Глава 46
[Ооноки: Глава клана Фугаку, а не лучше ли вам перебраться к нам, в Ивагакуре? Уж мы-то, Каменные ниндзя, никогда бы не стали так унижать великий клан Учиха.]
[Четвёртый Райкаге: Верно говоришь, Старик. Чем терпеть унижения в Конохе, лучше присоединиться к другой деревне. Как говорится: здесь меня не держат — пойду туда, где ценят свободу!]
Видя, как Каге других деревень бессовестно подливают масла в огонь, пытаясь расколоть Лист, Учиха Фугаку был вынужден жёстко пресечь эти разговоры.
[Учиха Фугаку: Клан Учиха никогда не опустится до сговора с другими деревнями. Мы — часть Конохи.]
В данный момент за чатом наблюдало слишком много глаз. Фугаку, как лидер клана, просто не имел права даже намекнуть на предательство, находясь на всеобщем обозрении.
[Цунаде: Эй, старик, ты же не думаешь всерьёз, что Фугаку на такое способен?]
[Сарутоби Хирузен: Цунаде, помилуй, ты должна верить своему старому учителю. Разве я мог бы допустить даже мысль о подобном исходе?]
[Цунаде: Кто тебя знает. Может, ты опять наслушался нашептываний своих драгоценных старейшин. Фугаку совсем не похож на человека, готового вонзить нож в спину деревне.]
[Учиха Фугаку: Благодарю за доверие, принцесса Цунаде. Клан Учиха абсолютно предан Конохе.]
Сарутоби Хирузен тяжело вздохнул, глядя на экран. Ещё одна его ученица, которая ни в грош его не ставит. Вмиг навалилось ощущение собственной никчёмности. Что Орочимару, что Цунаде — сплошное разочарование и дерзость. Похоже, только Джирайя, несмотря на свои странности, всё ещё сохранил хоть калю уважения к старику.
[Митокадо Хомура: Цунаде, следи за языком!]
[Утатане Кохару: Не забывай, Цунаде, ты всё ещё шиноби Конохи, и субординацию никто не отменял.]
[Цунаде: Как же вы бесите! Откуда здесь взялись эти две назойливые мухи? Жужжат и жужжат над ухом.]
Легендарная Принцесса попросту проигнорировала ворчание советников. Для неё они были лишь старыми интриганами, мутящими воду. В той истории, что они видели, именно эти двое, на пару с Данзо, несли как минимум половину ответственности за то, что Учиха были загнаны в угол и решились на переворот.
Хомура и Кохару, столкнувшись с такой откровенной грубостью, лишь поджали губы. Сделать они ничего не могли — Цунаде, даже если отбросить её происхождение от Первого Хокаге, была одной из великих Саннинов, чьи заслуги перед деревней невозможно перечеркнуть. Эти двое советников, привыкшие давить авторитетом, обычно старались не связываться с ней напрямую.
[Цунаде: Джирайя, а ты где шляешься? Почему молчишь?]
Вмешательство советников всколыхнуло в ней глухое раздражение, и кулаки зачесались кого-нибудь ударить. К сожалению, её любимой боксёрской груши — Джирайи — рядом не наблюдалось.
В это самое время, где-то далеко, Джирайя, собиравшийся приступить к «сбору материала» для вдохновения, внезапно громко чихнул.
— Неужто Цунаде обо мне вспоминает? — пробормотал он, потирая нос с глуповатой улыбкой.
Впрочем, мысли о подруге быстро улетучились. Он вернулся к столу, где лежала рукопись, над которой он сейчас работал. Это была его первая серьёзная книга — «Сказание о бесстрашном шиноби».
---
На экране вновь развернулось действие.
Атмосфера была тяжёлой, пропитанной скорбью. Учиха Итачи всё ещё не мог оправиться от последних слов Шисуи перед смертью. Осознание собственного бессилия давило на плечи: он ничего не может остановить, и, вероятно, ему придётся предать надежды друга.
Тишину разорвал грохот. Дверь буквально вылетела от пинка.
В проёме стояли трое офицеров Военной Полиции Конохи: Учиха Текка, Учиха Инаби и Учиха Яширо.
Войдя в дом, они даже не пытались скрыть враждебности. Их взгляды буравили Итачи, полные немого подозрения. Для них он был главным подозреваемым в убийстве Учиха Шисуи.
Итачи, чья душа всё ещё кровоточила после потери лучшего друга, не имел ни малейшего желания общаться с этими людьми.
— Учиха Итачи, — начал Учиха Яширо, не утруждая себя приветствием. — Почему ты не явился на вчерашнее собрание клана?
С тех пор как Итачи вступил в АНБУ, пропасть между ним и кланом лишь росла. Соплеменники видели в нём шпиона деревни, и этот визит был не проверкой алиби, а открытым обвинением.
— Понял, — голос Итачи звучал глухо и безэмоционально. — Впредь я буду внимательнее. А теперь, прошу вас, уходите.
— Ну что ж, — прищурился Яширо. — Но прежде чем мы уйдём, у нас есть к тебе один вопрос. Это касается вчерашнего инцидента. Учиха Шисуи покончил с собой, бросившись в реку Нака.
