Глава 2 «Я – твоя тень, ты – мое раскаяние»
Луна застыла над Резиденцией Хокаге, словно тяжелая ртуть, осев на ее свинцовых карнизах.
Третий уже долго стоял у панорамного окна кабинета. Оранжевое свечение углей в его курительной трубке мелькало то ярче, то тусклее, отбрасывая искрящиеся отблески на изборожденное морщинами лицо под шляпой Хокаге.
Он смотрел вдаль, за пределы ночного мрака, туда, где лежали земли клана Учиха. Там по-прежнему царила мертвая тишина.
И это было хорошо – значит, все шло по плану, без непредвиденного.
Но тревога не оставляла его. Он бо́ялся, что в любую секунду оттуда раздастся грохот взрыва и небо рассеют алые всполохи пламени.
В тени за спиной Хокаге скрывались АНБУ. Их силуэты застыли без единого движения, без звука – как каменные изваяния.
Он знал: стоит только отдать приказ – и эти безмолвные стражи бросятся вперед как резервный отряд, чтобы подавить возможный мятеж.
— Эх…
Тяжелый вздох сорвался с его губ. Сердце Третьего было полно усталости и боли.
«Не этого я хотел…»
Почему все закончилось так?
Жаль… Итачи – парень с потенциалом Хокаге, искренне преданный деревне, так любящий Коноху… а теперь ему суждено жить как нукенину.
Он сделал несколько затяжек, надеясь, что дым развеет горечь, но тревога лишь усилилась.
Минута за минутой ночь текла, Луна поднялась с востока, потом, медленно клонясь к западу, растворялась в небесах. Коноха спала спокойно, будто ничего не произошло.
— Шух!
Тень АНБУ проскользнула в кабинет, опустившись на одно колено.
— Господин Хокаге, клан Учиха… уничтожен.
— Ху-у…
Коллективный вздох облегчения нарушил гнетущую тишину. Атмосфера в комнате сразу стала чуть легче.
И сердце Третьего, до того стиснутое тревогой, наконец немного оттаяло. Он стукнул трубкой по ладони, нахмурился:
— Подтверждено?
— Эм… По результатам осмотра, кроме семьи Учихи Ана, все члены клана подтверждены как погибшие. Однако в доме Учихи Ана обнаружены следы крови четырех человек. С учётом объема потери… вероятно, они мертвы. Но кто-то забрал их тела.
— Кто-то забрал тела? — Третий удивился. — Это работа Итачи?
— Проверить не удалось. Кроме того… — АНБУ поднял взгляд. — Учиха Саске тоже мертв.
— Нани?! — Хирузен выронил трубку. — Не может быть! Итачи не смог бы убить любимого брата!
— Что тут невозможного? — Раздался хриплый голос от двери. — Он ведь тоже Учиха. Раз уж смог убить родителей и весь клан, что ему один брат?
В кабинет вошёл Данзо, опираясь на трость. Лицо под бинтами было мрачным, взгляд – ледяным.
Сегодня ночью, во время операции по истреблению Учих, он, конечно, находился на месте, чтобы контролировать ситуацию и не допустить беглецов. И вот теперь вернулся с докладом.
— Тьфу! — Глаза Хирузена вспыхнули гневом. Он посмотрел на старейшину, что вечно действовал самовольно, и от негодования лицо его потемнело.
Ситуация с Учихами не должна была дойти до этого. Но именно этот человек, бесконечно плетя интриги, довёл все до крайности.
Если бы не давняя дружба и нужда в существовании Корня, за всё, что он сотворил, Данзо давно стоило бы казнить смертью от тысячи порезов.
— Саске был всего лишь ребёнком, ничего не понимал. Зачем нужно было убивать его? — Голос Третьего дрожал.
— Итачи жил ради этого брата, боялся, что после его ухода над ним будут издеваться в деревне. — Он сжал трубку, вспоминая. — Я дал Итачи слово: если с ним что-то случится, я позабочусь о Саске.
— Саске был его последней связью с деревней. Теперь, когда ты отнял у него эту ниточку… как Итачи может не возненавидеть нас? Как теперь сохранить его преданность Конохе?
— Саске убил не я! — Рявкнул Данзо, лицо его потемнело ещё сильнее.
Он дрожал от злости – привыкший обвинять других, на сей раз он сам оказался под ударом.
— Когда мы прибыли, Саске уже был мертв! — Продолжил он. — Это сделал сам Итачи, чтобы полностью порвать с деревней, не оставив за собой слабых мест!
— Всё это «он жил ради брата» – ложь! Мы все попались на его уловку! — Данзо сжал кулаки, побелевшими пальцами сжимая трость. Слепая ярость и стыд смешались в его взгляде.
— Невозможно! — Хирузен стукнул трубкой по столу. — Данзо, не думай, что, прикрываясь Корнем, ты можешь делать всё, что хочешь и никто не узнает!
— Я знаю, каким человеком был Итачи. Он бы никогда не пошёл на такое! — Голос Третьего дрожал от гнева. — Итачи верен Конохе – и это не вызывает сомнений!
— Верен? — Холодно усмехнулся Данзо. — Он – Учиха. Таким нельзя доверять. Если бы он и впрямь был верен, оставил бы Саске в деревне как заложника. Если бы он и правда был верен, не унёс бы с собой глаза Фугаку!
— Эти глаза… они пробуждаются именно на грани жизни и смерти. А теперь, когда весь клан мёртв, велика вероятность, что Фугаку достиг Мангекё!
— Ты ведь видел разведданные. Ты понимаешь, что значит, если Итачи забрал глаза Фугаку!
— Глаза Фугаку? — Третий нахмурился и перевёл взгляд на АНБУ.
Тот натянуто улыбнулся:
— Не успел доложить… старейшина Данзо опередил.
На лице Хирузена появилась тень тяжёлого раздумья. В нём вновь проснулась хищная сущность политика, умеющего отделять чувства от решений.
Он молча взял трубку, глубоко вдохнул, потом медленно выпустил дым.
Спустя долгую паузу заговорил:
— Глаза Фугаку – это пока лишь предположение. За все эти годы едва ли кто-то пробужденный до Мангекё встречался вживую. К тому же исчезновение тел семьи Учихи Ана выглядит подозрительно. Возможно, они живы и были спасены.
— Объявите розыск. Учиху Ана признать нукенином. Обвинение – убийство товарища, Учихи Саске.
Данзо знал Хирузена слишком хорошо. По интонации понял – тот не верит, что Саске убил Итачи. Просто, чтобы не потерять Итачи окончательно, он решил повесить вину на Ана, чья судьба теперь туманна.
— Хм… — губы Данзо скривились в насмешливом хмыке. — Нам стоит заняться не этой мелочью, а Итачи. Пока он не успел поглотить глаза Фугаку, нужно поймать его и вернуть их деревне!
Мысль о том, что у него самого может появиться пара Мангекё… а с ними, благодаря равновесию Стихии Инь, и сила Стихии Дерева, заставила тело Данзо вздрогнуть от возбуждения. Он всё настойчивее упрашивал Хирузена дать приказ.
Но Третий оставался непреклонен. Никакие намёки не брали его, и, устав от споров, он наконец хлопнул по столу.
— Данзо!
— Здесь командую я. Я – Хокаге!
— Я запрещаю тебе трогать Учиху Итачи!
Планы рушились на глазах. Данзо дрожал от ярости.
— Хирузен… ты об этом ещё пожалеешь!
Он стукнул тростью по полу, резко развернулся и, кипя от злобы, вышел из кабинета, хлопнув дверью.