Глава 69 «Котоамацуками»
На этот раз Фугаку, что бывало крайне редко, твёрдо решил дать своему сыну давно назревшее семейное воспитание.
— Такемиказучи!
Стоило ему сосредоточиться, как грозовые тучи над небом взорвались, и оттуда вырвался огромный громовой дракон. Его тело сверкало серебром, всё исчерченное молниями, а в воздухе разлился резкий запах ионизированного воздуха и гари. Подобно божественному возмездию, дракон обрушился прямо на Учиху Итачи.
Это додзюцу Мангекё Шарингана изначально принадлежало ему, поэтому управлять им было куда легче, чем тому же Учихе Ану, который лишь силой заставлял его действовать.
Хотя качество «жертвоприношения» Белого Зецу не позволяло Фугаку достичь былой мощи, тело Эдо Тенсей делало его почти неистощимым: чакра у него была безгранична, а зрение, даже если и погаснет, уже не имело значения. Так что он мог выпускать свои козыри один за другим, не испытывая ни капли жалости к силам.
Против атаки такого масштаба у Итачи не оставалось иных вариантов, кроме как активировать Сусаноо. Он поднял свой щит, готовясь принять удар лоб в лоб.
— Бууум!
Громовой дракон с оглушительной силой врезался в щит Сусаноо. Удар был настолько мощным, что вся земля задрожала, будто началось землетрясение.
Взрыв разорвал воздух, ослепительные вспышки молний вместе с разлетающимися осколками дракона метнулись во все стороны, словно тысячи серебряных стрел, мгновенно накрывших всё поле боя.
Электрические разряды, наполненные парализующей мощью, метались между небом и землёй, притягиваемые биоэлектричеством живых тел, и стекались прямо к находившимся поблизости ниндзя.
Шиноби из Конохи попытались уклониться, но безрассудные Учиха не дали им ни единого шанса отступить.
Тела Эдо Тенсей не чувствовали боли и страха перед молнией: под током они лишь замирали на короткий миг, после чего снова бросались вперёд. Воспользовавшись тем, что противники из Конохи на мгновение парализованы, они хладнокровно вонзали кунаи в уязвимые места – жизнь за жизнь.
Когда пелена молний рассеялась, на земле остались десятки поверженных ниндзя Конохи – почти все из запечатывающего отряда.
Итачи, защищённый совершенной обороной Сусаноо, сам не получил ни царапины, но, окинув взглядом поле боя, мгновенно понял: положение катастрофическое.
— Так нельзя. Если всё продолжится, запечатывающий отряд быстро погибнет. А без них тела Эдо Тенсей станут неуязвимы.
— Чтобы изменить исход, остаётся лишь одно…
— Сначала схвати главаря!
Он перевёл взгляд на Учиху Ана, который, держа Наруто за шиворот, громко и безумно смеялся.
— Итачи, куда ты смотришь?
Гневный крик Фугаку вырвал его из раздумий. Прямо на него летел кулак Чёрного Сусаноо – огромный, как дом.
Поняв, что прямой удар громового дракона оказался бесполезен, Фугаку не стал повторять попытку. Вместо этого он ринулся вперёд – хотел, чтобы сын на собственной шкуре ощутил «железный кулак любви» отца.
Но сын, похоже, не испытывал ни малейшего желания участвовать в такой «смертельной битве любви».
Несколько коротких столкновений Сусаноо Итачи с Чёрным Сусаноо Фугаку показали, что быстро переломить бой не удастся.
Молнией пронзивший голову замысел заставил Итачи изменить тактику.
Выждав момент, он мгновенно рассеял Сусаноо и сложил печати.
— Стихия Земли: Обезглавливание!
«Шух!» – и в следующее мгновение он исчез под землёй, чтобы тут же вынырнуть прямо перед Фугаку.
Благодаря выходкам Ана все знали, что слабое место полутелого Сусаноо – под ногами. Однако Фугаку, находящийся в теле Эдо Тенсей, в число этих сведущих не входил.
Не ожидав внезапного нападения, он не успел защититься – и лишился руки.
— Бесполезно, Итачи. Моё тело…
Он хотел продолжить, устроив словесную перепалку, но Итачи не собирался тратить слова на биологического отца. Используя момент, когда тот остался без руки, он обрушил серию мгновенных ударов.
Фугаку едва успел парировать несколько движений, как получил сокрушительный удар в голову – и череп его разлетелся вдребезги.
Следом исчез и Чёрный Сусаноо, потеряв связь с хозяином.
Итачи не стал медлить: прицельно, с холодной методичностью, разбил тело отца на крошечные обломки, не оставив даже пылинки целой.
— Бесполезно, Итачи…
Когда Фугаку, восстановив голову, собрался продолжить свой монолог, сына уже и след простыл. Итачи исчез.
Обернувшись, Фугаку увидел, что тот уже мчится к Учихе Ану – и в руке у него сверкала одна из Шарингановских глазниц.
— Ан, очнись! Вместе мы можем защитить Коноху!
— Котоамацуками!
Эта техника, прозванная сильнейшим гендзюцу, могла полностью переписать сознание человека, заставив его действовать по чужой воле, как по собственной.
Ужас этого додзюцу в том, что жертва не осознавала вмешательства. Ей казалось, будто решения исходили из глубины её сердца, и она находила безупречно логичные доводы своим поступкам.
Само внушение работало, как идеальная самопрограмма: человек убеждал себя сам.
Это поистине стояло неизмеримо выше того, как Обито контролировал Четвёртого Мизукаге Ягуру с помощью иллюзии.
Данзо, обладая глазом Шисуи, за долгие годы сумел подчинить лишь одного – безбоевого самурая Мифуне. Даже Третьего, Сарутоби Хирузена, он не смог затронуть. Всё потому, что не был Учихой и не мог раскрыть истинную силу этого глаза.
Но Итачи, как обладатель собственного Мангекё, мог привести технику хотя бы к частичной эффективности – подобно тому, как Ан использовал глаза Фугаку. Пусть сила требовала чудовищных затрат и теряла часть мощи, её всё же можно было запустить.
А уж настолько совершенное гендзюцу, если оно активировано, не давало цели ни малейшего шанса вырваться.
Итачи верил: даже если Учиха Ан попытается противостоять, пользуясь своими глазами, эффект всё равно проявится. Пусть не полностью, но ключевой элемент сознания, например ненависть к Конохе, можно было стереть.
Стоило ему убрать этот единственный шип, и Ан перестанет враждовать с деревней, станет, как и сам Итачи, её верным защитником.
С Аном решится и вопрос с остальными учихами: их тела Эдо Тенсей вновь подчинятся деревне.
Коноха сможет распоряжаться ими – либо заставить сражаться на своей стороне, чтобы те защищали товарищей и помогали отражать угрозы, либо отпустить их, вернув в загробный мир, к вечному покою.
Всё зависело лишь от выбора деревни.
Главное – сломить Учиху Ана!
Когда свет в Мангекё стал тусклым, Итачи понял, что «Котоамацуками» сработала. Он аккуратно убрал глаз Шисуи, а затем с лёгкой улыбкой протянул Анe руку.
— Эй, Ан… добро пожаловать обратно!
— Коноха рада твоему возвращению!