Глава 91 «Коноха не будет расформирована – и на этом всё не закончится»
Эти мельчайшие нюансы мог понять лишь стоявший рядом Орочимару – существо того же толка.
Орочимару провёл языком по губам и, глядя на Ана, невольно повысил его оценку ещё на ступень.
— Опасный ты парень, ах какой опасный…
Пробормотав это, Орочимару, улыбаясь, подошёл к телу Цунаде и наложил на него печать, запирая останки в свитке.
— Хехе… Ещё один первоклассный экспериментальный образец.
— Госпожа Цунаде!
Шизуне и остальные оцепенели от ужаса и закричали, словно лишаясь разума от отчаянного горя.
Пока внимание было отвлечено, Учиха Яширо и его соратники воспользовались моментом и добили двух АНБУ.
— Довольно, остановитесь!
Ан с улыбкой поднял руку, пресекая стремление своих собратьев уничтожить свидетелей.
Успешная ликвидация Цунаде принесла ему странное удовлетворение, почти радость.
Он махнул рукой в сторону Шизуне, словно отгоняя назойливую муху.
— Эй, Шизуне-сан, можешь возвращаться в Коноху и передать весть.
— Скажи всем в деревне, что это сделал я, Учиха Ан. И пусть зна́ют – подобное будет происходить снова и снова.
— Пока деревня Листа не будет распущена, всё это не закончится!
— И мне вовсе не обязательно убивать только сильных, вроде Цунаде. Хочу – вырежу чунина, хочу – генина. Никто не в безопасности.
— Если ниндзя Конохи выполняет задание за пределами деревни и мне доведётся его встретить – выживет он или нет, зависит от моего настроения.
— Главное, чтобы Коноха страдала. Тогда я счастлив.
— Ты… — Шизуне дрожала от ярости, но здравый смысл удерживал её. Она понимала: сражаться с Анoм – самоубийство.
Она несколько мгновений смотрела на него, впечатывая черты его лица в память, а затем перевела взгляд на стоявшего рядом Орочимару.
— Господин Орочимару, вы ведь один из Трёх Саннинов Конохи. Прошу вас, ради давнего союза и дружбы с госпожой Цунаде, верните её тело. Позвольте предать её праху покой в деревне.
Орочимару поколебался, но всё же покачал головой.
— Шизуне, я понимаю твои чувства.
— Но Цунаде – последняя из клана Сенджу. Её тело бесценно, подлинная реликвия мира шиноби. Отказаться от него… не могу.
— Нани? — Шизуне остолбенела. — Неужели вы и вправду собираетесь использовать тело бывшей соратницы как материал для своих опытов?!
— Шизуне, ты не учёный. Потому и не понимаешь: для исследователя всё есть образец эксперимента.
— Пока человек жив – он товарищ, личность, собеседник. Но умерев, превращается лишь в кучу гниющей плоти.
— Почтение или презрение к покойному не значат ничего. Эти чувства принадлежат не мертвецу, а живым, что остались рядом.
— Кем бы ты ни был – Даймё, даже Каге, – умрёшь, и всё исчезнет без следа.
— Потому только живой имеет ценность.
— И лишь техника бессмертия – подлинная цель человеческих стремлений!
— Нани? — Лицо Шизуне перекосилось: привычная картина мира рушилась прямо у неё на глазах.
Орочимару не стал дальше тратить на неё слова и, повернувшись, направился прочь.
— Ладно, Ан. Ты добился своего. Пора двигаться дальше – у нас ещё задание в Стране Воды.
— Я как раз на пороге важнейшего этапа эксперимента и не желаю понапрасну терять время.
— Верно, верно, – улыбнулся Ан и, махнув рукой Шизуне, добавил:
— Эй, Шизуне-сан, прощай. Пусть встретимся снова… если тебе, конечно, будет того хотеться.
— Не забудь передать мои слова в Коноху!
— Скажи старейшинам: если Учиха сумели создать деревню, то сумеют и уничтожить её!
— Без клана Учиха Коноха теряет право на существование. Пусть уж лучше распустят её. Остальные кланы смогут поделить имущество и примкнуть к другим деревням. Выйдут из Конохи – и вычеркнут себя из моего списка мести.
— Проклятье… — Шизуне смотрела им вслед. Сжав кулаки, она вонзила ногти в ладони до крови и не почувствовала боли – лишь горечь и жгучую ненависть наполнили её сердце.
Коноха. Новая Резиденция Хокаге. Временный кабинет Хокаге.
Совсем неподалёку за окном высился исполинский метеорит, пробивший землю в прошлой битве.
С учётом строительных умений мира шиноби, его можно было бы давно расчистить, но вторжение четырёх стран связало силы деревни – не осталось ни времени, ни людей для восстановления Конохи.
Новое здание построили, чтобы укрепить веру жителей – показать, что жизнь ещё возможна.
Под тенью метеорита, среди временно возведённых строений, сновали ниндзя-медики, без устали спасая раненых.
Одни были выжившими из битвы за Коноху, другие – новыми жертвами сражений на фронте.
Вернувшийся Джирайя стоял у окна с мрачным лицом, глядя на окалеченную деревню и слушая рассказ Третьего о недавних событиях.
— Нагато? — Услышав знакомое имя, Джирайя побледнел. — Не может быть… Как такое возможно?
— Хм? — Третий нахмурился, в его взгляде сквозила настороженность. — Джирайя, ты знаешь этого Нагато, лидера организации из Страны Дождя?
Джирайя колебался, но всё-таки поведал всю историю о Нагато, Яхико и Конан, вздохнув в конце:
— Организация Акацуки когда-то была чистой и честной. Все её участники искренне стремились к миру в мире шиноби.
— Нагато, Яхико, Конан… они были добрейшими детьми. Как же всё обернулось вот так…
— Безрассудство! — Третий затрясся от гнева, размахивая курительной трубкой. — Риннеган был столь важен – как ты мог утаить это от всех?
— Если бы ты их тогда привёл в деревню, под влиянием Воли Огня они бы не свернули с пути! И Коноха избежала бы этой катастрофы!
— Ха! — Джирайя не дрогнул под упрёками, жёстко ответив:
— Их семьи были уничтожены шиноби Конохи. Если бы я привёл их сюда, что бы ты сделал с убийцами? Казнил во имя справедливости?
— Или, может, сдал бы детей в Корень, чтобы Данзо вылепил из них бездушных убийц?
— Они были гениями, но без покровительства в Конохе такие гении долго не живут.
— Сакумо мёртв. Минато мёртв. Теперь и клан Учиха стёрт с лица земли. И после этого ты хочешь, чтобы я снова привёл сюда детей?
Под тяжестью его слов Третий стоял с мрачным лицом, не находя ни единого возражения.
Если бы он тогда знал, какой силы достигнут Нагато и его друзья, возможно, поступил бы иначе.
Но в то время они были всего лишь детьми. Пусть даже с Риннеганом – лишь детьми, которых он не счёл достойными особого внимания.