его памяти всплыл диагноз из прошлой жизни: лейкемия.
Лейкоциты в теле человека — мощное оружие против внешних патогенов и инфекций. Но когда их становится слишком много, когда они, впитав в себя силу бесчисленных побед, перестают умирать в положенный срок, они начинают уничтожать самого носителя.
Как же это было похоже на болезнь Хаширамы! Если бы не его уникальные клетки, он бы погиб в той битве. Но теперь именно они, эти слишком ретивые защитники, вели его к гибели. Иммунная система Первого Хокаге, должно быть, уже почти полностью разрушена… Иначе как объяснить то, что случайная утечка чакры превратилась в его собственном доме в целое дерево?
Но… Понимание сути проблемы не давало ответа на главный вопрос.
Юя не знал, как его спасти.
Он не был ниндзя-медиком! Он не владел искусством врачевания! А плод, что он съел, был Плодом Золота, а не всемогущим Плодом Опе-Опе!
Юя похолодел. Он вскинул голову и, глядя на Хашираму, выпалил:
— Учитель, сколько вам осталось?!
Хаширама задумчиво потер подбородок и ответил со спокойствием, от которого делалось дурно:
— Хм-м-м… Пожалуй, около полугода.
Сидевшая рядом Узумаки Мито лишь неодобрительно поджала губы. Что за учитель, что за ученик… один без обиняков спрашивает, другой отвечает. Разве в такие моменты не положено утешать друг друга?
Но Юя был в панике. Если Хаширама умрет, как же он будет развиваться? У него всего-то пятьсот килограммов золота — этого и на один зуб не хватит! Как с таким мизером раскрыть всю мощь своего тела? Как достичь Пробуждения? Как стать сильнее?!
— Учитель, вы не можете умереть! — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать.
Хаширама удивленно моргнул, а затем тепло рассмеялся:
— Надо же. Не ожидал, что твоей первой мыслью будет именно это.
Юя сжал губы и произнес, стараясь придать голосу твердость:
— Учитель, если с вами что-то случится, хрупкий мир, что вы создали, тут же рухнет.
Улыбка сошла с лица Хаширамы. Он тяжело вздохнул.
— Я знаю. Но ничего не могу поделать.
Он ведь не мог из-за слов Юя превентивно уничтожить остальные четыре великие деревни? Такая жестокость лишь разожгла бы пожар мести, который вспыхнул бы с новой силой после его смерти.
На лбу Юя выступил холодный пот. Он-то прекрасно знал, что начнется, когда грянет новая война. На поле боя отправят даже таких детей, как Учиха Итачи, — что уж говорить о нем самом. (И хотя бедолагу Итачи подставил собственный отец, Учиха Обито и его поколение тоже были совсем юнцами, когда их бросили в самое пекло).
Отправиться на войну, толком не окрепнув… Нет, только не это…
Но Хаширама не читал его мыслей. Он решил, что мальчик просто переживает за него, и ободряюще улыбнулся:
— Не тревожься обо мне. Каждый шиноби с самого детства готов к тому, что может умереть в любой момент. По правде говоря, я должен был погибнуть еще в той битве с Мадарой. То, что я прожил так долго после нее, — уже огромная удача.
Юя замолчал. После долгой паузы он тихо спросил:
— Учитель… когда вы умрете… можно не проводить похороны?
Хаширама на мгновение замер, а затем снова рассмеялся, на этот раз как-то надломленно, с горечью.
— Вот уж не думал… Не зря ты мой ученик. Мы с тобой мыслим одинаково.
И тут Юя все понял. Хаширама позвал его, чтобы отдать последние распоряжения.
— Как твой наставник, я оказался никудышным, — вздохнул Хаширама. — Поэтому сейчас мне даже немного стыдно о чем-то тебя просить, ха-ха-ха…
Глядя на его нарочито бодрый смех, Юя почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Как ни крути, они прожили под одной крышей несколько лет. Невозможно было не привязаться.
— Кхм, — откашлялся Хаширама. — В общем, Юя… Учитель из меня так себе, но я должен тебя попросить. Когда я умру, не устраивай пышных церемоний. Не позволяй никому найти мое тело. И еще… Не говори Цунаде.
Юя молча и твердо кивнул.
— Кажется, эта пострелёныш в последнее время что-то заподозрила, — со вздохом продолжил Хаширама. — Постоянно ходит за мной по пятам. Что сказать, вся в деда.
Юя мысленно закатил глаза. «Заподозрила она, как же! Да эта мелюзга просто заразилась вашими дурными привычками, учитель. Вот и всё».
— Но скоро я уже не смогу о ней заботиться. Ее отец погиб рано… В будущем тебе придется присмотреть за ней.
Юя замер. Этого он и впрямь не знал. Выходит, Цунаде росла без отца?
Он кивнул. Забота о маленькой девочке не казалась ему непосильной ношей.
— А теперь самое главное… — Хаширама вдруг выпрямился, и веселое благодушие вмиг слетело с его лица. Он взглянул на Юя в упор, и в его глазах блеснула сталь. — Готов ли ты отдать всё ради деревни?
Юя застыл, словно его ударило молнией. Ответ сорвался с губ почти инстинктивно:
— Я… я…
К счастью, он вовремя опомнился и захлопнул рот.
Хаширама тяжело вздохнул, и гнетущая аура вокруг него тут же рассеялась.
— Юя, хоть ты и пришел в Коноху как беженец, спасаясь от войны, для меня… — он посмотрел на мальчика с какой-то отцовской печалью, — ты тоже часть этой деревни.
Юя молчал. Затем он низко поклонился, коснувшись лбом прохладного татами.
— Учитель, прошу, говорите прямо.
Хаширама спокойно смотрел на него сверху вниз, а потом вдруг снова расхохотался.
— Ха-ха-ха, ну что ты так напрягся, поднимайся! На самом деле, я хочу попросить тебя о простом…
Он улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли фальши.
— Ты… хочешь стать Хокаге?
Юя окаменел. Ледяной, ни с чем не сравнимый ужас сковал его изнутри.
Губы мальчика задрожали. Он сделал глубокий вдох и в одно мгновение прокрутил в голове все истории, что когда-либо слышал о политике и интригах в своем прошлом мире. Затем он открыл глаза и, глядя прямо на Хашираму, отчетливо произнес:
— У меня нет поддержки клана. Меня никогда не выберут.
Юя знал: прямой отказ стал бы для него приговором. Беженец извне, проживший несколько лет с самим Первым Хокаге, но так и не проникшийся преданностью деревне… Этого уже было достаточно для подозрений. А если бы он в такой момент заявил, что пост Хокаге ему совершенно неинтересен…
О, это был бы крайне любопытный поворот.
Ведь тогда возник бы один очень простой и очень страшный вопрос.
«А что же… тебе интересно?»