Глава 112
Его попытка раскрыть правду о резне клана обернулась не доверием или трогательной сценой, а залпом Аматерасу. Впрочем, Наруто его понимал. Человек, годами несший на плечах столь тяжкую тайну, при виде двенадцатилетнего мальчишки, вскрывающего его секреты, неизбежно почувствует угрозу. Итачи наверняка гадал: не шпион ли это Данзо и каковы его истинные цели.
— Итачи Учиха, довольно, — Наруто посмотрел на него совершенно спокойно. — Я знаю, на что ты пошел ради Саске. И я тоже его друг. Мы не враги.
Итачи, прижимая ладонь к ноющему правому глазу, всматривался в Наруто сквозь затуманенный левый глаз. Он заново оценивал стоящего перед ним юношу. Наруто выложил свои выводы без колебаний. Если эта проницательность действительно продиктована желанием защитить Саске, то такой друг — пожалуй, единственное, что осталось у его брата после потери всего.
— Наруто Узумаки... как много тебе известно? — медленно произнес Итачи. Его голос больше не сочился жаждой крови, в нем слышалась лишь усталость и странное умиротворение.
— Я тот, кто в будущем станет Хокаге, — Наруто твердо встретил взгляд Итачи. — К тому же, Саске — мой друг, поэтому я знаю о нем чуть больше других. В будущем Конохе понадобится его сила. И я не позволю ему уничтожить себя из-за ненависти или ложных путей. Ни как его будущий Хокаге, ни как его нынешний друг.
Итачи замолчал. Вдалеке всё еще гремел бой между Кисаме и Джирайей. Спустя мгновение Итачи выпрямился и убрал руку от лица; по его левой щеке всё еще змеилась кровавая дорожка. Он снова внимательно оглядел Наруто. Тон, с которым тот говорил о защите Саске, и решимость в глазах не были притворством. Итачи ощутил искреннюю радость за брата.
— Что ж... пока они заняты боем и нам никто не мешает, не хочешь поговорить?
— О чем именно? — спросил Итачи.
— Начнем с того, как далеко еще могут видеть эти глаза, Итачи Учиха?
Итачи замер. Этот вопрос обычно он задавал другим. Но сейчас, слетев с губ Наруто, он приобрел совсем иной смысл.
— Ты изучал вопрос Мангекё Шарингана? — в голосе Итачи проскользнула неуверенность.
— Кое-что разузнал, — кивнул Наруто. — Обычный Шаринган с тремя магатама перерождается в Мангекё, но у этой силы есть побочный эффект. Каждое использование безвозвратно крадет зрение, пока владелец не ослепнет окончательно. Но если пересадить Мангекё родного брата, можно обрести Вечный Мангекё. Как это сделал когда-то Учиха Мадара. Поэтому я примерно догадываюсь, что ты уготовил для Саске в финале.
Итачи не перебивал. Но когда Наруто произнес «Вечный Мангекё», его пальцы непроизвольно сжались. Если анализ событий ночи резни заставил его насторожиться, то знание Наруто о его самом сокровенном плане буквально выбило почву у него из-под ног.
— Раз тебе всё известно, зачем ты завел этот разговор? Чего ты хочешь?
— Саске мой друг. Но ты сам знаешь, что для пробуждения Мангекё нужно пережить страшное потрясение. Психика при этом часто дает крен в сторону радикализма. Я боюсь, что он может сбиться с пути, и поэтому хотел сначала поговорить с тобой. Убедиться в твоей истинной позиции по этому вопросу.
Наруто покачал годовой. Услышав это, Итачи глубоко, с облегчением выдохнул. Оказалось, что Наруто затеял всё это, проделал такой сложный путь в рассуждениях, и всё ради одной цели — безопасности Саске. Он не требовал ничего взамен, не пытался шантажировать его информацией. Ему просто нужна была страховка, что его друг не пойдет по ложному пути.
— Вы с Саске действительно очень близки, — в голосе Итачи послышались нотки едва уловимого одобрения.
— Этот заносчивый тип вечно пытался быть лучше меня. Пора бы и мне взять над ним верх, — Наруто усмехнулся. В его словах чувствовалась та самая близость людей, которые вместе прошли через огонь и воду.
Итачи кивнул. Теперь он был окончательно уверен: чувства Наруто к Саске подлинные. Это была та самая сложная дружба-соперничество, которая рождается только тогда, когда двое растут плечом к плечу.
Итачи сложил печать, и в облачке белого дыма появилась черная ворона, которая спокойно опустилась ему на плечо.
— Сбереги это, — Итачи протянул ворону Наруто. — Если наступит день, когда Саске действительно свернет не туда, она поможет ему измениться.
Наруто взглянул в левый глаз птицы. Там был Мангекё Шаринган, но его узор отличался от узора Итачи. Наруто сразу понял, чье это око. Мангекё Шаринган Шисуи Учиха. Глаз, хранящий величайшее Гендзюцу — Котоаматсуками, способное незаметно менять волю человека. Итачи передавал ему ворону вместе с этой бесценной силой.
— Мангекё? — Наруто не стал задавать лишних вопросов. Он достал из подсумка пустой свиток, быстро сложил несколько печатей фуиндзюцу и запечатал ворону вместе с глазом Шисуи. Птица втянулась в свиток, превратившись в чернильный символ на бумаге. Свернув свиток, Наруто убрал его обратно.
Закончив, он поднял голову и увидел, что Итачи смотрит в сторону озера, где сражались Кисаме и Джирайя. Созданное Кисаме искусственное озеро обмелело больше чем наполовину, а огромный меч Гамабунты как раз разрубал последнюю волну из техники Тысячи Голодных Акул.
— Спасибо, что заботишься о нем. Саске повезло с таким другом.
Итачи перевел взгляд с поля боя на Наруто. Тот ничего не ответил, лишь махнул рукой на прощание. Итачи кивнул и, не говоря больше ни слова, направился к Кисаме. Несколькими прыжками он покинул лес и оказался у берега. Как только его фигура возникла на краю поля боя, Кисаме тут же отозвал двух водяных акул, терзавших Гамабунту.
— Кисаме, мы уходим.
— А? Итачи-сан, неужели закончили? Я еще даже не накормил Самехаду досыта.
Кисаме закинул меч на плечо. Несмотря на ворчание, он мгновенно прекратил все атаки.
— Джинчурики Девятихвостого ведет себя странно, он невосприимчив к моему Гендзюцу. К тому же рядом один из Саннинов, Джирайя. Чем дольше тянется бой, тем меньше у нас преимуществ. Подкрепление из Конохи может прибыть в любой момент, у нас нет времени возиться с ними здесь.
Итачи кратко обрисовал ситуацию.
— Слушаюсь, Итачи-сан.