Глава 20 - Конец
— Орочимару, твоим амбициям пришел конец.
Пока Сарутоби Хирузен произносил эти слова, Демон-Жнец за его спиной шевельнулся и выхватил из пасти духовный клинок.
Чувствуя неладное, Орочимару забился в хватке с утроенной силой:
— Нет! Мои амбиции вечны!
Он пытался втянуть душу обратно, но было поздно.
Лицо Хирузена застыло в скорбном величии. Клинок в руке Бога Смерти взметнулся вверх, и Хокаге произнес приговор:
— Ты погряз в эгоизме и осквернил суть ниндзюцу. Лучшее наказание для тебя — лишить тебя всех твоих техник!
— Неужели... — лицо Орочимару перекосило от ужаса, он визгливо закричал: — Остновись!
— Печать! — рявкнул Хирузен.
Призрачный клинок безмятежно опустел на призрак рук Орочимару, отсекая их духовные проекции и навеки запечатывая их в чреве Третьего Хокаге.
— А-а-а-а! — взревел Орочимару.
На его глазах собственные руки потемнели, покрылись трупными пятнами и бессильно повисли вдоль тела.
Едва дышащий Хирузен тихо проговорил:
— Теперь твои руки мертвы. Без них ты не сможешь складывать печати. Ты больше никогда не применишь ни одного ниндзюцу, Орочимару. Твой план по уничтожению Конохи провалился.
— Старый сопляк! Верни мои руки! Верни! — бился в истерике Змеиный Саннин, потерявший способность колдовать.
— Ты поглупел, Орочимару, — слабо улыбнулся Хирузен. — Жаль, что я не могу забрать тебя с собой... Но ничего, ученик мой. Рано или поздно мы встретимся на том свете.
Затем Третий с трудом повернул голову к Гэнгецу. В его угасающих глазах вспыхнули воспоминания:
— Старший Хагоромо... С самого детства старейшины ставили вас нам в пример. Человек, равный богам... Я не знаю, к чему вы стремитесь в этом мире. Но...
Взгляд Хирузена озарился невиданным, сияющим светом:
— Там, где кружатся листья, вспыхивает пламя. Огонь осветит деревню, и новые листья снова вырастут! Наше немощное поколение уходит, но молодые шиноби подхватят наше знамя. Какими бы ни были ваши замыслы, я верю: потомки Конохи встретят любую угрозу без страха! Старший Хагоромо... Я буду ждать вас... в нашем мире!
С этими словами Сарутоби Хирузен закрыл глаза.
60-й год от основания Конохи. Третий Хокаге, Сарутоби Хирузен, скончался в возрасте шестидесяти девяти лет.
Игнорируя дикие проклятия и бессильные вопли Орочимару, в которых проскальзывала невнятная, едва осознаваемая им самим боль утраты, Хагоромо Гэнгецу молча смотрел на рухнувшее тело Третьего.
Ушел человек, бывший частью его прошлых воспоминаний. Удивительно, но перед смертью Сарутоби толкнул эту речь о Воле Огня специально для него. Предупреждал не недооценивать Коноху? Даже без Хокаге деревня породит новых героев.
Что и говорить, за десятилетия правления Хирузен наделал кучу ошибок. Но в свой последний час он ушел как настоящий Хокаге.
Одно досадно: почему они все упорно считают его маньяком-уничтожителем? Хвататься за любой шанс выжить — разве это грех? И главное — почему все зовут его «старшим»? Он же душой и телом молод! Если уж на то пошло, этот дед Сарутоби прожил куда больше лет, чем сам Гэнгецу!
Вздохнув, Гэнгецу перевел взгляд со трупа Хокаге на постепенно приходящего в себя Орочимару. Белорукий Саннин больше не представлял никакой угрозы. Именно поэтому Гэнгецу так терпеливо ждал завершения Печати Поглощающего Демона.
— Что, даже не осквернишь труп своего учителя? — с легкой иронией спросил Гэнгецу.
— Не вижу смысла тратить время на мертвецов, — хрипло отозвался Орочимару. Он был прагматиком. Понимая свое бедственное положение, Орочимару опасался Гэнгецу, но осознавал: без ментальных оков у них нет причин для вражды. Гэнгецу явно не собирался возвращаться в загробный мир.
Орочимару был бы только рад, если бы этот древний монстр бросил огромный булыжник в тихий омут мира шиноби. Чем сильнее шторм — тем интереснее.
— Старший Хагоромо, добро пожаловать в мир живых. Не хотите ли посетить мои скромные владения? — быстро сменил тон Орочимару, предлагая сотрудничество.
Гэнгецу огляделся по сторонам:
— Ты бы лучше подумал, как отсюда ноги унести.
Главной целью Гэнгецу было возвращение собственного настоящего тела — без этого полноценное воскрешение невозможно. Всё остальное — вторично. Орочимару после нападения на Коноху станет мишенью номер один для всей страны Огня. Гэнгецу устраивало, что Саннин отвлечет на себя внимание, но становиться его соратником он не собирался.
Орочимару понял отказ и не стал настаивать. Даже будь он в форме, он бы не рискнул давить на легенду прошлого. А уж без рук — и подавно.
— Что ж, надеюсь на скорую встречу, — бросил Орочимару и скомандовал Четверке Звука: — Отступаем. Снимите барьер!
— Есть!
Четверка Звука разом сняла печати, и Барьер Четырех Фиолетовых Огней растаял в воздухе. Двое ниндзя подхватили Орочимару под руки, и группа мгновенно исчезла в направлении леса.
— Стоять! Не дайте им уйти! — взревели прорвавшиеся АНБУ, бросаясь в погоню.
Не обращая внимания на суматоху, Хагоромо Гэнгецу выбрал направление с наименьшим числом шиноби и легко рванул прочь из деревни.
Но едва он взлетел в воздух, перепрыгивая на крышу соседнего здания...
Вспыхнул ослепительный, режущий глаза свет.
Под оглушительный треск, напоминающий птичий гам, на невероятной скорости к нему устремилась тень. Направленная прямо в сердце Гэнгецу рука сгущала в себе буйство сфокусированной молнии.
Чидори!
Вспышка осветила бледное лицо Гэнгецу. Он лишь изогнул бровь и усмехнулся:
— Неужели никто не учил тебя не учить рыбу плавать?
Пач!
Гэнгецу просто вытянул руку и с безупречной точностью сжал запястье нападавшего, полностью гася инерцию удара.
Атакующий в шоке замер и задрал голову. Из-под маски на Гэнгецу уставился единственный кроваво-красный глаз с вращающимся узором Шарингана.