Глава 318
Главная резиденция клана Шихоин.
Хироки, этот человек со стальной волей, который в Сейрейтее одним словом мог вызвать бурю и заставлял великих дворян дрожать от страха, в этот момент выглядел немного... жалко. Он прислонился к холодной резной колонне и медленно выдохнул, в его вздохе чувствовалась изрядная доля беспомощности.
Совсем недавно он был «изгнан» из комнаты собственной женой.
Новорождённая дочь обладала здоровой, глубокой медовой кожей, унаследовав самую яркую черту Йоруичи. Однако отец, не подумав, ляпнул:
— Тц... Почему она такая тёмненькая?
В следующее мгновение янтарные кошачьи глаза матери вспыхнули яростным огнём. Даже будучи слабой после родов, её аура как «Бога Молнии» ничуть не потускнела.
— Хироки! Ты, паршивец! — вслед за гневным выкриком что-то — то ли подушка, то ли валик под голову — с ювелирной точностью впечаталось в лицо мужа.
Столкнувшись с разгневанной супругой и младенцем, даже Хироки мог лишь позорно отступить с редким для него выражением растерянности. Под сочувствующим и слегка укоризненным взглядом капитана Уноханы его буквально «выставили» за дверь родильного покоя. Так он и оказался на террасе.
Мужчина потёр переносицу в том месте, куда пришёлся удар, и посмотрел на закрытые плотные двери сёдзи, отделяющие его от семьи. Он снова вздохнул, бормоча под нос:
— Эх... я же просто сказал это к слову...
В его голосе слышалось и сожаление, и обида изгнанника, но больше всего там было той невозможной нежности, которую он проявлял только к Йоруичи. Он понимал, что допустил оплошность, особенно в такой момент. Его необдуманное замечание было вызвано не неприязнью, а скорее глупой ошибкой от волнения — привычкой маскировать мягкие чувства за холодными словами в моменты сильных потрясений. К несчастью для него, для Йоруичи это было «преступлением, караемым смертью».
— Молодой господин, — голос Чизуру был спокоен и ровен, в её манере чувствовалась привычная эффективность, — пришли свежие известия из убежища Учиха.
Взор хозяина дома оторвался от дверей сёдзи. Следы досады и растерянности мгновенно испарились с его лица, сменившись привычной невозмутимостью и бездонным контролем над ситуацией.
— Ах, точно. Там всё ещё нужно разобраться с делами. — Он слегка кивнул, его голос стал твёрдым, словно маленького инцидента с подушкой никогда не было. — Докладывай.
— Слушаюсь. — Чизуру слегка поклонилась. — Из базы сообщают, что Айзен Сосуке, Ичимару Гин и Тосен Канамэ отступили. Троица не успела проникнуть в центральную зону. Кроме того, за исключением полного истощения чакры и рейацу у Саске, а также многочисленных травм на его теле, и ранений различной степени тяжести у Инаби, Текки и членов патруля, потерь среди персонала нет.
Хироки слушал молча. Без потерь? Это было весьма любопытно. Это значило, что предатель пока не намерен окончательно сбрасывать маску.
— Вот как, — мужчина задумался, и уголок его губ изогнулся в едва уловимой, загадочной усмешке. — Тогда пусть так и будет. Передай им, чтобы они как следует восстановились. На данный момент... нет нужды беспокоиться о том, что будет дальше.
Он не стал отдавать приказ о преследовании или мести. Раз Сосуке предпочёл отступить и даже пошёл на то, чтобы «проявить милосердие», значит, он тоже не готов к открытой войне. Хироки ни на секунду не верил, что мастер иллюзий его боится; просто целью этого человека всегда был трон на небесах, а не мелкие стычки.
— Есть, — ответила служанка, и её фигура растворилась в тенях, словно её и не было.
Отец остался на террасе один. Он снова перевёл взгляд на закрытую дверь родильни, но его мысли улетели к далёкому кварталу Учиха.
«Почему же Айзен воспользовался родами Йоруичи, чтобы проникнуть на базу?» — размышлял он.
Кроме того, силу этого человека нельзя было недооценивать. Глава клана Шихоин полагал, что бойцы с духовным давлением первого класса под его началом уже могут сражаться с капитаном пятого отряда на равных, но реальность показала: даже двое против одного не смогли его сокрушить. Напротив, один из них был тяжело ранен.
Похоже, даже против нынешнего Сосуке, если он захочет устранить его наверняка, ему понадобится как минимум помощь сестрицы Ханы в качестве лидера группы.
Впрочем, это не имело решающего значения. Он был уверен, что Айзен не станет сейчас болтать лишнего. Чиста ли совесть самого капитана пятого отряда? Тайные исследования Пустофикации, создание «Белого», заговор вокруг Хогёку... любое из этих деяний — смертный грех, за который полагается вечное забвение. Если правда всплывёт, первым, кого испепелит Рюджин Джакка Главнокомандующего Ямамото, станет он сам.
Такова была атмосфера Сейрейтея под надзором «Старика Ямы». Само существование этого старца было незримым, колоссальным давлением. Его занпакто был Дамокловым мечом, висящим над головами всех, кто питал дурные намерения. Под тенью этого клинка в Обществе душ сохранялось хрупкое равновесие.
Ни амбициозный Сосуке, ни сам Хироки, контролирующий клан Шихоин и плетущий свои сети, ни другие силы, скрытые в тени — никто не смел открыто заявить о себе. Пока нет уверенности в том, что они могут совладать со Стариком Ямой, разоблачение равносильно гибели. Таков железный закон выживания в Сейрейтее. Разве даже такой безумец, как Зараки Кенпачи, не вернулся в казармы по первому же приказу Главнокомандующего во время церемонии Рукии?
Посмеет ли Айзен бросить вызов Ямамото сейчас? Вряд ли.
А что до самого Хироки? Он тоже не был уверен до конца, даже имея такой козырь, как капитан Унохана. Его нынешние скрытые карты в лучшем случае привели бы к тому, что в битве со стариком обе стороны понесли бы невосполнимые потери.
Мужчина рассуждал здраво. Особый ранг духовного давления? Это действительно вершина могущества шинигами. Но что касается Старика Ямы... это ведь не значит, что он никогда раньше не убивал обладателей такого ранга.
Не так ли, Яхве?