Глава 228
. Совет высшего командования
Ватанабе Мус тоже вернулся в деревню. До этого он был занят тем, что «выгуливал» молодняк — взял группу свежеиспеченных генинов Югакуре и разнес с ними одну из точек Подпольного Рынка на территории страны, давая новичкам понюхать пороху.
И вот, Шангуань Мо в очередной раз созвал всех ключевых фигур Югакуре на экстренное совещание.
Впрочем, «всех» — это громко сказано. В отличие от Конохи, где Джонинами можно мостить дороги, в Югакуре верхушка была немногочисленной. Раз-два и обчелся. Ли, к тому же, сейчас отсутствовала — она находилась в столице Страны Горячих Источников, выполняя роль Ниндзя-Защитника при даймё.
Поэтому в комнате присутствовали лишь трое, помимо самого лидера:
Тянь Фэн — Джонин, представитель Югакуре в Стране Рисовых Полей.
Сабуро — Токбецу Джонин (специальный джонин), глава административного аппарата деревни.
Ватанабе Мус — Джонин, глава АНБУ Югакуре.
Заперев двери и оглядев собравшихся, Шангуань Мо едва сдержал смешок. Троица сидела и молча пялилась друг на друга, напоминая школьников перед директором.
«Так, соберись. Ты босс. Серьезный босс. Не ржать», — приказал он себе.
Мысленно сосчитав до трех, он прошел к главному креслу, сел и обвел присутствующих тяжелым взглядом.
— Тему собрания я озвучивал заранее. Что вы думаете о текущей ситуации в мире шиноби?
Тянь Фэн, Сабуро и Мус переглянулись. Глаза у них были по пять копеек, но рты оставались на замке. Повисла неловкая, звенящая тишина.
Тянь Фэн был в легком ступоре.
«Когда я был Чунином, никто меня о геополитике не спрашивал!» — панически думал он.
Сабуро тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Они — солдаты. Исполнители. Шангуань Мо всегда просто давал задачу, пусть даже самую безумную, а они стискивали зубы и выполняли. К этому все привыкли. Но анализировать расстановку сил в мире?
«Я, мать твою, Специальный Джонин! Какой, к чертям, анализ мировой политики? Я что, похож на стратега?» — мысленно возмущался Сабуро, мечтая провалиться сквозь землю.
Лишь старый лис Ватанабе Мус, уловив необычную серьезность в тоне молодого лидера, заподозрил неладное. Десятилетия опыта давали о себе знать — он нутром чуял приближение бури.
Немного поразмыслив, Мус нахмурился. Он вспомнил недавний отчет, которому Шангуань Мо уделил подозрительно много внимания.
Он посмотрел прямо в глаза лидеру и произнес низким, хриплым голосом:
— Господин, вы ведь имеете в виду исчезновение Третьего Казекаге, не так ли?
Услышав это, Тянь Фэн вскинул бровь, а зрачки Сабуро сузились. До них начало доходить.
— Старая школа, — удовлетворенно кивнул Шангуань Мо, и уголок его губ дрогнул в полуулыбке. — Сразу чувствуешь, откуда ветер дует.
Хотя Мус и добавил в конце вопросительную интонацию, Шангуань Мо слышал в его голосе твердую уверенность.
Впрочем, этого было недостаточно. Мо не винил своих подчиненных в тугодумстве. Если бы он сам не знал сюжет наперед, черта с два он бы догадался, что Третья Мировая Война Шиноби разгорится из-за такой нелепости, как пропажа одного человека.
Причина казалась абсурдной, но именно исчезновение Третьего Казекаге станет той искрой, что взорвет пороховую бочку. Эта война, по сути, была прямым продолжением Второй — те же нерешенные вопросы передела ресурсов, те же старые обиды, помноженные на амбиции.
Для внешнего мира всё выглядело как хаос. Но Шангуань Мо знал: за кулисами дергает за ниточки Черный Зецу.
Если память ему не изменяла, хронология событий будет такова: Сасори делает из Казекаге марионетку. Сунагакуре в панике ищет своего лидера несколько месяцев. Не находит. Народ начинает роптать. Верхушка Песка, чтобы не потерять власть и лицо, делает ход конем — валит всё на Коноху.
«Коварная Коноха убила нашего любимого Казекаге!»
Идеальный план. Ненависть к Листу у жителей Песка в крови. Обвинить их — самый простой способ сплотить нацию и отвлечь от внутренних проблем. А раз обвинение брошено, а Каге «убит», война становится делом чести.
Суна атакует Коноху. А дальше в игру вступают остальные. Ива и Кумо, только и ждавшие момента, чтобы вцепиться в глотку ослабевшей Стране Огня, с радостным воем присоединятся к банкету.
Очнувшись от размышлений, Шангуань Мо увидел три пары глаз, устремленных на него с тревогой и ожиданием. Он расслабился. В конце концов, терять им особо нечего. Вся сила Югакуре держалась на его Призывных Зверях и его личной мощи. Почему бы не рискнуть?
— Как только закончится этот год, мир погрузится в хаос, — ровным голосом произнес он.
Троица замерла, переваривая услышанное. Не давая им опомниться, Мо продолжил, раскладывая карты на стол:
— Пламя войны охватит почти весь континент. Это уже не будут мелкие стычки на границах. Кумогакуре захочет оторвать кусок от плодородных земель Страны Огня. А чтобы добраться до Листа, их армиям придется пройти через нас, через Страну Горячих Источников. Да, мы доказали, что Югакуре — это кость в горле, которой можно подавиться, да и грабить у нас особо нечего. Кумо не станет делать нас главной целью. Но надеяться, что мы сможем просто отсидеться в стороне, пока вокруг бушует пожар — это наивность, граничащая с глупостью.
В комнате повисла гробовая тишина.
Никто из них не усомнился в словах Шангуань Мо. Пусть ему не было и двадцати, но его интеллект и прозорливость давно заставили всех забыть о его возрасте.
Тянь Фэн и Сабуро наконец поняли, к чему был этот вопрос. Если надвигается буря такого масштаба, значит, нужно готовить корабль к шторму заранее.
Но во взглядах обоих читался немой вопрос: «А мы-то тут при чем?»
Они не были стратегами. Их лица выражали откровенное недоумение: зачем нас позвали думать, если можно просто приказать? «Скажи, кого убить или что построить, и мы сделаем», — читалось в их глазах.
Шангуань Мо прекрасно видел этот немой диалог, но мог лишь мысленно вздохнуть. Вмешиваться в войну Великих Деревень, пытаясь урвать свой кусок пирога — это хождение по лезвию бритвы. Ему нужен был коллективный разум. Как говорится, одна голова хорошо, а три сапога… то есть, три помощника — лучше. Планировать выживание и обогащение в одиночку, сидя в башне из слоновой кости, было бы ошибкой.