Глава 46. Оставь эти фокусы
— В трех километрах от нас надвигается ядовитый туман!
Китахара Каэдэ вышел из палатки. Пелена дождя вдалеке окрасилась в темно-фиолетовый цвет. Туман клубился у самой земли, надвигаясь не слишком быстро, но неумолимо. Яд Ханзо отличался от яда Чиё: это был газ, распыляемый на огромные расстояния. Достаточно одного вдоха, чтобы свалиться замертво.
На передовой, как только фиолетовое облако коснулось первой линии обороны, люди начали падать десятками. Без криков, без сопротивления. Вдох, подкосившиеся ноги — и человек мешком оседал в грязь с посиневшим лицом и сведенными судорогой конечностями.
— Отступаем! Всем отступать! — сорванным голосом орал командир.
Но убежать от газа было невозможно — туман в мгновение ока поглотил половину позиций.
— Проклятье! — Тсунаде прокусила палец и сложила печати. — Техника Призыва!
Раздался хлопок, и десятки слизней разного размера усеяли край линии обороны.
— Наложите их на раненых! — скомандовала она, с силой ударив ладонями по главному слизню. Из неё хлынула Чакра.
Зеленое сияние разлилось по округе, и маленькие клоны Кацую быстро поползли к тем, кто еще дышал. Но до дальних рядов было не дотянуться.
— Нам не вытащить тех, кто остался впереди! — отчаянно крикнул один из ирьенинов-чунинов.
Тсунаде ничего не ответила. Выхватив три шприца с концентрированным антидотом, она рванула прямо в фиолетовое марево.
— Тсунаде! — Джирайя бросился за ней, но, едва сделав два шага, наглотался остаточных паров яда на краю облака и, задыхаясь от кашля и глотая слезы, был вынужден отступить.
Но кто-то оказался быстрее. Китахара Каэдэ тенью пронесся мимо, на полном ходу влетая в отравленную зону. Тсунаде как раз склонилась над бьющимся в пене чунином, вкалывая антидот, когда краем глаза уловила движение.
— Уходи отсюда! — заорала она, резко вскинув голову. — Этот яд убьет тебя с первого...
Слова застряли у неё в горле. Китахара Каэдэ спокойно стоял посреди ядовитого тумана. Без маски, без пропитанной антидотом ткани на лице. Его грудь мерно вздымалась, дыхание было ровным и спокойным. Словно он просто гулял под обычным дождем. Тсунаде застыла в изумлении.
— Ты...
— Сначала спасаем людей, — Каэдэ нагнулся, одной рукой подхватил закатившего глаза шиноби, закинул его на плечо и побежал обратно. Пробегая мимо лежащего генина, он свободной рукой ухватил его за шиворот и потащил за собой.
Туда и обратно. Еще один заход, и никаких признаков отравления. Ни тени смертельной бледности на лице, здоровый вид, и ни малейшей заминки в движениях. Тсунаде проводила его взглядом, проглотила все вертящиеся на языке вопросы и, стиснув зубы, продолжила отчаянно колоть антидот валяющимся вокруг раненым.
---
На далекой возвышенности капли дождя барабанили по темно-синему доспеху Ханзо. Он стоял на голове Ибусе, опустив кусаригаму. Из открытой пасти саламандры непрерывным потоком валил ядовитый газ. Взгляд Ханзо прошил пелену дождя и сфокусировался в самом центре фиолетового облака. Парень носился туда-сюда уже шесть минут без всякой защиты, дыша полной грудью. Ханзо слегка прищурился. В прошлый раз его яд смогла обойти Чиё из Песка. Но она использовала антидот. А этот юнец обходился вообще ничем. Неужели его яд нейтрализован? Он бросил взгляд вниз. Остальные шиноби Конохи в зоне поражения продолжали падать как подкошенные. Нет, яд работал. Просто именно этот парень был к нему невосприимчив.
