Глава 98 Что ты имеешь в виду
---
Заброшенный маяк.
Китахара Каэдэ сидел, прислонившись спиной к холодной стене, а рядом на полу лежал свиток с разведданными. Внутрь врывался морской бриз, принося с собой тяжелый, резкий запах соли и гнили.
Он пришел заранее.
За последние два-три года он встречался с Пакурой семь или восемь раз, и правила этих встреч оставались неизменными. Либо она сама выходила на связь, либо он брал одиночное задание за пределами деревни и добирался до этой зоны — тогда Пакура появлялась сама собой.
Менялось лишь одно: то, что происходило между ними.
В самый первый раз, забрав свиток, Пакура сухо задала всего четыре вопроса: источник информации, была ли угроза разоблачения, какова активность верхушки и не привлек ли он лишнего внимания к своей силе. Сказав напоследок стандартное «береги себя», она тут же исчезла.
Позже был случай, когда он пришел на встречу с раненой рукой. Она задержала на нем взгляд чуть дольше обычного.
— В следующий раз не приходи на встречу, воняя кровью, — бросила она тогда, но тут же перевела разговор на задание, словно споткнувшись о собственную заботу.
Еще позже, после каждого обсуждения дел, она стала задерживаться на пару секунд.
— Твои старые раны затянулись? — спрашивала она и, будто сбитая с толку собственными словами, разворачивалась и уходила быстрее, чем обычно.
Каэдэ помнил всё.
Раздались шаги. Пакура вошла через проем маяка. На ней был всё тот же черный костюм с открытой спиной, зеленые волосы собраны в аккуратный пучок, а линии лопаток в лунном свете казались вырезанными из мрамора. Она замерла, окинула взглядом помещение и остановилась на Каэдэ.
— Ты сам назначил встречу? — Она выдержала паузу. — Что-то случилось?
— Нет.
Пакура кивнула и подошла ближе, протягивая руку.
— Свиток.
Каэдэ передал ей отчет. Она развернула его, изучая содержимое при скудном лунном свете.
Первая часть — записи о ротации Анбу Скрытого Тумана за последние три месяца. Вторая — анализ распределения миссий. Третья — сокращение военного развертывания на границах. Она читала быстро, но на середине третьего раздела замедлилась.
— Скрытый Туман не планирует масштабных внешних войн в ближайшее время?
— Верно.
— Обоснуй.
— После смерти Третьего Мизукаге количество внешних миссий упало, а внутренние перестановки в Анбу участились. Старую гвардию Мизукаге расформировали и перемешали, люди из одной группы больше не выходят на задания вместе. Семь Мечников Тумана потеряли больше половины состава, и деревня не спешит восполнять элиту для внешних операций, вместо этого стягивая силы внутрь, — он сделал паузу. — Они проводят чистку.
Пакура промолчала и продолжила читать. Дойдя до второй половины свитка, её пальцы замерли. Вторая часть не имела отношения к Туману. Там были перечислены все указания, полученные Каэдэ от Скрытого Песка за последние три месяца, и каждое снабжено его личной оценкой.
«Разведать график смены караула Анбу — задание для одного, без прикрытия».
«Проверить политические взгляды члена старой гвардии Мизукаге — в случае подозрений поддержки не будет».
«Проникнуть в архив нового подразделения Анбу — провал означает уничтожение всей агентурной сети».
В последней строке он написал всего одну фразу: «Риск выполнения вышеуказанных инструкций за три месяца вырос вдвое. План эвакуации: отсутствует».
Пакура закрыла свиток. Ее движения были тихими, но лицо потемнело от гнева.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что написано, — Каэдэ спокойно встретил ее взгляд. — Риск каждого задания растет. Но за этим ничего нет. Ни подстраховки, ни прикрытия, вообще ничего. Ты знала об этих приказах?
Она не ответила. Но само ее молчание было красноречивее любых слов.
— Я — самая дешевая пешка в этой игре, Скрытый Песок не пожалеет, если меня заменят, — его голос оставался ровным. — Но если им плевать даже на пешек, как думаешь, есть ли им дело до тех, кто стоит в середине?
Взгляд Пакуры стал ледяным.
— Ты сомневаешься в деревне.
— Я подбиваю счета.
— У тебя нет права на такие расчеты.
