Глава 312 - Сколько лет, сколько зим, господа
Закат был багровым, словно свежая кровь. Небо стремительно темнело, и сквозь рваные тучи медленно проступал кровавый диск луны. В его зловещем, тусклом свете на земле кипела не менее алая резня, глушившая крики боли и отчаяния.
Хагоромо Гэнгецу, насквозь пробивший второй рубеж обороны Объединённой Армии Ниндзя и окончательно разгромивший его боевой порядок, теперь бешеным вихрем неся смерть, уничтожал позиции резервно-вспомогательных сил.
— Почему... почему его невозможно убить?!
— Он ведь просто человек! Он не Мудрец Шести Путей!
— Не верю! Сдохни, сдохни, тварь!
Шиноби из отрядов поддержки, точь-в-точь как и их павшие предшественники, застывали в священном ужасе. С граничащим с безумием отчаянием они смотрели на мужчину, который неторопливым шагом шел прямо по их рядам, шутя отправляя в полет одного воина за другим.
Потеряв связь с командным центром, они понятия не имели о произошедшем в тылу. Но само неожиданное появление Гэнгецу перед их носом и то, с какой легкостью он собирал урожай их жизней, приводило к единственному леденящему выводу: первый и второй рубежи полностью уничтожены.
И без того сломленные ниндзя, не способные причинить врагу даже царапины и лишённые приказов из штаба, окончательно пали духом.
Звяк!
Кунай в руках одного из шиноби Конохи вылетел из дрожащих пальцев. Зажмурившись, воин уже приготовился принять смерть под блеснувшим лезвием, как вдруг у самого его уха раздался знакомый, исполненный ярости рев:
— А ну... ХВАТИТ С МЕНЯ!
Вслед за криком обрушился ураганный шквал.
Хруст!
Занесенный клинок в мгновение ока разлетелся в мелкую крошку, а инерция чудовищного удара понеслась дальше.
Гэнгецу отбросило назад; его ноги прочертили в земле глубокие борозды, прежде чем он сумел затормозить. Вокруг загремели ликующие возгласы шиноби.
Выпрямившись посреди клубов пыли, Гэнгецу спокойным движением смахнул с одежды грязь и поднял глаза на ту, что нанесла этот удар.
— Цунаде.
Золотоволосая, с карими глазами и фигуры поразительных форм, Цунаде вступила в бой.
Проведя по ней равнодушным взглядом, Гэнгецу огляделся по сторонам.
С оглушительным грохотом раскатистого грома на поле боя возникли Первый Райкаге Эй и Четвёртый Райкаге Эй.
Вспыхнул свирепый порыв ветра — и из него соткались Первый Казекаге Рето и Второй Казекаге Шамон.
Воздух в небесах разорвали оглушительные звуковые удары: это на предельной скорости неслись Первый Цучикаге Ишикава, Второй Цучикаге Му и Третий Цучикаге Ооноки.
Вздымая пенистые волны, на поле ступили Первый Мизукаге Бьякурен, Второй Мизукаге Хоози Гэнгецу и Пятый Мизукаге Теруми Мэй.
Едва ощутимые колебания пространства-времени — и благодаря Технике Летящего Бога Грома перед Гэнгецу возникли Сенджу Тобирама и Минато Намиказе.
И наконец, за спинами Каге раздались тяжелые, чеканные шаги.
Одетый в алые доспехи эпохи Воюющих Царств, суровый и предельно собранный, вперед вышел Сенджу Хаширама.
В этот миг гудевший от битвы край погрузился в абсолютную тишину.
Увидев подкрепление — да еще в лице легендарных правителей пяти Великих Деревень, — уцелевшие шиноби облегченно перевели дух. Они спешно отступали назад, освобождая арену для битвы истинных титанов.
Хагоромо Гэнгецу, стоявшая в самом центре этого живого кольца, окинул пришедших внимательным взором. Не спеша атаковать, он лишь тихо и мягко ухмыльнулся:
— Надо же. Сражались-сражались, а в конце концов всё сводится к той же старой компании.
За исключением нескольких лиц, абсолютно каждый из стоящих перед ним был участником или свидетелем далекой битвы в Долине Павшего Бога.
Снова встретить старых знакомых, когда мир изменился до неузнаваемости, а грань между жизнью и смертью оказалась стерта...
