Глава 79. Именно такого эффекта я и добиваюсь
— Вот список кандидатов на этот экзамен на звание чунина, Сакумо.
Хирузен Сарутоби медленно, словно взвешивая каждое слово, пододвинул папку с документами к человеку, сидевшему напротив. Лицо Третьего Хокаге, изборожденное морщинами, как кора старого дуба, выражало глубокую озабоченность.
— Дело чрезвычайной важности, — продолжил он, попыхивая своей неизменной трубкой. — Я долго размышлял, взвешивал все «за» и «против», и пришел к выводу: я хочу, чтобы за проведение экзамена отвечал именно ты.
Белый Клык, легендарный герой Конохи, чье имя заставляло врагов трепетать, не спешил протягивать руку к бумагам. Его взгляд, холодный и острый, как лезвие его знаменитого клинка, оставался неподвижным.
— Я слышал, что Седьмая команда тоже подала заявку на участие, — голос Сакумо звучал ровно, без тени эмоций, словно он говорил о погоде, а не о собственном сыне. — Есть ли у Третьего Хокаге какие-то особые распоряжения на их счет?
Хирузен, собиравшийся набить трубку свежим табаком, на мгновение замер. Его пальцы, привычно разминавшие сухие листья, замерли, а затем он всё же чиркнул спичкой. Густое облако ароматного дыма окутало его голову.
— Похоже, Какаши уже успел тебе всё разболтать... — старик глубоко затянулся, глядя куда-то сквозь собеседника. — Что ж, это действительно была просьба Минато.
Хокаге перевел взгляд на Белого Клыка, пытаясь разглядеть в его глазах хоть какой-то отблеск отеческих чувств.
— Изначально я планировал, что они пойдут на экзамен только в следующем году... Сакумо, ты — отец Какаши. Последнее слово должно остаться за тобой. Если ты против, я немедленно извещу Минато. Еще не поздно всё отменить.
В этот момент их взгляды встретились.
Хирузен Сарутоби напоминал старого льва — величественного, мудрого, чья былая ярость сменилась снисходительностью, но чья мощь всё еще ощущалась в каждом движении.
Глаза Белого Клыка были иными. Они были подобны зеркальной глади глубокого колодца — ни ряби, ни бликов, ни радости, ни печали. Казалось, он познал истинную суть этого мира и теперь смотрел на него с абсолютным безразличием. Раньше в этом взгляде можно было прочесть уважение, почтение и даже искреннее восхищение своим лидером. Но теперь... теперь там была лишь пустота.
— Им пора познать, насколько жесток этот мир, господин Третий Хокаге, — медленно произнес Сакумо, и в его голосе промелькнула едва уловимая сталь. — Как отец, я, конечно, беспокоюсь. Но птенцы должны расправить крылья, если хотят летать. Я не могу и не собираюсь контролировать его всю жизнь.
Уголок губ Белого Клыка едва заметно дрогнул в подобии улыбки.
— Я... доверяю решениям Третьего Хокаге.
— Хм... пусть будет так, — кивнул Хирузен, заметно расслабившись. — Эти трое ребят очень стараются. Я прикажу своим людям присматривать за ними. В конце концов, это дети Конохи. Они — наше будущее.
— Тогда я поблагодарю вас от имени Какаши, господин Третий. Я немедленно приступлю к подготовке необходимых мероприятий.
Сакумо коротко поклонился.
— Иди, — бросил Хокаге.
Когда дверь за Белым Клыком закрылась, Хирузен еще долго смотрел на нетронутую стопку бумаг на столе. Тишина в кабинете стала почти осязаемой.
— «Не могу контролировать»... значит, — прошептал он в пустоту, и в его голосе послышалась бесконечная усталость. — А ведь ты тоже вырос на моих глазах, Сакумо...
*
Пятое июня. Раннее утро, шесть пятнадцать.
В доме Хидэки царила уютная семейная атмосфера. «Семья из трех человек» — сам Хидэки, Куми и Теруми Мэй — собралась за обеденным столом. Завтрак был простым, но сытным: горячие булочки баоцзы, хрустящие палочки из теста ютяо, ароматная пшенная каша и жареные яйца. Идеальный баланс калорий для начинающего ниндзя.
— Ешь побольше, тебе нужны силы, — Куми с заботливым видом положила в тарелку Хидэки, которого она в шутку величала «главой семьи», дополнительное яйцо. А затем, как бы невзначай, спросила: — Сегодня есть какие-нибудь задания?
В этот миг мозг Хидэки мгновенно перешел в режим «сверхвосприятия». Мысли закрутились в голове со скоростью сюрикена: «Что она задумала? К чему этот вопрос? Какова её истинная цель? Что именно она хочет выведать?!»
За год жизни под одной крышей Хидэки научился одной важной истине: как шиноби, он должен быть начеку всегда, даже когда перед ним стоит тарелка с кашей.
— Пока не знаю, — выдал он максимально нейтральный и осторожный ответ.
— Хм... Ну, если заданий не будет, постарайся вернуться пораньше, — Куми нежно улыбнулась. Её улыбка была настолько обезоруживающей, что вся бдительность Хидэки, выстраиваемая месяцами, начала стремительно рушиться.
— Э-э... Хорошо, сестрица Куми.
В шесть тридцать утра Хидэки уже покинул дом. Его целью был Третий тренировочный полигон. Вчера он успешно опробовал две техники Стихии Земли и остался весьма доволен собой. Теперь он надеялся застать «старика» и выяснить, сможет ли он совершить еще один качественный скачок в развитии до начала экзамена.
Как только дверь за парнем закрылась, атмосфера в доме мгновенно изменилась.
