Глава 12
. Кровавая ночь
Академия ниндзя начинала учебный год осенью. Прошло два месяца, и дыхание зимы уже ощущалось в холодном ветре, гуляющем по улицам по утрам и вечерам.
Осенние сумерки наступают быстро. Уроки заканчивались поздно, и те, кто жил далеко, обычно возвращались домой уже в темноте. Например, Саске, чей путь лежал на самую окраину, в квартал Учиха.
А сегодня, из-за внезапного экзамена, укравшего целый час, тьма уже полностью поглотила Коноху, когда ученики высыпали на школьный двор.
Сердце Кадзуя сжалось от дурного предчувствия.
Солнце село, уступая права ночи. У ворот квартала Учиха, на ветке высокого дерева, замер Итачи. Ветер трепал его волосы, но он был неподвижен, как статуя. Его взгляд был холоден, как сталь, но в глубине глаз плескалась бездонная скорбь. Он смотрел на родные улицы так, словно хотел вырезать этот пейзаж на сетчатке своих глаз, унести его с собой в могилу.
В темноте вспыхнули два красных огня. Шаринган засиял, подобно кровавой луне, предвещая смерть всему живому в этом районе.
Итачи почувствовал присутствие за спиной, обнажил клинок и шагнул в темноту. Он вступил на землю своих предков. Землю, которую он должен был омыть кровью.
«С сегодняшнего дня я стану самой Тьмой… Саске, прости меня».
Словно по сигналу, в другой части квартала однорукий старик взмахнул единственной рукой.
Десятки теней сорвались с мест. Бойцы «Корня» в масках, похожих на лики демонов, безмолвным потоком хлынули на улицы.
Холодный осенний ветер гнал по пустым мостовым опавшие листья. Большинство жителей уже были дома: ужинали, тренировались, спорили, смеялись. Жили.
Итачи поднял свой «меч палача». Он скользнул в первый дом. Мелькнула тень, и лезвие вонзилось в тело человека, в глазах которого застыл животный ужас.
Шаринган вращался. С того момента, как Итачи переступил порог, вся семья уже была в гендзюцу. Это было единственное милосердие, которое он мог им даровать — умереть без боли, во сне.
— Начали!
Двадцать черных фигур, словно стая голодных волков, бросились на беззащитную добычу.
Крики. Запах железа. Кровь начала пропитывать землю, на которой веками жил гордый клан. Но палачи не замедлялись ни на секунду.
В небе висела полная, чистая луна. Но для некоторых в эту ночь она стала багровой.
На крыше резиденции Хокаге стоял Сарутоби Хирузен. Он не спешил домой. Он смотрел на полную луну, а затем перевел взгляд в сторону окраины. Дым из его трубки поднимался вверх, скрывая глаза и иероглиф «Огонь» на шляпе.
— Началось…
…
Никто не заметил, как вслед за отрядами убийц в квартал проскользнули еще семь теней. Они не были частью плана Данзо или Итачи. Они были сами по себе. Смешавшись с мраком, они следовали по пятам Смерти, чтобы собрать то, что останется после жатвы.
[Внимание! Для сбора подходят только образцы с активированным Шаринганом.]
— механический голос прозвучал в голове Кадзуя.
Сидя в классе у окна, он смотрел на восходящую луну. Его душа разрывалась.
— Наконец-то… мы дошли до этой черты, — прошептал он.
Были вещи, которые он ненавидел, но был обязан сделать. Если бы был выбор, он бы отказался от этой миссии. Не потому, что считал себя святым. Просто… это были живые люди. Человеческая жизнь — не игрушка.
Но раз уж колеса судьбы закрутились, ему оставалось только следовать за ними. По сути, он не был хорошим человеком. Будь он героем, он бы попытался кого-то спасти.
— Выходит, я тоже злодей…
— Ну что ж, время вышло. Сдавайте работы, — голос Ируки вывел класс из оцепенения. — Передавайте листы с задних парт на передние.
Учитель улыбался. Он не знал истинной причины этого теста, но приказ Хокаге для него был законом. Воля Огня и всё такое.
Кадзуя молча сдал работу и первым вышел из класса. Саске прошел мимо него, погруженный в свои мысли. Кадзуя хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.
— Кадзуя! Подожди! — Наруто выбежал следом, размахивая руками.
— Прости, Наруто. У меня сегодня дела, нужно срочно домой. Иди без меня, — Кадзуя выдавил из себя улыбку. Вышло криво, с горьким привкусом. Опытный шиноби заметил бы фальшь, но Наруто был слишком прост и открыт для таких тонкостей.
— А-а… Ну ладно! Тогда до завтра! — Наруто не расстроился. Завтра будет новый день.
— Ага, до завтра, — кивнул Кадзуя и быстрым шагом направился прочь от школы, в сторону дома.
Войдя в свою комнату, он швырнул портфель на кровать, схватил меч и тут же направился к выходу.
— Эй, ты куда?.. — Нанако, услышав хлопок двери, вышла из кухни, вытирая руки о фартук, но увидела лишь спину сына, исчезающего в сумерках. — Эй, Акира! Поговори с сыном завтра. С ним что-то не так. Пришел, сразу ушел, мрачнее тучи. В школе что-то стряслось?
Акира, сидевший в гостиной, тоже заметил странности. Но чтобы не волновать жену, решил сгладить углы:
— Наверное, просто повздорил с кем-то или устал. Не переживай, я в его возрасте тоже был таким.