— Пакура, — Каэдэ не отвел взгляда. — Информация будет передана, а человек сгинет в Тумане. Песок просто пришлет другого…
Сверкнула сталь. Кунай замер у его шеи. Лезвие прижалось к коже, обжигая холодом. Рука Пакуры была неподвижна, словно высеченная из камня, но из ее другой ладони начал подниматься жар Стихии Лавы. Воздух в маяке мгновенно стал сухим и тяжелым. Ее голос тоже лишился влаги.
— Повтори, что сказал.
Каэдэ не шелохнулся, хотя кунай надавил на кожу чуть сильнее. Он медленно поднял руку и вытащил из подсумка на пояснице сложенный лист бумаги, подняв его между ними. Пакура сверлила бумагу взглядом, но не брала ее. Оружие она тоже не убрала.
— Взгляни, — коротко бросил Каэдэ.
Пакура одной рукой развернула лист. Это была упрощенная карта маршрута. Отправная точка — заброшенный маяк. Гряда рифов, старый рыбацкий путь, северо-восточные впадины во время отлива — всё было размечено с пугающей точностью. В какое время уровень воды минимален, какой утес скрывает от глаз часовых, где морская вода смывает следы с прибрежного песка. Красным были обведены две слепые зоны постов Анбу Тумана с указанием времени пересменки. В самом конце тянулась узкая линия, позволяющая проскользнуть по самому краю барьера восприятия.
Пакура долго смотрела на карту. Наконец кунай отошел от горла Каэдэ. Она молчала, прекрасно понимая, что перед ней.
Это был путь к отступлению. И составлен он был не за один день. Все те фрагменты карт, которые он сдавал ей раньше, все те временные метки постов — сегодня они сложились в единый маршрут. И этот маршрут был подготовлен для нее.
Зажав бумагу в пальцах, Пакура погрузилась в тяжелое молчание. Нельзя сказать, что она никогда об этом не думала. Тем вечером, когда он спросил: «У тебя есть план отхода?», она сидела в темноте убежища, и подобные мысли действительно промелькнули в ее голове. Она сама примечала слепые зоны на рифах и знала циклы приливов. С её опытом составить маршрут было несложно.
Но она этого не сделала. Ниндзя Скрытого Песка не готовят путей к отступлению. Получил приказ — выполняй. Либо вернешься с победой, либо умрешь на чужбине. В этом она была убеждена с того самого дня, как впервые надела протектор. Она душила мысли об отходе так же беспощадно, как и любые другие чувства, не связанные с миссией.
И теперь её подчиненный, простой информатор…
Пакура аккуратно сложила лист, но не спрятала его.
— Ты сделал всё это… — она запнулась. — По приказу?
— А кто, кроме тебя, может отдавать мне приказы?
Она замолчала на несколько секунд, после чего произнесла:
— Больше не занимайся подобным самоуправством.
Кунай вернулся в ножны. Жар Стихии Лавы рассеялся, и воздух снова наполнился сыростью. Каэдэ коснулся пальцами шеи. Пакура окинула его коротким взглядом. За последние два года он стал выше нее почти на полголовы. Плечи раздались, и хотя в чертах лица еще угадывался подросток, его аура уже была совсем иной. Четырнадцатилетний мальчишка обладал взглядом более тяжелым и глубоким, чем большинство взрослых шпионов, которых она знала.
— Ты вытянулся за последнее время, — слова вырвались сами собой, и она тут же осеклась.
— Время пришло, — просто ответил Каэдэ.
Пакура отвела взгляд и направилась к выходу, где из тумана уже выплывали серые тени.
— Если ты погибнешь, эта сеть оборвется.
— Знаю.
Она не обернулась.
— Береги себя.
— И ты.
Ее шаги на миг сбились, а затем она окончательно растворилась в тумане.
Каэдэ остался стоять на месте, прислушиваясь к тишине. Убедившись, что она ушла, он снова ощупал шею — кожа была цела. В любой другой шпионской сети за такие речи куратор убил бы на месте. Сомнения в деревне со стороны информатора ничем не отличаются от измены. Но она не ударила. Приставила кунай, призвала чакру, но в итоге отступила. Она просто не смогла сразу опровергнуть его слова. Она заколебалась — пусть всего на мгновение.
Каэдэ развернулся и зашагал в сторону деревни Скрытого Тумана. Карту она не спрятала, но и не вернула.