Глава 51. Сенджу Тобирама: Отлично сработано, Данзо
Осознав, что в одиночку ему с Учихой Юэ не справиться, Орочимару обратился к последней надежде. Он вспомнил об учителе своего наставника — легендарном эксперте по клану Учиха, создателе Конохи и человеке, что воспитал Сарутоби Хирузена и Шимуру Данзо.
Сенджу Тобирама. Второй Хокаге.
Хотя в памяти поколений он и остался великим предком, на самом деле Тобирама погиб совсем не старым. Орочимару невольно усмехнулся иронии судьбы: чтобы призвать этого гения, ему пришлось приложить немало усилий, добывая образцы его тканей и ДНК. Но игра стоила свеч.
«Второй-сама, вы — наша единственная надежда, — думал Орочимару, с затаённым дыханием глядя на ритуальный гроб. — Возможно, только вы способны придумать, как уничтожить Учиху Юэ!»
Он использовал технику Нечистивого Воскрешения, Эдо Тенсей. Однако на этот раз Орочимару не стал накладывать на призванного сдерживающую волю. В этом не было нужды. Он был уверен: как только Второй Хокаге осознает масштабы угрозы, он сам встанет на их сторону. Это была уже не чья-то личная вендетта, а кризис, угрожавший самому существованию мира шиноби.
Чтобы Коноха выжила, Учиха Юэ должен был умереть. Чтобы выжил весь мир, за исключением Акацуки в их карманном измерении Камуи, Учиха Юэ должен был исчезнуть.
А если его нельзя убить — его необходимо запечатать. Живое стихийное бедствие — не метафора, а суровая реальность.
Техника сработала. Крышка гроба с глухим стуком отворилась, и из него шагнула воскрешённая фигура.
— Где это я?..
Сенджу Тобирама открыл глаза. Он рефлекторно осмотрел собственное тело, а затем перевёл тяжёлый взгляд на Орочимару, чьё лицо исказила смесь надежды и предвкушения. Второй Хокаге всё понял в тот же миг.
— Эдо Тенсей… — с холодной усмешкой произнёс он. — Не думал, что моё киндзюцу когда-нибудь применят на мне самом.
— Второй-сама, я так рад, что мне удалось вас вернуть! — Орочимару подался вперёд, не скрывая ликования. — Теперь этот мир спасён!
— Кто ты? И что значит «мир спасён»? — в голосе Тобирамы прозвучали стальные ноты. Он сразу почувствовал неладное. Изначально это дзюцу предназначалось для создания бессмертного пушечного мяса в связке с техникой умножающихся взрывных печатей. Призвать шиноби его уровня могли и с другой целью — выведать секреты деревни. Но слова этого человека звучали иначе.
— Меня зовут Орочимару…
Орочимару начал свой рассказ, сосредоточившись на недавних событиях. Когда он упомянул, что Шимура Данзо почти полностью истребил клан Учиха, губы Тобирамы дрогнули в подобии суровой улыбки.
«Как и ожидалось от моего ученика. Он превзошёл меня. Я лишь думал о подавлении Учиха, а Данзо вырвал корень проблемы. Прекрасная работа».
«Хотя это может пошатнуть единство Конохи. Надеюсь, Хирузен сумеет всё уладить».
«Но всё же странно… Если клан уничтожен, зачем понадобилось воскрешать меня? Чтобы спасать мир? Неужели кто-то из них в момент резни пробудил Мангекьё Шаринган? Но откуда ему взяться, если все мертвы?»
«Да и что с того? Думают, каждый Учиха — это Мадара? Изуна тоже пробудил Мангекьё, но это не спасло его от моей руки».
В глазах Сенджу Тобирамы Мангекьё Шаринган был мощным оружием, но не всесильным. Сила всегда заключалась в человеке, а не в его Кеккей Генкай. Его старший брат Хаширама не родился со Стихией Дерева — он развил её сам. Неужели кто-то всерьёз полагает, что для этого достаточно лишь крови клана Сенджу?
То же самое касалось и Учиха. Мангекьё давал невероятный скачок силы, но достичь уровня Мадары было почти невозможно. Учиха Мадара был чудовищно силён и без своих глаз. Не он был велик благодаря клану, а клан — благодаря ему. Так же, как и с Хаширамой, их следовало рассматривать отдельно от остальных.
Тобирама чувствовал какую-то нестыковку. Но когда Орочимару закончил свой рассказ, лицо Второго Хокаге окаменело.
— Ты говоришь правду?! — рявкнул он, шагнув вперёд. В его глазах плескалось неверие.
Что значит «из-за плана Данзо появилось живое стихийное бедствие»? Человек — стихийное бедствие? Как эти понятия могут стоять в одном предложении?
А ведь мгновение назад он мысленно хвалил Данзо.
— Абсолютную правду, Второй-сама. По нашим расчётам, всего за год аура Учихи Юэ окутает всю планету. Тогда человечество вымрет, — с мрачной уверенностью подтвердил Орочимару. — Но даже сейчас его способность поглощать чакру и все виды энергии делает его ходячей катастрофой. Ему даже не нужно ничего делать, чтобы уничтожить страну. Захочет — истребит всё живое.
— Веди меня, — с почерневшим лицом процедил Тобирама. — Я должен увидеть это сам.
Вскоре они прибыли на край мёртвой зоны.
Их встретила абсолютная, давящая тишина. Безжизненная земля, пронизанная ледяным холодом и окутанная тьмой, простиралась до самого горизонта.
— Так это и есть сила Учихи Юэ? — с тяжёлым выражением лица спросил Тобирама, глядя, как граница мёртвой территории медленно, но неумолимо расползается вперёд.
— Да, Второй-сама, — подтвердил Орочимару.
Тобирама медленно протянул руку, пересекая невидимую черту. В тот же миг он почувствовал, как сила в его воскрешённом теле начала… иссякать. Её словно вытягивала бездонная пустота.