Глава 36
. Поэзия разрушения
Хагоромо Тояма смотрел на Чихана, но его лицо было гладким и пустым, как у восковой куклы.
Это была цена "Оперения Вознесения". Техника пожирала не только жизнь, но и саму суть человека. Сначала уходила мимика, потом эмоции, затем рассудок.
Тояма использовал технику недолго, поэтому пока лишился лишь способности управлять лицом.
Услышав голос юного главы, в его глазах на мгновение вспыхнул огонек надежды:
— Юный глава… выполните миссию… защитите клан…
В горле Чихана встал ком. Он сжал руку умирающего:
— Клянусь. Клан Хагоромо возвысится. Твоя жертва не будет напрасной.
— Хех… верю…
Свет в глазах погас. Последняя искра разума угасла.
Тело Тоямы начало стремительно распадаться. Плоть серела, высыхала и осыпалась серым прахом. Не прошло и десяти секунд, как на земле осталась лишь горстка пепла и одежда.
Чихан молча достал пустой свиток и бережно запечатал прах героя.
Когда он поднялся, его лицо было каменным. Теруива, Мейхи и второй Джонин стояли рядом, опустив головы.
— За работу! — голос Чихана резанул тишину. — Жчь всё!
Они ворвались в склад.
Комплекс состоял из трех огромных ангаров. В верхних ярусах хранилось оружие и броня, в нижних — продовольствие и медикаменты. Самое ценное — взрывные печати — лежало в подвале северного склада.
— Уничтожить всё до последнего зерна! — скомандовал Чихан, направляясь к главному хранилищу.
Троица разделилась, чтобы заминировать остальные цели.
---
БУМ! БАБАХ!
Ночь над землями Сарутоби превратилась в день. Огненные столбы рвали небосвод, земля содрогалась так, что дрожь отдавалась в костях даже здесь, на окраине, где стояла четверка диверсантов.
— Картина… впечатляющая, — выдохнул Чихан, глядя на бушующее море огня.
Если бы не защитный барьер, активировавшийся над складами, такой чудовищный взрыв разнес бы половину поселения в щепки.
— Жаль, — покачал головой Теруива, глядя на полупрозрачный купол барьера, сдерживающий огненный шторм. — Барьер всё погасил. А так бы весь их гадюшник на воздух взлетел.
Хагоромо Мейхи, сохраняя хладнокровие, поправил очки (если бы они у него были):
— Наоборот, это к лучшему. Если бы барьера не было, мы бы не просто уничтожили припасы, мы бы стерли клан с лица земли. Представь: сотни трупов, женщины, дети… Если новости об этом дойдут до фронта, Сарутоби сойдут с ума.
Ты сражаешься на войне, а твой дом и семью уничтожают под корень. Что бы ты сделал?
Глаза Теруивы налились кровью:
— Я бы их зубами рвал!
— Вот именно, — кивнул Мейхи. — Они бы бросили всё и пошли на нас в психическую атаку. Мы бы получили армию берсерков, которым нечего терять. Это конец для нас всех.
Чихан молчал, глядя на огонь.
Честно говоря, он просто не подумал об этом.
"Черт, а ведь верно," — пронеслось в голове. — "Если бы мы реально разнесли всё к чертям, они бы нас просто смели на чистой ярости".
Но вслух он этого, конечно, не сказал.
— Хм, — он многозначительно посмотрел на Мейхи. — Рад, что ты тоже это понял. Я рассчитывал именно на такой исход.
Мейхи восхищенно посмотрел на командира:
— Вы продумали это еще до начала атаки? Поразительная дальновидность, юный глава!
Чихану стало немного неловко, но его толстая кожа выдержала и не такое.
— Учитесь, пока я жив, — он усмехнулся и широко раскинул руки, глядя на полыхающий горизонт. — Знаете, это зрелище напоминает мне одну великую истину…
— Какую? — спросил Мейхи.
Чихан пафосно провозгласил:
— Искусство — это взрыв!
Мейхи озадаченно посмотрел на барьер, в котором билось пламя:
— Ну… что-то художественное в этом есть.
Теруива скривился:
— Да ну, какое искусство? Просто бахнуло знатно. Ща, я стих сочиню!
Чихан удивленно покосился на громилу. Теруива и поэзия? Это как слон и балет.
Теруива прочистил горло, набрал в грудь воздуха и выдал:
— Э-э-э…
Чихан кивнул. Начало интригующее. Многие современные поэты так начинают.
Теруива, вдохновенно глядя на пожар, продолжил:
— База клана Сарутоби…
Еба\
\*ть как рванула, бл\
!
Чихан: "……"
"И чего я ждал?"
Теруива гордо обернулся к товарищам:
— Ну как? Мощно?
Уголок глаза Чихана дернулся:
— Потрясающе. Пушкин бы удавился от зависти.
Мейхи лишь неловко улыбнулся, не зная, плакать или смеяться.
Этот идиотский момент немного развеял мрак после гибели Тоямы.
Они уселись под деревьями, наблюдая за хаосом внизу. Прошло полчаса.
— Тихо! — шикнул Чихан.
Четверка мгновенно растворилась в кронах деревьев.
Они ждали не просто так. Им нужно было убедиться, что весть о нападении уйдет на фронт. Иначе весь этот фейерверк был зря.
Шух-шух-шух!
Трое Чунинов Сарутоби с искаженными от паники лицами вырвались из ворот и помчались на восток. Следом в небо взмыла стая почтовых голубей.
Через несколько секунд диверсанты спрыгнули на землю.
— Отлично, — выдохнул Чихан. — Похоже, у них нет прямой связи через призыв.
Больше всего он боялся, что кто-то призовет Энму и передаст информацию мгновенно. Теперь же механизм запущен.