Глава 22
К этому моменту дорожное полотно было доведено до самого конца. Оставалось лишь установить последний пролет ограждения и завершить стыковку у основания. Несколько рабочих у края моста занимались финальной сваркой, и над водой разносился четкий, ритмичный стук молотков по металлу.
С тихим хлопком теневой клон Наруто, сидевший в засаде у фонарного столба, кивнул оригиналу и растворился в белом дыму. В разум Наруто мгновенно влились воспоминания о последних днях дежурства.
Первые два дня Тадзуна и его люди укладывали покрытие, работа шла без сучка и задоринки. На третий день Саске, немного восстановившийся после ранений, пришел на мост вместе с Сакурой. Узнав, что за безопасностью следят клоны Наруто, он долго стоял на месте, молча глядя на стройку. Сакура хотела было подойти и заговорить, но Саске остановил ее. После этого они ушли и больше не возвращались.
Наруто воспринял это известие без лишних эмоций. Он переключил внимание на мост и бросил взгляд на небо. Солнце уже коснулось линии горизонта, окрашивая море в золотистые тона. Эти же лучи ложились на каменную плиту у входа, где была высечена надпись: «Великий мост Страны Волн». По расчетам Наруто, через день-два строительство будет завершено, и их миссия по охране официально подойдет к концу.
Решив не возвращаться пока в дом Тадзуны, Наруто нашел чистое место у края дороги и уселся, дожидаясь наступления темноты. Постепенно сумерки поглотили морскую гладь.
Было уже около восьми вечера, когда Тадзуна забил последний временный костыль и объявил об окончании рабочего дня. Старый мастер, вытирая пот со лба и снимая каску, заметил Наруто, стоявшего у фонаря. Сначала он замер от неожиданности, а затем громко и добродушно рассмеялся.
— Наруто! Ты все еще здесь? А ну-ка, идем домой, ужинать пора!
Наруто поднялся, разминая затекшие плечи, и зашагал следом за Тадзуной и рабочими. Когда они переступили порог дома, в гостиной обнаружился только Какаши. Он сидел в углу, привалившись спиной к стене, сдвинув протектор на левый глаз. В руках у него была знакомая книжонка в оранжевой обложке — «Приди-приди, Рай». Какаши был настолько поглощен чтением, что его единственный видимый глаз сощурился в блаженной улыбке, а из-под маски доносилось подозрительное «хе-хе». Он даже не заметил, как вошел Наруто.
Сняв обувь, Наруто подошел к учителю, наклонился и двумя пальцами указал на книгу.
— Какаши-сенсей, вы сейчас на реабилитации. Поменьше бы вы читали всякую похабщину.
Какаши буквально окаменел. Его палец застыл на середине страницы. Свободный глаз округлился от неожиданности. Он перевел взгляд с книги на Наруто, который с абсолютно бесстрастным лицом указывал на него, и почувствовал, как щеки предательски краснеют. С молниеносной быстротой Какаши захлопнул книгу и запихнул ее в самый дальний угол подсумка для снаряжения. Закончив с этим, он негромко кашлянул, пытаясь сменить тему.
— Ну надо же, Наруто.
Какаши склонил голову набок, внимательно изучая стоящего перед ним светловолосого юношу.
— Мне кажется, или ты за это время сильно изменился?
Это было не первое подобное ощущение. В начале миссии в Стране Волн Наруто все еще оставался тем самым шумным, неугомонным, полным энергии, но совершенно бестолковым «номером один в списке непредсказуемых ниндзя». Но после битвы с Хаку в мальчишке что-то исчезло, а что-то, напротив, появилось.
Исчезла та назойливая суетливость. Раньше Наруто не закрывал рот ни на секунду: то кричал, что станет Хокаге, то препирался с Саске, то бегал вокруг Сакуры. Сейчас же он стал намного тише, а его речь — лаконичнее. И в нем появилась та уверенная сдержанность, которую Какаши привык видеть только у опытных джонинов. Это была не мрачность или депрессия после потрясения, а именно спокойная рассудительность.
Наруто на мгновение замер, а затем слегка улыбнулся. Эта улыбка не имела ничего общего с его прежним преувеличенным оскалом до ушей — она была сдержанной и естественной.
— Какаши-сенсей, наверное, это и называется взрослением. Пройдя через столько смертельных опасностей, было бы странно остаться прежним.
Какаши помолчал, обдумывая ответ, а затем кивнул. В его взгляде промелькнуло понимание. Шиноби меняются бесповоротно: после первого убийства, после гибели товарища на глазах или после того, как сами чудом возвращаются с того света. Наруто сразился с Забузой, был буквально истыкан иглами Хаку, видел «смерть» Саске и, наконец, стал свидетелем финала Забузы и Хаку. Столько событий разом обрушилось на двенадцатилетнего подростка — было бы странно, если бы он не изменился.
И, положа руку на сердце, Какаши считал, что эти перемены идут Наруто на пользу. Прежний Наруто был слишком шумным и безрассудным, он вечно лез на рожон, и Какаши приходилось тратить массу сил, чтобы его прикрывать. Нынешний — тихий и собранный — хоть и казался непривычным, внушал гораздо больше доверия.
— Что ж, испытания закаляют характер, — Какаши протянул руку и ободряюще похлопал Наруто по плечу. — Продолжай в том же духе.
— Обязательно, Какаши-сенсей, — Наруто встретил взгляд учителя и серьезно кивнул. — Я приложу все силы, чтобы стать Хокаге.
И это не было ложью. Цель осталась прежней, но теперь это не был импульсивный выкрик ребенка — это было взвешенное решение.
Какаши удовлетворенно кивнул и уже собирался сказать что-то еще, как дверь снова отворилась. В комнату вошли Саске и Сакура. Саске шел впереди; его раны почти зажили, хотя на лице все еще читалась бледность после тяжелой болезни. Сакура следовала за ним, ее волосы были влажными от пота. Она ходила на тренировку вместе с Саске, но тот почти не разговаривал с ней, так что ей пришлось в одиночестве отрабатывать броски кунаев и базовое тайдзюцу.
Едва переступив порог, Сакура увидела Наруто рядом с Какаши, и выражение ее лица за доли секунды сменилось трижды: от удивления к неловкости и, наконец, к холодному безразличию. Оба они услышали последние слова Наруто о титуле Хокаге.
«Хм, Наруто остался все тем же Наруто, — подумала Сакура. — Постоянно твердит про Хокаге, а толку? Ему до Саске-куна как до луны. И я все еще злюсь на него за ту выходку с "последним разом". Ни за что не заговорю с ним первой, пока он не извинится».
Мысли Саске были иными. Он помнил того «бездаря», который со времен академии был худшим учеником, не способным даже на нормальное клонирование, и чуть не провалил выпускной экзамен. Однако теперь…