Глава 98
Наруто плавно опустился на землю и деактивировал Режим Золотого Тела. Золотистый покров чакры растаял, волосы упали на лоб, а вертикальные звериные зрачки снова стали круглыми и ярко-голубыми. Он присел рядом с Гаарой и проверил его пульс. Ритм был ровным и спокойным. Мальчик просто спал.
Гаара, который с самого детства не знал, что такое нормальный отдых, впервые заснул по-настоящему глубоко, без назойливого шепота хвостатого зверя в голове.
Пум-пум-пум!
Наруто создал пять Теневых клонов и раздал им по кунаю с нанесенной печатью Хирайшина.
— Всем спасибо, ребята. Уходите скрытно.
— Поняли! Жди хороших новостей, оригинал! — клоны кивнули и стремительно разлетелись в разные стороны, прочь от Конохи.
Закончив с этим, Наруто принялся заметать следы. Он не стал трогать те разрушения, что оставил Шукаку. Следы от Снарядов воздушного бурения, поваленные деревья и засыпанная песком земля служили идеальным доказательством того, что здесь бушевал хвостатый зверь. Чем очевиднее это выглядело, тем лучше.
Наруто убирал только то, что касалось его самого. Он впитал остатки собственной чакры и разгладил землю там, где Расен-сюрикен оставил свой характерный узор. Траектории трех Бомб Хвостатого он намеренно оставил нетронутыми — пусть все следы ведут к Шукаку.
Закончив уборку, Наруто перенес Канкуро, Темари и Гаару на относительно ровную площадку и уложил их рядом. Затем он притащил находящегося без сознания Саске и пристроил его с краю. Все четверо лежали в ряд, как по линейке — сцена выглядела довольно комично.
Наруто отряхнул ладони от песка и пыли, после чего посмотрел в сторону деревни. Он прикинул, что битва между Сарутоби Хирузеном и Орочимару как раз должна подходить к концу.
Коноха.
Предположения Наруто оказались верны: сражение внутри деревни близилось к завершению. После того как мирные жители и ученики академии были благополучно эвакуированы в убежища, шиноби великих кланов наконец-то смогли развернуться в полную силу, не боясь сопутствующих жертв.
Мастера клана Хьюга, разбившись на небольшие группы, перехватывали штурмовые отряды ниндзя Песка на улицах; в свете пожаров то и дело мелькали характерные стойки Ладони Восьми Триграмм. Шиноби клана Инузука вместе со своими верными псами пикировали с крыш, вылавливая ниндзя Звука, пытавшихся просочиться через переулки. Жуки-разрушители клана Абураме черным туманом расползались по полю боя, капля за каплей высасывая чакру из врагов. Даже ветераны, которых давно не видели в деле, облачились в доспехи и вышли на защиту дома.
Трехглавая гигантская змея, крушившая всё на своем пути, тоже нашла достойного противника.
Джирайя вернулся. Когда его высокая фигура появилась на горизонте, все защитники Конохи одновременно выдохнули с облегчением. Джирайя быстро сложил печати, прикусил большой палец и с силой ударил ладонью по земле. Символы Техники Призыва разлетелись в стороны.
Гамабунта и Гамахиро возникли посреди сражения. Бунта одним точным ударом меча отсек одну из змеиных голов, а парные клинки Гамахиро перерубили туловище у основания второй. Третья голова, почуяв неладное, попыталась увести тело к окраинам деревни, но Джирайя испепелил гадину Стихией Огня: Великий огненный снаряд прошел от хвоста до самой пасти, оставив от монстра лишь обугленный костяк.
Тем временем на крыше, внутри Барьера Четырёх Фиолетовых Огней, битва достигла своего апогея. Сарутоби Хирузен мертвой хваткой вцепился в плечи Орочимару. За его спиной медленно проявился призрачный силуэт Бога Смерти — Шики Фуджин. Правая рука Смерти прошла сквозь живот Третьего Хокаге и намертво схватила душу Орочимару, дюйм за дюймом вытягивая её наружу.