При упоминании имени друга маска безразличия на лице Итачи едва заметно треснула. Он стиснул зубы, изо всех сил подавляя вскипающий гнев. Ему хотелось вышвырнуть их вон, лишь бы не слышать их грязных намёков.
— Насколько я помню, ты относился к Шисуи как к старшему брату, верно? — с нажимом спросил Учиха Инаби.
Итачи прикрыл глаза, отгораживаясь от них стеной молчания.
— Верно, — наконец произнёс он, и в его голосе звенел лёд. — К сожалению, в последнее время мы почти не виделись. Какая трагедия.
— Военная Полиция Конохи решила провести полномасштабное расследование, — отчеканил Инаби, следя за каждой реакцией юноши.
Но Итачи словно отсутствовал. Его мысли были далеко.
Видя, что слова не достигают цели, Учиха Яширо достал сложенный лист бумаги.
— Это предсмертная записка, оставленная Шисуи. Экспертиза почерка подтвердила, что писал именно он. — Яширо протянул листок Итачи.
Итачи взял записку, пробежался по строкам невидящим взглядом и холодно заметил:
— Если уже установлено, что это самоубийство, что именно вы собираетесь расследовать?
— Для обладателя Шарингана подделать чужой почерк — плёвое дело! — выпалил Инаби, и в его голосе прорезалась неприкрытая агрессия. — Шисуи был сильнейшим в клане Учиха! Человек, которого звали «Шисуи Телесного Мерцания». Он всегда брался за любую миссию ради клана, всегда шёл первым. Трудно представить, что такой человек оставил бы подобную писульку и покончил с собой!
Но Итачи не слушал. Ему было плевать на их логику. Ему нужна была тишина.
— Не стоит судить о людях, основываясь лишь на внешности или своих предрассудках, — тихо произнёс он.
— Хватит! — оборвал его Инаби. — Короче говоря, эту записку мы оставляем тебе на хранение. Передай её в АНБУ и попроси их помочь с расследованием.
— Я понял, — коротко бросил Итачи.
Однако никто из троицы не мог даже вообразить, что творится сейчас в душе гения.
Развернувшись, Яширо, Текка и Инаби направились к выходу. Уже в дверях они громко, так, чтобы Итачи точно услышал, перебросились фразами:
— Надеюсь, расследование выведет нас на след.
Каждое их слово, каждый жест кричали: «Мы знаем, что это ты, убийца».
Чаша терпения переполнилась.
Итачи с силой сжал предсмертную записку в кулаке. Бумага жалобно хрустнула.
— Почему бы вам не сказать это прямо? — его голос, тихий и зловещий, заставил воздух в комнате сгуститься.
Эти трое пришли не за правдой. Они пришли унизить его. И если он сейчас не выбьет из них всю дурь, этот гнев сожжёт его изнутри. Жалкие ничтожества, которые даже мизинца Шисуи не стоят, смеют топтаться на его памяти? Те самые, кого Учиха Обито вырезал как скот за пару минут, теперь смеют кичиться своим статусом перед ним?
Троица замерла. Яширо, Текка и Инаби медленно обернулись. В их глазах уже пылал Шаринган с тремя томоэ.
Атмосфера накалилась до предела. Казалось, достаточно одной искры. Эти трое были уверены: численное преимущество (Примечание: оригинальный и бесплатный перевод читайте на LiNovel.ru) и опыт на их стороне. Сегодня они поставят зарвавшегося мальчишку на место.
— Ты что же, считаешь, что мы подозреваем тебя? — процедил Яширо.
— Именно так, — Итачи поднял голову, и в его глазах тоже вспыхнули три томоэ. — Вы не понимаете.
— Ах ты, мелкий ублюдок! — взревел Учиха Инаби, отбрасывая приличия.
Но договорить он не успел.
Случилось то, чего никто из них не ожидал. Раздались глухие удары, свист рассекаемого воздуха и стоны боли.
Глухой удар! Хруст!
Мгновение — и Учиха Яширо, Текка и Инаби уже валялись на земле, харкая кровью. Их надменность испарилась, сменившись гримасами боли и шока.
— Я же говорил вам, — Итачи возвышался над поверженными соклановцами, словно божество возмездия. — Не судите о людях по внешности и своим домыслам. С чего вы взяли, что я — терпеливый человек?
Вся его выдержка, которую он копил годами, рухнула.
— Вы без конца твердите: «Клан, клан, клан»... Вы не знаете меры своих возможностей. И поэтому вы валяетесь здесь, у моих ног, — в голосе Итачи сквозило глубочайшее презрение.
Теперь он презирал их всех. Весь этот проклятый клан. И даже собственного отца, Учиха Фугаку. Все они казались ему жалкими, ограниченными людьми, запертыми в клетке собственного высокомерия.
Учиха Яширо, кряхтя и шатаясь, попытался подняться на ноги. Кровь заливала ему лицо.
— Шисуи... он следил за тобой в последнее время! — выплюнул он обвинение. — С тех пор как ты попал в АНБУ, ты стал сам не свой. Что ты задумал, Итачи?!