— Ох, ну ладно, — успокоилась Нанако. Для женщины, посвятившей себя семье, мир сузился до стен дома. В её голове не было места заговорам и кровавым переворотам.
Акира же нахмурился. Сын действительно вел себя необычно. Но раз он молчал, значит, имел на то причины. Мальчик вырос. У него свои тайны.
Под ночным небом, на пустыре, Кадзуя неистово размахивал мечом. Лунный свет плясал на лезвии, рассыпаясь серебряными искрами.
— Ха… ха… — Он жадно хватал воздух ртом. Он пытался выгнать из себя тревогу через физическую боль, но сердце колотилось как бешеное.
Резкий взмах — и клинок вонзился в землю, войдя в почву на треть длины.
Кадзуя упал рядом с мечом, глядя на равнодушную луну. В его глазах мелькнула глубокая печаль.
— Пожалуй, мне стоит взглянуть в лицо истинной сути этого мира.
— Система, переключи основное сознание на теневого клона, — мысленно приказал он.
[Выполняю…]
Мир моргнул.
Когда Кадзуя «открыл глаза», ракурс сменился. Теперь он прятался в тени кустарника. Перед ним был высокий забор богатого поместья.
Человек в черном плаще и маске легко перемахнул через ограду.
Секунда тишины. А потом — крики. Вопли ужаса, плач, мольбы. И этот тошнотворный, влажный звук рассекаемой плоти.
Кадзуя замер. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он знал, что там происходит. Знал, но не мог вмешаться. У него не было силы спасти их.
Он мог лишь ждать в своем углу, как крыса. Две минуты. Крики стихли. Убийца покинул дом, устремившись к следующей жертве.
— Спокойно. Спокойно! — кровь вскипала в жилах, но это был не азарт битвы, а ярость бессилия.
Глубокий вдох. Выдох. Он выскользнул из укрытия и вошел во двор.
Дверь в дом была распахнута настежь. На пороге уже натекла лужа крови, медленно ползущая к ступеням.
Он вошел внутрь. Он знал, что увидит, но реальность ударила под дых. Три тела.
Мужчина. Женщина. И маленькая девочка. Ей было от силы года два…
Кровь, вытекающая из её маленького тельца, всё ещё парила на холодном воздухе.
«Твари… Животные! Будьте вы прокляты! Гореть вам всем в аду!» — безмолвный крик разрывал его изнутри.
[Обнаружен критический уровень эмоциональной нестабильности. Активация протокола помощи.]
Голову пронзила острая боль, словно в мозг вонзили раскаленную иглу. Это отрезвило. Эмоции притупились, отступив на второй план.
[Пользователь, сохраняйте хладнокровие. Сосредоточьтесь на задаче. Объект «Мужчина» соответствует критериям. Доступен для сбора.]
Кадзуя смотрел на мертвеца пустым взглядом. Он ненавидел убийц, но сам сейчас собирался сделать нечто не менее омерзительное — осквернить труп. Какое он имел право судить их?
Остатки разума взяли верх над чувствами. Он подошел к телу мужчины, коснулся еще теплого плеча.
— Сбор, — прозвучало в голове.
Труп исчез. Кадзуя выпрямился. Его взгляд упал на застывшее личико мертвой девочки. Он стиснул зубы, резко развернулся и выбежал прочь.
Снова тьма. Снова погоня за тенями. Он шел по следу Итачи и «Корня», становясь свидетелем того, как живые люди превращаются в куски мяса.
Возможно, из-за шока, а может, благодаря системе, он впал в странное состояние транса. Он контролировал каждое движение, каждый вдох.
Он был тенью среди теней. Наблюдатель. Мародер, подбирающий то, что пропустили или отбросили мясники.
Ему было противно. Он презирал себя, презирал Данзо, презирал Итачи.
В эту ночь он понял, что такое настоящая жестокость. Прожив в этом мире несколько лет под защитой родителей, он начал забывать, куда попал. Ему казалось, что мир шиноби не так уж и плох.
Какая глупая иллюзия. Этот мир прогнил. Он прогнил до самого основания. Обычные люди живут в страхе, дрожа за свои жалкие жизни. А «сильные мира сего» сидят на своих тронах, переставляя фигурки на доске, решая, кому жить, а кому умереть ради «общего блага».
Для них человеческая жизнь — песчинка. Дунул ветер — и нет её. А иногда они сами вызывают этот ветер.
Правило сильного. Кадзуя знал его. Но принять это сердцем, видя горы трупов, было невыносимо.
Секунду назад это были отцы, матери, дети… А теперь — холодные куклы.
А убийцы? Они будут жить дальше. Найдут себе оправдания. «Ради деревни». «Ради мира». «Чтобы предотвратить войну».
— Тьфу! Мерзость. Все они — просто больные ублюдки. Ад для них — слишком мягкое наказание.
— Сарутоби Хирузен… Ха. Он ничем не отличается от Данзо. — Молчаливое согласие на резню делает тебя соучастником.
Кадзуя не верил, что Хокаге не слышит этого шума, не чувствует этих всплесков чакры. Это был сговор.
Спрятав очередной труп в инвентарь, Кадзуя собрался уходить. Но вдруг его спину обожгло холодом. Позади него, бесшумно, как призрак, возникла темная фигура.
— Ты не из людей Данзо, — глухой голос из-под маски прозвучал как приговор.
Кадзуя медленно обернулся. На него смотрел единственный глаз, в котором вращался кровавый узор.
Собеседник явно не был настроен на долгие разговоры.