Глядя на истрескавшиеся, исполненные мертвенного холода тела бывших соперников, а затем ощущая собственную плоть, бьющуюся молодыми соками жизни, Гэнгецу изогнул губы в насмешливой улыбке:
— Сколько лет, сколько зим, господа.
Услышав это, все Первые и Вторые Каге — за исключением разве что выходцев из Конохи — невольно уставились на его чересчур молодое лицо.
Хотя из донесений они уже знали о состоянии Хагоромо Гэнгецу и успели морально подготовиться, личная встреча все равно отозвалась у них резкой болью в глазах.
Все они давно истлели в могилах, и лишь он один вернулся к жизни, да еще и в расцвете юности! Одно осознание этого заставляло зубы сжиматься от досады. А тут еще это его «сколько лет, сколько зим»... Из его уст это звучало как откровенная, наглая похвальба.
После краткого молчания Первый Мизукаге Бьякурен — тот самый, что в свое время первым погиб от руки Гэнгецу, — выплюнул ледяным тоном:
— Опять встречаемся, Хагоромо Гэнгецу!
— Бьякурен, давненько не виделись, — с улыбкой отозвался Гэнгецу, переведя взгляд на ослепшего на левый глаз Первого Мизукаге с длинной бородой. — Знаешь, после той битвы я даже немного жалел, что прикончил тебя самым первым. Ты ведь так и не увидал финального акта. И хотя в итоге я потерпел поражение, зрелище вышло поистине грандиозным! Не веришь — спроси у своих приятелей, это явно выходило за рамки твоего убогого кругозора.
Лицо Бьякурена мгновенно потемнело.
Хотя Гэнгецу сокрушался и признавал свое поражение, Мизукаге прекрасно уловил скрытую за этими словами издевку: Гэнгецу открыто помыкал им как единственным неудачником, сдохшим в самом начале боя пяти Каге.
Прежде чем Бьякурен успел открыть рот, Пятый Мизукаге Теруми Мэй произнесла с ледяной угрозой:
— Хагоромо Гэнгецу, надеюсь, у тебя сохранится этот игривый настрой и дальше.
Гэнгецу даже не удостоил её взглядом, лишь бросил через плечо:
— Когда взрослые разговаривают, мелюзге лучше молчать.
«Мелюзге?! Да я уже женщина в самом соку, пережившая возраст для замужества!!» — мысленно взревела Теруми Мэй. С каких это пор Хагоромо Гэнгецу стал настолько ядовит на язык?!
Она уже собралась выдать сокрушительный ответ, но Гэнгецу потерял к ней всякий интерес и повернулся к Первому Райкаге:
— Эй... Я обращаюсь к Первому Эю. Снова здравствуй. Сперва я хотел полюбоваться на твой обрубок вместо руки, но, вижу, Нечестивое Воскрешение всё подлатало. Впрочем, могу глянуть и на Четвёртого Эя. У вас двоих руки отрублены в одном и том же месте — как-никак, дело моих рук.
— Ах ты скотина!! — в один голос рявкнули Первый и Четвёртый Райкаге, вспыхивая от ярости так, что вокруг них заплясали снопы молний.
Гэнгецу понимающе кивнул, словно хваля за хорошее представление, и как ни в чем не бывало переключился на остальных старых приятелей:
— Рето, на твоих преемников будто пало проклятие: дохнут один за другим от нелепых случайностей... Ах да, к гибели одного из них я тоже приложил руку.
— Ишикава, твоей деревне явно не хватает свежей крови. Столько лет прошло, а у вас все еще Ооноки за правителя отдувается...
— Ну а что до тебя, Хаширама... Мы с тобой и так уже несколько раз виделись, так что мне и сказать-то тебе нечего.
Гэнгецу окинул взглядом Первых Каге пяти Великих Деревень. Впервые за долгое время он произнес столь длинную речь.
И правда, как-никак, это была встреча настоящих старых друзей. И он, как единственный выживший и хозяин этого реального мира, просто обязан был проявить гостеприимство: рассказать старым приятелям, как поживают их потомки, и заодно ненароком обмолвиться, что сам он чувствует себя просто отлично.
После своего воскшения Гэнгецу как раз планировал наведаться к могилам этой пятерки: толкнуть душевную речь, принести цветов, навести порядок на кладбище... Ну и, может, сплясать на их костях. Проблема была лишь в том, что у него катастрофически не хватало времени.
Но раз уж судьба свела их лично, грех было не воспользоваться моментом. Можно сказать, одна маленькая мечта наконец сбылась.