Глава 10
. Пробуждение глаз Обито
[Тэруми Мэй: Погодите-ка, что это за ниндзюцу такое? Как он смог так играючи скрутить Трёххвостого?]
[Учиха Обито: Ого, вот это мощь! Слепил пару глиняных зверушек — и завалил такую громадину!]
Обито, не отрываясь, смотрел на экран. Там, в проекции будущего, Дейдара с ленивой грацией, словно играя, расправлялся с гигантским биджу, используя лишь крохотные фигурки из глины. В сердце юного Учихи кольнула зависть — вот бы и ему овладеть такой силой.
«Нет, стоп! Я же собираюсь пробудить Шаринган, — одёрнул он сам себя, мотнув головой. — Нельзя отвлекаться на всякие фокусы. Мои глаза будут круче!»
Стоило ему укрепиться в мысли о величии клана Учиха, как цветастые взрывы на экране тут же потеряли былую притягательность. Подумаешь, огромная глиняная птица! Разве она сравнится с тем гигантом, которого, как гласят легенды, можно призвать с помощью высшей ступени Шарингана? Конечно, нет.
[Ооноки: Скажите на милость, вы действительно считаете это "искусство" красивым? Как по мне, так оно и в подмётки не годится моей Стихии Пыли: Технике Ращепления Атомов!]
Старик Ооноки, Цучикаге, кипел от негодования, глядя на экран. Вид собственного ученика, творящего хаос, вызывал у него приступ желчи.
«Хорошую, благородную Стихию Пыли учить не захотел, а пошел в песочнице ковыряться! — ворчал про себя Ооноки. — Хотя, надо признать, силён паршивец. С натяжкой, но моим стандартам соответствует».
Цучикаге мысленно сделал зарубку на будущее: когда будет набирать учеников, нужно следить за ними в оба. Никакой лепки из глины! Только хардкор, только расщепление материи на атомы одной вспышкой. Вот это — настоящий стиль Каге, а не эти детские поделки.
[Ооноки: И всё же, он слишком расхлябан. Как можно было так небрежно давить Трёххвостого?]
Остальные шиноби лишь закатили глаза, читая ворчание старика. Неужели этот дед не видит перечеркнутый протектор на лбу блондина? Парень — отступник, преступник международного масштаба, а Цучикаге рассуждает о педагогике. Да и техники у них совершенно разные.
Впрочем, Ооноки было плевать на чужие мнения. «Отступник, не отступник... — размышлял он. — Вот встречу этого мелкого Дейдару, проведу воспитательную беседу с пристрастием, и вернётся как миленький».
Тем временем сцена на экране сменилась.
[Дейдара и Тоби, закончив захват, погрузили тушу Трёххвостого на огромную глиняную птицу и взмыли в небеса. Тоби, этот странный тип в маске, вальяжно развалился на панцире поверженного монстра, не шевелясь, словно уснул.
— Слушай сюда, Тоби, и не зазнавайся, — начал поучать Дейдара тоном бывалого ветерана. — Трёххвостый был слаб, потому что он дикий, без джинчурики. У него мозгов нет, чтобы контролировать такую мощь.
Тоби продолжал лежать неподвижно, игнорируя лекцию напарника.
— Кстати говоря, — как бы невзначай бросил Дейдара, глядя на горизонт, — кажется, предыдущим джинчурики Трёххвостого была какая-то куноичи из Конохи... Вроде бы её звали Рин.
Услышав это имя, Тоби вздрогнул. Он резко перевернулся на бок, отвернувшись от напарника, скрывая свою реакцию.]
В реальном мире, в Конохе, повисла гробовая тишина. Слова Дейдары прозвучали как гром среди ясного неба.
— Что он сказал? — прошептал кто-то. — Рин... джинчурики Трёххвостого?
Обито застыл. Он уже знал, кто такие джинчурики — сосуды для хвостатых зверей. Но Рин? Его милая, добрая Рин? Почему Трёххвостый, ультимативное оружие Киригакуре, оказался запечатан в ней?
Намиказе Минато, обычно спокойный и собранный, с ужасом посмотрел на свою ученицу. Он знал о джинчурики всё. Его любимая Кушина носила в себе Девятихвостого. Он встречался с Киллер Би, носителем Восьмихвостого. Джинчурики — это живые ядерные бомбы, стратегический резерв деревень. Их берегут как зеницу ока. Если Рин стала одной из них... это не могло быть случайностью.