«...А это уже интересно», — пробормотал Ханзо и перевел взгляд чуть дальше. Эта девчонка-ирьенин отчаянно вытаскивала людей с того света. Десятки светящихся слизней насильно удерживали жизнь в телах отравленных. Один вытаскивал с передовой, вторая откачивала в тылу.
— Отступаем, — Ханзо постучал пальцем по рукояти кусаригамы.
Ибусе захлопнул пасть, облако белого дыма — и гигантская туша исчезла. Оставшись без подпитки, ядовитый туман начал рассеиваться под проливным дождем.
---
Туман рассеялся. Шиноби на передовой даже не успели толком осознать произошедшее.
— Ханзо... отступил? — ошарашенно пробормотал командир на вышке.
Воздух окончательно очистился. Земля была усеяна телами, но выживших оказалось куда больше, чем ожидалось.
— Призывной зверь Ханзо был отозван добровольно, — опустив голову, доложил связной.
Джонин промолчал. Он перевел взгляд на Тсунаде, всё еще возившуюся с ранеными, а затем — на Китахару Каэдэ. Юноша, таскавший людей на себе всё это время, сидел на корточках в грязи, передавая последнего пострадавшего медикам.
— Он пробыл в зоне заражения минимум шесть минут без каких-либо антидотов, — продолжил свой доклад связной.
Командир не сводил глаз со спины юноши. Ханзо отступил отнюдь не из прихоти.
---
Глубокая ночь в тыловом лагере. Дождь барабанил по брезенту палатки, но внутри было куда громче.
Хр-р-р... Джирайя, раскинув руки и ноги, валялся на футоне с открытым ртом, выдавая рулады одну мощнее другой. Тсунаде, закутавшись в одеяло, перевернулась с боку на бок уже раз двенадцать. Терпение лопнуло. Скинув одеяло, она резко села и, проходя мимо Джирайи, метко пнула его по голени. Тот лишь хрюкнул, перевернулся на другой бок, сменил тональность храпа и продолжил выводить рулады. Безнадежный случай. Тсунаде сквозь зубы грязно выругалась и посмотрела в угол. Китахара Каэдэ сидел, привалившись к походному мешку, с закрытыми глазами и ровным дыханием. Но он не спал. О чем-то сосредоточенно думал.
Сегодняшняя газовая атака подтвердила одно: его иммунитет к ядам действительно работал. Но только для него одного. Тсунаде и Джирайя на такое были неспособны, не говоря уже об обычных шиноби. Если Ханзо повторит атаку, Каэдэ выживет, но всех остальных спасти не сможет. И тут ему в голову пришла мысль. Запас яда в железах Ибусе не бесконечен. Он вспомнил, как Чиё во время битвы с Ханзо упомянула о слабости саламандры: после каждого выброса газа ей требуется около пяти минут на восстановление запаса. Пять минут. Это окно возможностей. Если в эти пять минут после рассеивания тумана подобраться к нему вплотную... Но что дальше? Владение кусаригамой и Тайдзюцу у Ханзо на уровне Каге. В ближнем бою у него не будет преимущества.
Размышления прервались — кто-то схватил его за запястье. Каэдэ открыл глаза. Перед ним сидела на корточках Тсунаде и указывала на выход. «Идем», — беззвучно, одними губами произнесла она.
Они выскользнули из палатки. Ночной ветер швырнул им в лица пригоршню ледяных капель, Тсунаде поежилась. Она нашла укрытие под выступающей скалой, защищенное от ветра, и уселась на камень. Китахара Каэдэ подошел и сел рядом. По камням с тихим стуком стекала вода.
— Наконец-то тишина, — с облегчением выдохнула Тсунаде.
— Вытащила меня посреди ночи на мороз только ради того, чтобы сбежать от храпа Джирайи? — Каэдэ прислонился к скале и посмотрел на нее.
