Глава 236 - Извлечение души
Ныне клан Сенджу угас, погрязнув в серости и посредственности, — лишь Цунаде одиноко подпирала плечом былое величие. От гордого Клана Учиха после кровавой резни осталась пара братьев. И хотя в последнее время родовитых красноглазых шиноби стало чуточку больше, они, подобно клану Хагоромо, предпочли затаиться в глубокой тени, подальше от ищейка мира ниндзя.
Что же до остальных?..
Великие династии прошлого либо исчезли, либо растеряли былую силу. Клан Узумаки давно канул в небытие, стёртый с лица земли. Клан Хьюга добровольно заковал себя в кандалы «Птицы в клетке»: лишь горстка членов главной ветви бессмысленно плесневеет в стенах Конохи, почти не переступая её порогов. А Клан Кагуя после гибели Кимимаро и вовсе окончательно сгинул.
Окидывая взором весь мир шиноби, Орочимару с досадой понимал: древние и могущественные роды либо вымерли, либо подступиться к ним не представлялось возможным.
Впрочем… нет. Под боком у него оставался ещё один ценный образец.
Карин.
Огненно-рыжие шелковистые волосы, врождённый дар «Око Кагуры» и невероятная способность исцелять телесные раны своим телом — всё в ней кричало о том, что девушка является чистокровным и исключительно талантливым дитём Клана Узумаки.
Прежде он был чересчур увлечён Учихой Саске. Его разум был затуманен вожделенным Мангекё Шаринганом, отчего Орочимару почти не обращал внимания на ленивую в тренировках девчонку, чьи грандиозные резервы всё ещё спали.
Но теперь? Пробудивший Мангекё Шаринган Саске стал недосягаем для Орочимару, чья израненная душа трещала по швам.
А уж поглядев на эту титаническую битву между Сенджу Хаширамой и Хагоромо Гэнгецу, змеиный саннин прозрел окончательно. Наследие крови — вот истинная власть!
Орочимару принял решение. Следующим сосудом для Реинкарнации Живого Трупа станет вовсе не Гурен с её Стихией Кристалла, а Гурен-заменитель — Карин, унаследовавшая небесный дар Клана Узумаки.
Единственная загвоздка заключалась в том, что сперва нужно было выбраться из этого ада живым.
Косясь на бушующих в отдалении исполинов, ничуть не убавлявших напор, Орочимару продолжал делать вид, что увлечён зрелищем. Но за его спиной из-под полы одежд скрытно выскользнула маленькая белая змейка. Совершено бесшумно она поползла прочь, извиваясь между обломками скал.
Однако не успела гадина отползти и на сотню шагов, как с поля боя мгновенно донёсся ослепительный луч. Губительный лазер Стихии Шторма на бешеной скорости пробил оставшуюся пустую оболочку Орочимару и, не теряя смертоносного импульса, устремился прямо к белой змее.
Зрачки рептилии сузились от ужаса. Понимая, что от поистине молниеносного, наделённого самонаведением луча Стихии Шторма не уйти, змея широко разинула пасть. Из её нутра стремительно выскользнуло истинное тело Орочимару.
В то же мгновение лазер испепелил белоснежную чешую, не оставив даже горстки пепла.
Поднявшийся на ноги Орочимару, сохраняя мертвенно-бледный вид, снова посмотрел на поле битвы. В этот момент Хагоромо Гэнгецу как раз бросил на него мимолётный, но исполненный ледяной угрозы взгляд.
— Сражаться на равных с самим Первым Хокаге и при этом находить время, чтобы приглядывать за мной… Какая удручающая вальяжность, — сквозь зубы процедил Орочимару.
Он осознал, что его оценки силы Хагоромо Гэнгецу всё ещё были смехотворно занижены. И чем страшнее становился этот человек, тем скорее следовало убираться.
Змеиного саннина не так-то просто было испугать до паралича. Ум его уже лихорадочно выстраивал новый план побега.
Но все его скрытые движения тут же засекли призывные звери, рассредоточенные вокруг под чутким контролем Риннегана. И, разумеется, сам Хагоромо Гэнгецу.
«Пора заканчивать».
Приняв решение, Хагоромо Гэнгецу резко взвинтил мощи.
Бум! Бум!
После короткого, оглушительного обмена ударами Сенджу Хаширама был вынужден отступить на несколько шагов.
Вдруг воздух разверзся!
Хагоромо Гэнгецу тенью возник за спиной Сенджу Хаширамы и мёртвой хваткой сжал его плечо. Будучи бессмертным воплощением Нечестивого Воскрешения, Хаширама не боялся потери конечностей и уже заносил кулак для контратаки, как вдруг…
Зрачки Риннегана Хагоромо Гэнгецу хищно блеснули.
Поглощение чакры!