Итачи знал это. Шисуи сам рассказал ему о приказе. Клан давно перестал доверять ему.
— Привязанность к организации, привязанность к клану, привязанность к имени... — Итачи говорил медленно, словно читал приговор. — Это то, что ограничивает вас. То, что мешает вам увидеть истинный масштаб. Это глупый страх перед тем, чего вы не понимаете и не хотите видеть.
Он смотрел на них не как на врагов, а как на безнадёжно больных.
— Прекрати, Итачи! — властный голос разорвал тишину двора.
Учиха Фугаку, появившийся на крыльце, с ужасом смотрел на сцену побоища.
— Знай своё место! Что с тобой происходит?!
— Итачи... ты ведёшь себя странно, — добавил он уже тише, глядя на сына, который вдруг стал пугающе чужим.
— Ничего странного, — Итачи медленно перевёл взгляд на отца. В его глазах не было ни любви, ни уважения. Только холодная пустота. — Я просто выполняю свой долг.
— Тогда почему ты не пришёл вчера вечером? — потребовал ответа Фугаку.
— Чтобы приблизиться к вершине, — туманно отозвался Итачи.
Фугаку опешил. Тот послушный мальчик, который всегда следовал за ним, исчез. Перед ним стоял незнакомец.
— Что это значит? — Фугаку нахмурился, не понимая сути слов сына.
Вместо ответа рука Итачи метнулась вперёд.
Свист!
Кунай, пущенный с убийственной силой, пролетел в миллиметре от виска отца и с глухим стуком вонзился в стену дома, прямо в центр вырезанного на камне герба клана Учиха.
— Моя ёмкость переполнена отчаянием от этого никчёмного клана! — голос Итачи сорвался на крик. — Именно из-за того, что вы так цепляетесь за такую мелочь, как клан, вы теряете из виду действительно важные вещи! Истинные перемены не могут быть скованы правилами, ограничениями или предчувствиями!
Его Шаринган вращался, излучая волны убийственного намерения.
Фугаку застыл, поражённый не столько броском, сколько смыслом слов. Его сын не просто презирал Яширо и остальных. Он презирал
всех
Учиха. Он считал их всех недостойными, узколобыми глупцами.
— Ты слишком высокомерен! — рявкнул Фугаку, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.
— Довольно! — взвыл с земли побитый Яширо. — Если он продолжит нести эту чушь, мы бросим его в тюрьму!
— Что будем делать, капитан? — Учиха Текка, пошатываясь, встал рядом с Фугаку, злобно сверля Итачи взглядом.
— Это уже переходит все границы! Капитан, отдайте приказ об аресте! — взмолился Инаби.
Фугаку искоса глянул на Инаби. «Ты идиот? — читалось в его взгляде. — Вас троих он только что размазал по земле как детей, а теперь ты хочешь, чтобы я арестовал собственного сына, который явно сильнее вас всех вместе взятых? Ты смерти моей хочешь?»
— Брат! Перестань!
Детский, испуганный крик разрушил напряжение.
В дверях стоял маленький Саске. Он с ужасом смотрел на происходящее, на кровь, на оружие, на безумные глаза брата.
Итачи вздрогнул. Взгляд Саске пробил брешь в его ярости. Он не хотел, чтобы младший брат видел эту грязь, эту жестокость. Мгновение колебания — и красная пелена спала с глаз.
Итачи рухнул на колени, упёршись руками в землю, склонив голову в позе покорности.
— Я не убивал Шисуи... — его голос дрожал, но теперь уже притворно. — Но я прошу прощения за свои дерзкие слова. Мне очень жаль. Простите меня.
Фугаку выдохнул. Он не хотел раздувать скандал. Итачи был его гордостью, связующим звеном с деревней.
— Итачи в последнее время перегружен миссиями АНБУ, — громко произнёс глава клана, обращаясь к подчинённым. — Он просто устал. Нервы сдали.
— Но, капитан!.. — попытался возразить Яширо, вытирая кровь с лица.
— АНБУ подчиняется напрямую Хокаге, — жёстко оборвал его Фугаку. — Даже Военная Полиция не имеет права арестовывать их без прямого ордера.
Он сделал паузу, давая понять, что обсуждение закончено.
— Что касается поведения Итачи... Я беру ответственность на себя. Я буду присматривать за ним. Прошу вас, закройте на это глаза.
Это была не просьба, а приказ. Полицейские, понимая, что не могут заставить отца арестовать сына, лишь скрипнули зубами.
— Поняли... — буркнули они, признавая поражение.
— Пошли в дом, Итачи, — устало сказал Фугаку, разворачиваясь.
Саске, наблюдавший за этим, с облегчением выдохнул. Всё закончилось. Брат снова стал добрым.
Но никто из них не видел того, что происходило за их спинами.
Пока Фугаку шёл к дому, Итачи, всё ещё стоявший на коленях, медленно поднял голову. Он смотрел в спину удаляющемуся отцу.
В его глазах три томоэ слились в зловещий узор Мангекьё Шарингана. И в этом взгляде не было ни капли раскаяния — только холодная, всепоглощающая жажда убийства.