Тело Хирузена было на пределе. Чакра иссякла, грудь была пробита мечом Кусанаги, а сознание тонуло в тумане боли и запредельной усталости. Старик и Орочимару замерли в смертельном клинче. Хирузен чувствовал, как его собственное сердце бьется всё медленнее. Он ощущал, как Бог Смерти поглощает его душу, но его руки, держащие душу врага, не дрогнули ни на мгновение.
«Этого недостаточно...» — губы Хирузена шевельнулись, а тускнеющий взгляд впился в лицо своего когда-то любимого ученика.
В своем нынешнем состоянии он понимал, что не сможет вытянуть душу Орочимару целиком. Он знал о непомерных амбициях этого человека, о его жутких экспериментах и ненависти к деревне. Если бы удалось извлечь душу полностью, всё бы закончилось здесь и сейчас. Но сил не хватало.
Значит, придется довольствоваться малым.
Хирузен перевел взгляд на руки Орочимару, которыми тот складывал печати. Если он не может забрать жизнь своего ученика, то он отберет у него возможность использовать ниндзюцу до конца его дней. Короткий меч Бога Смерти по воле Хокаге изменил направление.
Холодная вспышка — и клинок отсек руки призрачного облика Орочимару. Боль от рассечения души нельзя было сравнить ни с каким физическим увечьем. На запястьях Орочимару проступили две черные отметины. В ту же секунду он почувствовал, как руки онемели, словно они никогда ему не принадлежали.
— Мои... Мои руки!!! — Орочимару вытаращил глаза, его лицо исказилось в страшной гримасе боли.
Он посмотрел вниз: пальцы всё еще были на месте, кожа была целой, но он не мог даже пошевелить мизинцем. Души его рук были запечатаны техникой Шики Фуджин. С этого момента его конечности стали просто кусками мертвой плоти, неспособными сложить даже простейшую печать, не говоря уже о сложнейших запретных техниках, требующих филигранного контроля чакры.
«Я проиграл!» — это была первая мысль Орочимару. Он вскинул голову, и на его лице, которое всегда выражало уверенное превосходство, впервые проступила неприкрытая ярость.
— Старик, верни мои руки!!
Сарутоби Хирузен лишь слабо покачал головой.
— Ты стал глуп, Орочимару.
Его голос был едва слышен, но в глазах не было ни страха, ни сожаления — лишь глубокое, почти торжественное умиротворение.
— К сожалению, я не смогу забрать тебя с собой.
Орочимару вздрогнул, уловив в этих словах пугающую решимость.
— Нет!.. — пронзительно закричал он и обернулся к Четвёрке Звука, поддерживающей барьер. — Снимайте барьер! Всё кончено, уходим!!
В последний момент Хирузен уже не мог сопротивляться, мир перед его глазами окончательно расплылся. Бог Смерти медленно поглощал его сущность, утягивая сознание в бездонную пучину. Вся его жизнь пронеслась перед глазами: годы ученичества у Первого Хокаге, товарищи, потерянные в Первой мировой войне ниндзя, клятва на скале Хокаге при вступлении в должность и тот момент, когда он принял на руки новорожденного Наруто из рук умирающего Минато.
Затем возникли образы двенадцати новичков, нового поколения. Шикамару, который, устав на отборочных, улыбался и ворчал о «проблемах». Неджи, который, несмотря на ненависть, принял свою судьбу. Ли, стоящий в боевой стойке с переломанными костями. Хината, чей решительный взгляд был обращен к трибунам после падения.
И в самом конце перед ним возникло лицо улыбающегося Наруто в белом плаще, твердо заявляющего: «Я стану Хокаге».
Там, где кружатся листья, горит огонь. Тень огня осветит деревню, и Коноха снова даст новые ростки.
Это было последнее, что увидел Сарутоби Хирузен. С улыбкой на губах его сознание угасло, и он тяжело рухнул на землю. Он не знал, что Наруто в его видениях вовсе не горевал о его смерти, скорее наоборот...