В ту же секунду из тела Первого Хокаге буйным потоком хлынула сен-чакра, устремляясь в каналы Гэнгецу. Сам будучи искусным мастером Сендзюцу, Гэнгецу ничуть не опасался буйства природной энергии — он жадно впитывал всё до последней капли.
Очень скоро Сенджу Хаширама, чья чакра убывала куда быстрее, чем восстанавливалась, ощутимо ослаб.
Ощущая, как чужая, напитанная неукротимой жизненной силой сен-чакра Хаширамы раздувает его собственную мощь, Хагоромо Гэнгецу вскинул свободную руку.
Свист! Свист! Свист!
Из его ладони вырвались стержни из черного металла. Они насквозь пробили руки и ноги Хаширамы, вонзились в грудь и голову, намертво пригвоздив Бога Шиноби к израненной земле.
Закончив с этим, Хагоромо Гэнгецу переступил через обездвиженное тело и размашистым шагом устремился вслед за Орочимару.
— Проклятье! — заорал Орочимару, устремляясь прочь из последних сил.
Он и помыслить не мог, что легендарный Сенджу Хаширама, только что крушивший всё вокруг, потерпит поражение так позорно и быстро. Видя, что Хагоромо Гэнгецу переключился на него, змеиный саннин пустил в ход абсолютно все секретные техники побега, на которые был способен.
Увы, какую бы магию или секретные техники ни применял Орочимару, Хагоромо Гэнгецу с лёгкостью разгадывал их суть, не теряя на нейтрализацию ни единой лишней секунды.
Вскоре Орочимару ощутил, как на него обрушилась непреодолимая сила притяжения. Понимая, что сейчас произойдёт, он сцепил зубы, и в его глазах вспыхнула отчаянная решимость.
— Техника Ямата-но Орочи!
Р-р-ра-а-агх!
Под оглушительный, сотрясающий небеса рёв фигура Орочимару мгновенно растворилась. На его месте возник колоссальный восьмиголовый и восьмихвостый змей, превосходивший размерами даже незавершённую форму Сусаноо.
Это было абсолютное, сильнейшее дзюцу Орочимару. Похоже, он решил дорого продать свою жизнь.
— А это уже любопытно, — Хагоромо Гэнгецу едва заметно улыбнулся и медленно опустил руку.
Глядя на чудовищного гиганта, шествовавшего с небывалым грохотом, он с легким любопытством оглядел легендарный облик Ямата-но Орочи и качнул головой, теряя интерес.
Едва гигантская тварь судорожно рванулась вперёд, желая пожрать его, Хагоромо Гэнгецу растаял в воздухе.
В следующее мгновение он уже стоял на вершине одной из змеиных голов.
— Подражать Сусаноо и отрубать головы одну за другой? Слишком много хлопот. Сделаем всё куда проще.
Рассуждая вслух, Хагоромо Гэнгецу растопырил пальцы и прижал ладонь к чешуйчатому черепу монстра.
Риннеган: Путь Человека — Техника Извлечения Души!
Пальцы Гэнгецу судорожно согнулись, и из глубин Ямата-но Орочи с треском начала вырываться сама сущность Орочимару.
— Что?! Как это возможно?! — взвыл Орочимару в нечеловеческом ужасе.
Он и представить не мог, что его гордость — великая Техника Ямата-но Орочи — окажется совершенно бесполезной, а его собственная душа станет легкой добычей! Это было в сотни раз страшнее и беспощаднее, чем Печать Поглощающего Демона!
Р-р-а-а-агх!
Отчаянно сопротивляясь властному притяжению Пути Человека, Орочимару пытался заставить змеиные головы сбить дерзкого врага. Но было слишком поздно.
Хагоромо Гэнгецу влил ещё больше чакры и совершил резкий рывок. Душа Орочимару с воем окончательно покинула плотскую оболочку.
Замри!
Восемь хвостов и семь оставшихся голов Ямата-но Орочи застыли на полувздохе.
Как только Хагоромо Гэнгецу сжал пальцы и с хрустом раздавил белёсый призрак Орочимару, колоссальный монстр начал стремительно оплывать, превращаясь в гигантскую лужу белковой массы, подобно восковой фигурке, брошенной в горнило.
В то же мгновение маленькая, незаметная белая змейка выскользнула из разлагающейся туши. Упав на землю, она принялась извиваться, пыталась зарыться поглубже в грязь, чтобы тихо сбежать.
Но сверху мгновенно пал алый шар Стихии Жара.
Как бы гадина ни извивалась, секунду спустя от неё остался лишь пепел.
Охота на змею завершилась успехом. Орочимару был уничтожен окончательно и бесповоротно.
Когда Хагоромо Гэнгецу вернулся к месту, где оставил Первого Хокаге, дух Сенджу Хаширамы уже возносился на небеса — со смертью призывателя Нечестивое Воскрешение развеялось автоматически.
«На этот раз попрощаться мы не успели. Что ж, вот и всё. Хотя… нет. Осталась ещё одна мелкая букашка».