— Тебе следовало сказать ему... Мэй-тян. Если ты промолчишь, как он узнает? — вздохнула Куми, глядя на девочку.
Теруми Мэй оставалась на удивление спокойной. Возможно, девочки в этом мире взрослели гораздо быстрее мальчиков.
— Он узнает в свое время, разве нет? — ответила она, и в её глазах промелькнула недетская серьезность. — К тому же, я сама не уверена, случится ли это на самом деле... Лучше пока перестраховаться.
— Ох, ты у меня такая... — Куми ласково потрепала Мэй по волосам. В этот момент они действительно напоминали родных сестер.
Тем временем Хидэки, прибавив шагу, уже добрался до места назначения.
— Старик... небось, еще дрыхнет, — пробормотал он, оглядывая пустую поляну.
Не теряя времени, он решил начать самостоятельную разминку. Сегодня в его планах значились тренировки по гендзюцу — области, которая в Седьмой команде была, мягко говоря, в загоне.
Их боевой стиль уже обрел четкие очертания. Какаши был мастером ближнего боя — с таким-то отцом, который уже вовсю дышал в затылок самому Хокаге, по-другому и быть не могло. Иллюзии его не интересовали.
Обито отвечал за среднюю и ближнюю дистанции. Благодаря Шарингану, невероятному динамическому зрению и филигранному контролю чакры, Учиха априори не мог быть посредственностью. Иногда он использовал гендзюцу, и Хидэки не раз напоминал ему, что иллюзии — это грозное оружие. Талант у Обито был, и немалый.
Но Обито, в силу своего упрямства, считал гендзюцу «скучными фокусами для слабаков». Ему подавай Стихию Огня! Ему нужно, чтобы всё горело и полыхало! И что самое пугающее — Фугаку, похоже, действительно не спешил обучать его тонкостям иллюзий.
Так что надеяться на то, что Обито станет «лицом» Седьмой команды в плане гендзюцу, не приходилось.
Сам же Хидэки хотел освоить иллюзии прежде всего для того, чтобы укрепить свою духовную составляющую — Стихию Инь. Его амбиции были безграничны: он хотел овладеть всеми пятью стихиями плюс Инь и Ян. Кто бы отказался стать идеальным шиноби?
Будучи попаданцем, он обладал неоспоримым преимуществом: его сила души, или, если угодно, ментальная энергия, была колоссальной. Хидэки подозревал, что родись он в клане Учиха, его Шаринган пробудился бы мгновенно, причем сразу с двумя томоэ в каждом глазу.
Кроме того, гендзюцу могло прикрыть его главную слабость — ближний бой. Хидэки было даже немного стыдно признаться, но без использования ниндзюцу он проигрывал в спарринге даже Куми. Когда на выходных Куми и Мэй тащили его по магазинам, он, разумеется, пытался отмазаться тренировками. Тогда Куми применяла свою «отточенную технику тайдзюцу»: захваты, удушающие и замки, которыми она скручивала Хидэки в бараний рог.
Конечно, стоило ему задействовать чакру — хотя бы тот же Расенган — и он в мгновение ока мог бы перехватить инициативу. Но это было не решение проблемы. Если бы он мог использовать иллюзии, ему не нужно было бы убивать врага взглядом, достаточно было бы создать мимолетное замешательство в пылу схватки. Как тогда, в бою с Теруми Кэндзиро. Пусть то было «физическое гендзюцу», результат превзошел все ожидания.
Именно такого эффекта Хидэки и добивался.
— Жаль, Юхи Куренай еще не выпустилась из академии, — проворчал он себе под нос, — а то можно было бы попробовать найти «короткий путь» в обучении.
Хидэки сложил серию печатей. Восемь знаков. Базовое гендзюцу ранга C: Техника Разума Лисицы. Она заставляла цель незаметно для самой себя ходить кругами на одном месте. И... всё.
Бесполезная техника для сильных шиноби, которую к тому же было довольно трудно освоить новичкам. Единственный плюс — она действовала на группу людей. Обычного обывателя обмануть было легко, но любой мало-мальски грамотный ниндзя развеял бы её в два счета.
— Фу-ух...
Процесс сложения печатей и активации занял считанные секунды. Без живой цели трудно было судить о результате, но Хидэки чувствовал, что всё прошло как по маслу. Однако не успел он насладиться моментом триумфа...
Бам!
Огромный кулак, размером с добрый мешок песка, обрушился прямо на макушку парня. От боли у Хидэки искры из глаз посыпались, а слезы сами собой навернулись на веки. Но тело сработало на инстинктах.
И нет, это не был мастерский ответ в тайдзюцу.
Пш-ш-ш!
Классическая дымовая шашка в сочетании с Техникой замещения — и Хидэки материализовался уже в восьми метрах от места нападения. Его пальцы замелькали, складывая печати для самого мощного ответа в его арсенале.
— Стихия Воды: Жесткий Вихревой Водяной Клинок!!!
Водяной поток, закручиваясь в форме смертоносного копья, мгновенно сформировался в его руке. Но именно в этот момент он разглядел нападавшего.
Неопрятный, взъерошенный, задирающий голову, чтобы сделать глоток из бутылки... Ну конечно, кто же еще, как не этот старый хрыч!
Хидэки облегченно выдохнул. Перестарался, бывает. Будь на месте старика Кушина, он бы уже лежал в глубоком нокауте. Но со стариком всё было иначе. Хидэки даже не стал прекращать подачу чакры, предвкушая, какое шоу со Стихией Земли устроит этот ворчливый дед.
Однако реакция старика была странной. Он словно замер на мгновение, глядя на Хидэки, использующего это дзюцу. В его глазах отразились какие-то древние, давно похороненные воспоминания...
— ...Второй брат?