— А зачем еще? Мне завтра снова людей с того света вытаскивать, а от его рулад мозги пухнут, — раздраженно буркнула Тсунаде, пошарив по карманам и не найдя там ничего полезного.
Повисла пауза, заполняемая лишь шелестом дождя. Китахара Каэдэ смотрел в темноту, не пытаясь поддержать разговор. Вдруг Тсунаде резко повернулась и вперила в него тяжелый взгляд:
— Что это сегодня было в тумане?
Наконец-то спросила. У Каэдэ уже был заготовлен ответ.
— Повезло. Когда-то давно отравился дикими травами, видимо, выработался иммунитет.
— Чушь собачья, — отрезала она, перехватив его левую руку.
Два пальца легли на пульс, и внутрь устремился поток Чакры. Она прошлась по всей системе меридианов. И ничего не нашла. Абсолютно чисто. Каналы были открыты, в крови — ни следа токсинов.
— Отравление травками защитило тебя от смертоносного яда Ханзо? — Тсунаде яростно сверкнула глазами. — А как же тот случай с ядом Чиё, когда ты чуть коньки не двинул на моих глазах? Куда тогда подевался твой хваленый «иммунитет»?
Крыть было нечем. Китахара Каэдэ промолчал. Тсунаде сверлила его взглядом несколько долгих секунд, и гнев в ее глазах постепенно сменился чем-то другим. Она злилась не на его ложь. Ей было страшно. Когда он бросился в ядовитое облако, перед ее внутренним взором промелькнула сцена в полевом госпитале: он протягивает ей железу с ядом, а затем его сердце останавливается. Тот леденящий душу ужас от осознания, что она чуть было не опоздала, сегодня накрыл ее с головой. И она категорически не желала переживать это вновь.
— Тсунаде, со мной правда всё в порядке, — Китахара Каэдэ не стал вырывать руку.
Тсунаде промолчала, не отпуская его запястье. Опустив глаза, она разглядывала его огрубевшую от мозолей ладонь. В тусклых отсветах дальних костров она вдруг заметила нечто. Прямо посреди ладони. Длинный, глубокий, старый шрам. Перечеркивающий всю ладонь от края до края. Тсунаде замерла. Рука, готовая уже отпустить его, остановилась на полпути. Она развернула его ладонь и кончиками пальцев коснулась начала этого старого шрама. А затем медленно, едва касаясь, провела по нему до самого конца. Было щекотно. Каэдэ попытался отдернуть руку, но Тсунаде сжала её с неожиданной силой.
— Та тренировка на выживание много лет назад, — её голос звучал так тихо, что едва пробивался сквозь шум дождя. — Чтобы спасти меня, ты голыми руками перехватил Кунай того нукенина из Скрытого Тумана.
Его ладонь тогда прошило насквозь.
— Оставил себе такую здоровенную отметину.
Тсунаде отвернулась.
— Уродство какое.
Каэдэ бросил взгляд на свою руку. Её тонкие пальцы всё еще нежно поглаживали побелевший рубец. Он резко вывернул кисть и накрыл её руку своей. Тсунаде напряглась и вскинула голову, столкнувшись с ним взглядом.
— Этот шрам — самое ценное, что у меня есть, — тихо произнес он.
Дыхание Тсунаде сбилось. В отблесках огня его лицо казалось абсолютно спокойным, но тяжесть сказанных им слов сдавила ей грудь. Самое ценное. Потому что оно осталось ради ее спасения. Тсунаде почувствовала, как загорелись уши, а следом жар перекинулся на шею и лицо.
— О-оставь эти фокусы! — она резко выдернула руку, да так сильно, что ударилась спиной о скалу. — Подумаешь, какой-то шрам! Завтра же сварю мазь от рубцов и избавлю тебя от него!
Она демонстративно отвернулась к дождю, но пылающие в темноте уши выдавали её с головой. Китахара Каэдэ медленно опустил руку на колено, неплотно сжав кулак. На кончиках его пальцев всё еще сохранялось тепло её ладони.