Глава 9 - Стихия Дерева: Рождение Лесного Мира
Каким бы ни был итоговый исход этой битвы, сама весть о том, что Хагоромо Гэнгецу в одиночку вступил в бой с Пятью Каге, убив Первого Мизукаге и искалечив Первого Райкаге, молнией пронесётся по миру шиноби и вызовет небывалый бурю.
Даже десятилетия спустя, когда свет Пяти Каге всё так же будет озарять весь мир, найдутся те, кто с упоением станет пересказывать подробности этой грандиозной битвы, навсегда вошедшей в хроники истории.
И в этом предании даже великий Сенджу Хаширама, подобно своим прежним врагам, станет лишь величественным фоном, оттеняющим неоспоримое могущество главного героя — Хагоромо Гэнгецу.
В эту самую минуту Хаширама не мог знать, как потомки оценят сегодняшний день. Однако, когда Гэнгецу с лёгкой ухмылкой упомянул, что собралась вся пятерка правителей, основатель Конохи осознал: слава его противника не угаснет даже в случае гибели.
И всё же, хотя Гэнгецу возносил своё имя, попирая ногами репутацию Каге, Сенджу Хаширама не затаил обиды. On ответил искренней и тёплой улыбкой:
— Если не считать Мадару, ты, Гэнгецу, — самый достойный соперник из всех, кого я встречал.
«Даже на краю гибели не упустит случая похвастаться своими чувствами, — мысленно усмехнулся Гэнгецу. — Верно говорят: Хаширама и Мадара — вот где настоящая любовь».
Он едва заметно скривил губы и, не упустив возможности бросить тень на Учиху Мадару — заносчивого типа с вечно задраным носом, которого Гэнгецу терпень не мог, — небрежно заметил:
— Мадара куда более радикален, чем я. И то, что произошло сегодня, повторится снова. Будь я на твоём месте, Хаширама, я бы подготовился заранее.
Хаширама на мгновение нахмурился, но тут же озарился уверенностью:
— Мадара уже не тот, что прежде. Ныне он — часть нашей большой семьи под названием Коноха. Я верю ему.
«Что ж, блажен, кто верует».
Гэнгецу лишь покачал головой, не желая тратить попусту слова.
Увидев это, Хаширама мгновенно подобрался, взгляд его стал предельно строгим и суровым:
— Гэнгецу… ты слишком силён. Ради идеалов, к которым мы все стремимся, прости меня, но сегодня я обязан оборвать твою жизнь.
Любая словесная эквилибристика в такой момент была бессмысленна. Гэнгецу спокойно кивнул:
— Нападай.
Хлоп!
Хаширама стремительно сомкнул ладони.
Величайшая битва эпохи официально началась.
— Стихия Дерева: Рождение Лесного Мира!
Прекрасно зная, на что способен Гэнгецу, Хаширама не стал терять ни секунды и с первого же хода обрушил свою козырную технику.
В то же мгновение земля вокруг Сенджу на сотни метров окрест заходила ходуном и покрылась глубокими трещинами, будто от мощнейшего землетрясения. Из разломов с оглушительным треском вырвались исполинские стволы, которые с невероятной скоростью устремились ввысь, расправляя густые кроны.
За какой-то миг прежний ландшафт исчез, уступив место бескрайнему, непроходимому лесу.
Увидев это великолепие, все шиноби за пределами поля боя — кроме жителей Конохи — погрузились в оцепенелое молчание.
Легендарный Мокутон Бога Шиноби.
Для мастеров той эпохи эти гигантские деревья были не просто техникой, а неизгладимым кошмаром, выжженным в памяти.
Сколько бы Улучшенных Геномов ни хранил в себе Хагоромо Гэнгецу, даже все они, вместе взятые, уступали по силе и величию единственной в своём роде Стихии Дерева Сенджу Хаширамы.
Сколько шиноби просыпалось по ночам в холодном поту от снов, в которых пред ними представал непобедимый Хаширама, восседающий на вершине исполинского деревянного Будды и попирающий весь мир!
— Дерево, значит… — тихо прошептал Гэнгецу, стоя посреди бурлящего лесного океана.
Огромная смыкающаяся крона уже заслонила небосвод, и лишь редкие, узкие лучи солнца пробивались сквозь листву, ложась золотистыми пятнами на его руки. Из всех Улучшенных Геномов Стихия Дерева стояла обособленно. За исключением самого Хаширамы, ни один член клана Сенджу — ни до, ни после — не смог естественным образом пробудить в себе Мокутон.
В своё время Гэнгецу испробовал сотни комбинаций чакры Земли и Воды, но так и не достиг успеха. По его мнению, уникальность Мокутона Хаширамы кроется в том, что тот являлся перерождением Асуры. Без клеток самого Сенджу овладеть этой стихией было попросту невозможно.
