Глава 37. На волосок от смерти
Этого было мало. Данзо не просто предал — он едва не стёр Коноху с лица земли. Мысль об этом заставляла кровь в жилах Цунаде закипать. Ярость, холодная и острая, сжимала кулаки до побелевших костяшек.
«Второй Хокаге, должно быть, ослеп, раз взял в ученики такого, как Данзо. Увидел бы он, что натворил этот ублюдок, — в гробу бы перевернулся».
Коноха понесла чудовищные потери, но даже это не могло заставить её вернуться. Во-первых, её гемофобия — проклятие, делавшее её, великого медика, бесполезной на поле боя. А во-вторых… был Джирайя. Орочимару — предатель, учитель Сарутоби мёртв, но её старый товарищ по команде остался. Раз уж деревня оказалась на краю гибели, кому, как не ему, принять титул Хокаге?
Он не мог оказаться таким же слабаком, чтобы нуждаться в её помощи. Что до слов Кацую о «катастрофе, способной уничтожить мир», Цунаде сочла их сильным преувеличением. Учиха Юэ — всего лишь один человек. Как он может уничтожить мир? Абсурд.
В этот момент в дверь отчаянно забарабанили.
— Госпожа Цунаде! Беда! — голос Шизуне снаружи срывался от паники.
— Входи, Шизуне. Что ещё?
Шизуне почти ввалилась в комнату, бледная, растерянная. За её спиной маячила фигура шиноби в форме Конохи.
— Госпожа Цунаде, это ужасно! Третий Хокаге погиб, Коноха почти разрушена! — выпалила она.
— Я знаю, — устало вздохнула Цунаде и, отмахнувшись от уже известной ей новости, перевела взгляд на гонца. — Ты пришёл, чтобы просить меня вернуться? Можешь не тратить время. Ищите Джирайю. Пусть он станет Пятым. От меня уже нет никакого толка.
— Госпожа Цунаде, мы… мы не можем! — Голос шиноби дрожал от отчаяния. — Мы уже нашли господина Джирайю, но он… он теперь калека. Он сам приказал мне найти вас. Прошу, станьте Хокаге! Коноха не выдержит больше потрясений!
— Что? — Цунаде застыла. — Какой ещё калека? Джирайя был в полном порядке.
На мгновение её охватило дурное предчувствие. Неужели он столкнулся с Учихой Юэ? Нет… не сходится. Чудовище, способное в одиночку одолеть всю Коноху, убить её учителя и этого старого интригана Данзо… такого противника не переживают. От встречи с ним не отделываются увечьями — от неё умирают.
Ниндзя, сглотнув, поспешно изложил официальную, слегка приукрашенную версию событий: Джирайя храбро сражался с Учихой Юэ и проиграл лишь с небольшим отрывом. О том, что на самом деле её товарищ даже не видел лица врага и чудом выжил в его жуткой «территории», гонец умолчал.
И тут в сознании Цунаде забрезжила догадка, обманчиво стройная и логичная.
Сила Учихи Юэ была чудовищно преувеличена.
Да, он убил многих, но лишь потому, что застал всех врасплох. А учитель и Данзо… они просто состарились. Их былая мощь угасла. Если бы Юэ был всемогущ, он сровнял бы Коноху с землёй. Но он этого не сделал. А значит, не был уверен в победе. А трусливые шиноби просто разбежались при виде первого же серьёзного врага. Дай они ему бой все вместе, от этого Юэ, возможно, и мокрого места бы не осталось.
Чем больше она думала, тем крепче становилась её уверенность.
— Идём, — решительно произнесла Цунаде, поднимаясь. Коноха, наследие её деда, нуждалась в ней. А страх крови… перед лицом такой угрозы он казался незначительной помехой.
Возвращение Цунаде в Коноху было пропитано горечью и тяжёлой решимостью. Но встреча с Джирайей превратила всё в катастрофу.
В последнее время Джирайя жил в аду. Боль, отчаяние, бессилие… Сломанную ногу можно заменить протезом, но как восполнить утрату… главного символа его мужской сути? Его «хозяйство» было уничтожено. Врачи лишь разводили руками: их технологии бессильны.
И в этом отчаянии Джирайя совершил ошибку. Увидев Цунаде, он, по старой привычке, попытался скрыть свою боль за маской бесшабашного извращенца. Неудачная шутка, пошлый намёк в самый неподходящий момент…
Реакция Цунаде, чьи нервы были натянуты до предела, была мгновенной и чудовищной.
УДАР!
ХРУСТ!
— А-А-А-АХ!
Фигура Джирайи, словно ядро катапульты, пробила стену кабинета Хокаге и с оглушительным треском рухнула прямиком в отхожее место.
— Скорее, медиков!
— Господин Джирайя!
— Вражеское нападение!!!
Во временном штабе воцарился хаос.
Внутри развороченной уборной, в смраде и обломках, лежал Джирайя. Обе его руки были неестественно вывернуты, грудная клетка вдавлена, а острые обломки рёбер торчали из плоти, сочась кровью. Он кашлянул, сплёвывая что-то мерзкое, и невидящим взглядом уставился в небо. Сознание уплывало. Ему почудилось, что на том берегу реки Сандзу ему уже машет рукой учитель Сарутоби.
Смерть. Он умирал. Этот удар Цунаде, нанесённый в слепой ярости, оказался почти смертельным.
Нара Шикаку и другие шиноби, подбежавшие на крики, в ужасе застыли. Превозмогая тошноту, они подняли искалеченное тело и понесли в медицинский корпус.
А в кабинете, посреди облака пыли, застыла Цунаде. Гнев схлынул, оставив после себя ледяной ужас. Она посмотрела на свой кулак, на котором алела кровь — не чужая, а его, Джирайи. Ноги подкосились, и страх, который она так долго подавляла, вернулся с новой силой. Гемофобия накрыла её с головой.