И тут, словно издеваясь над их смятением,
Система рейтинга
высветила новый вопрос.
[Какова причина, по которой Нохара Рин стала джинчурики Трёххвостого?]
[A. Нохара Рин предала Коноху и добровольно перешла на сторону Киригакуре.
B. Коноха захватила Трёххвостого и запечатала его в Нохара Рин.
C. Киригакуре запечатала зверя в Рин с целью высвободить его внутри Конохи.
D. Трёххвостый добровольно выбрал Рин своим сосудом.]
Ответ казался очевидным, но от этого становилось только страшнее. Какаши, обычно скрывающий эмоции за маской безразличия, с тревогой посмотрел на Рин. В его глазах читалось понимание и сочувствие — он знал, что такое терять и страдать.
Обито же трясло.
«Не может быть... — билась мысль в его голове. — Я же обещал! Я обещал защищать её!»
Слёзы, горячие и горькие, сами собой покатились по его щекам. Он чувствовал себя ничтожеством.
Рин, заметив состояние друга, мягко улыбнулась, хотя её собственные руки дрожали. Она подошла к нему, достала платок и начала осторожно вытирать его мокрое лицо.
— Всё хорошо, Обито, — её голос был тихим, но твёрдым. — Это ведь будущее. Мы ещё ничего не знаем наверняка.
Обито судорожно вздохнул, перехватил её руку и, пытаясь придать голосу уверенность, выпалил:
— Не бойся, Рин! Я... Мы с Какаши! Мы костьми ляжем, но не дадим тебя в обиду! Никто и пальцем тебя не тронет!
— Я верю вам, — кивнула она, и её улыбка стала чуть светлее.
Минато тем временем лихорадочно анализировал варианты.
«Вариант А отпадает сразу. Рин — преданная шиноби Листа, предательство исключено. Вариант В — абсурд. У Рин нет ни чакры, ни выносливости клана Узумаки, чтобы удерживать биджу. Мы бы никогда так не рисковали. Вариант D тоже маловероятен, биджу — сгустки ненависти, они редко сотрудничают».
Оставался только один вариант. Страшный, циничный план врага.
«Киригакуре... — глаза Минато сузились. — Они хотят превратить её в троянского коня. Запустить в деревню и сломать печать».
[Намиказе Минато: Я выбираю C. Это Киригакуре запечатала Трёххвостого в Рин.]
[Тэруми Мэй: Эй-эй-эй! Полегче там! Почему сразу мы? Киригакуре вообще-то тоже пострадала, у нас зверя украли!]
Нынешняя Тэруми Мэй была ещё юной девушкой, далеко не той роковой красавицей и лидером, какой станет спустя годы. Пока что она даже не чунин, но её интуиция и острый ум уже давали о себе знать. Она чувствовала, что за всем этим стоит кто-то третий. Кто-то, кто дёргает за ниточки из тени. Например, тот же Мадара, о котором она пока не подозревала.
[Ответ верный.]
[Награда: Печать Восьми Триграмм.]
В сознание Минато хлынул поток информации. Сложные формулы, вязи фуиндзюцу, структура печати — всё это мгновенно уложилось в его голове. Он был поражён: Система действительно могла передавать знания мгновенно.
Узнав правду, Обито снова не сдержался.
— Чёрт! — всхлипнул он, сжимая кулаки. — Я же обещал не плакать...
— Прости меня, Рин, — начал он, поднимая на неё взгляд, полный боли.
Но Рин вдруг вскрикнула, отшатнувшись.
— Что случилось? — Минато мгновенно оказался рядом.
— Учитель! — Рин дрожащим пальцем указала на лицо мальчика. — Посмотрите на глаза Обито!
Кушина тоже подбежала и присела перед мальчиком. В чёрных, как уголь, глазах Обито теперь пылал багровый свет. Три томоэ медленно вращались вокруг зрачка, придавая его взгляду пугающую глубину и четкость. Мир для Обито вдруг стал невыносимо резким: он видел каждую пылинку в воздухе, каждое микро-движение мышц на лице учителя.
— Невероятно... — выдохнула Кушина. — Сразу три томоэ?
В этот момент Обито закатил глаза и рухнул на землю.
— Перенапряжение, — констатировала Кушина, проверив пульс. — Пробудить сразу такую силу — это огромный стресс для организма. Отнесите его в лазарет, ему нужен покой.