Свист! Свист! Свист!
Со всех сторон налетел неистовый шквал.
Техника Лесного Мира, едва сформировавшись, тут же явила свои смертоносные клыки.
Гэнгецу быстро окинул взглядом окрестности: вокруг него древние деревья будто ожили, превратившись в узловатые конечности мифических чудовищ. Исполинские ветви и корни с оглушительным гулом устремились к нему с востока, юга, запада и севера.
С небес.
И из-под ног.
Несколько толстенных лиан с грохотом вырвались из-за пластов почвы, пытаясь мертвой хваткой скрутить его лодыжки.
Реакция Гэнгецу была молниеносной. Подпрыгнув высоко в воздух, он ещё в полёте мгновенно сложил печать:
— Стихия Огня: Великое Огненное Уничтожение!
Исполинский пламенный шар, подобный упавшему метеору, вырвался из его груди и с грохотом рухнул на землю, моментально превратившись в ослепительное море огня.
Лес вспыхнул.
Тысячи рвущихся к нему ветвей и корней в секунду обуглились и обратились в пепел.
Однако Гэнгецу не расслаблялся ни на миг.
За границей бушующего пожара деревья продолжали стремительно разрастаться, наползая на огонь плотной зелёной стеной. А в самом центре выжженного пепелища, вопреки смертоносному жару, прямо из раскалённых углей вновь пробились молодые побеги. Спустя пару мгновений они вымахали в исполинские стволы, вступая в неравный бой с яростным пламенем.
Гэнгецу не был удивлён.
Если бы Рождение Лесного Мира можно было разрушить первой попавшейся техникой огня, Стихия Дерева никогда не обрела бы столь устрашающую славу. Огненный шторм нужен был лишь для того, чтобы выиграть пару секунд.
Используя эту паузу, Гэнгецу на пределе скорости устремился к краю разросшейся чащи. Даже он не желал сражаться с хозяином Мокутона на его собственном, идеально подготовленном поле.
Каждое дерево в радиусе действия техники служебло глазами и ушами Сенджу Хаширамы. Разумеется, стремление противника вырваться из ловушки не укрылось от Бога Шиноби.
Очень скоро Гэнгецу почувствовал, как сопротивление леса возросло вдесятеро.
Стволы смыкались, корни сплетались в непроходимые стены. Хозяин техники был уже близко.
Шу-шу-шу!
Монструозные корни и лианы, точно подстёгнутые неведомой силой, слепо ринулись на Гэнгецу.
Он ловко увернулся от хлесткого удара слева, сгруппировался и совершил кувырок назад, выскальзывая из стальных объятий двух смыкающихся стволов. Нависающие сзади корни раскрылись подобно пасти хищного цветка-людоеда, готовые проглотить его целиком.
Взгляд Гэнгецу заледенел.
Хруст! Хруст!
На лес обрушился ледяной шквал.
Преследующие его деревья мгновенно сковало толстой коркой льда, превращая в хрупкие хрустальные изваяния.
— Всё-таки не успел… — прошептал Гэнгецу.
Сквозь облако ледяной крошки он посмотрел на виднеющуюся вдали границу леса, а затем перевёл взгляд на фигуру Сенджу Хаширамы, преградившего ему путь.
Как жаль, что под рукой не оказалось ни одного гигантского призывного зверя, которого можно было бы бросить в топку этого зелёного ада в качестве отвлекающего манёвра.
— Ниндзюцу: Техника Приносящей Тьму!
В бою Хаширама выглядел куда более суровым и холодным, чем в обыденной жизни. Без лишних слов он вновь сомкнул ладони.
В то же мгновение глаза Гэнгецу затянуло непроглядной чёрной пеленой. Весь мир вокруг погрузился в абсолютный мрак, не оставив ни единого лучика света.
Воспользовавшись слепотой врага, тысячи корней и лиан ринулись вперед с удвоенной яростью, затягивая петлю.
Гэнгецу прекрасно понял, что попал под воздействие гендзюцу.
Техника Приносящей Тьму — иллюзия ранга S, созданная Сенджу Тобирамой специально для противодействия Учихам, чтобы лишить их знаменитого Шарингана способности видеть. И сейчас, в руках старшего брата, она сработала идеально.
Гэнгецу никогда не приходилось слепнуть в бою, и овладеть в совершенстве стилем слепого фехтования за пару секунд он не мог.
К счастью, у него оставался ещё один козырь.
И именно в тот момент, когда кольцо из смыкающихся лиан готово было окончательно сжать его тело, Гэнгецу сложил печать.