Глава 25. Меньше болтай, открывай рот
Коноха, больничная палата. Окно было приоткрыто, и легкий ветерок плавно покачивал тюль.
Тсунаде сидела на стуле у кровати, положив подбородок на край матраса и не сводя глаз с лица Китахары Каэдэ. С того момента, как его привезли в больницу, она не отходила ни на шаг. Когда медсестра приходила менять повязки, Тсунаде сверлила взглядом её руки. Снятие бинтов, нанесение мази, наложение новой повязки — каждое движение фиксировалось жестким контролем. Под этим взглядом у медсестры дрожали руки, и она едва не промахнулась с мазью.
Один раз заходил Джирайя. С перевязанной правой рукой на перевязи и пакетом яблок в левой, он прислонился к дверному косяку.
— Доктор сказал, это просто истощение чакры, пару дней отдыха и все пройдет, — попытался подбодрить он.
Тсунаде не шелохнулась.
— Ну... я завтра загляну, — Джирайя неловко почесал затылок и оставил яблоки на тумбочке.
Тсунаде лишь глухо угукнула. Дверь закрылась. В палате остался только стрекот цикад за окном и его тихое дыхание.
Тсунаде уткнулась лицом в сгиб локтя и долго сидела молча. Когда она подняла голову, её глаза слегка покраснели.
«Когда это началось? Привычка к тому, что он всегда рядом. К тому, что он читает её мысли без слов. К тому, что когда она говорит "я в порядке", ему достаточно одного взгляда, чтобы понять, как сильно она хорохорится. И привычка к тому, что он постоянно получает раны».
«Тогда, в Академии ниндзя, когда кунай пробил ему ладонь насквозь и кровь текла сквозь пальцы, он сказал, что пустяки. А в этот раз? Пробив чужую грудь Чидори, он просто рухнул замертво. Когда она подбежала, перевернула его и прижала пальцы к шее... её рука дрожала. Пульс был настолько слабым, что она едва отличала его от биения собственного сердца. В то мгновение в голове стало абсолютно пусто».
«Каждый раз одно и то же. Каждый раз он бросается вперед, заслоняя её. Прежде чем она успевает осознать происходящее, он уже истекает кровью. А потом смотрит на нее со спокойным до бешенства лицом и говорит: "Ничего страшного"».
Пальцы Тсунаде сжались в кулаки. Она протянула руку и убрала непослушную прядь волос с его лба. Кончики её пальцев слегка дрогнули от прикосновения. Кожа была прохладной. Она не убрала руку, а перевела её на его ладонь. Тсунаде и сама не заметила, как её пальцы миллиметр за миллиметром сомкнулись, крепко стискивая его руку. Очень крепко.
— Ты каждый раз говоришь, что в порядке, — прошептала она едва слышно, словно обращаясь к самой себе. — А когда ты лежишь на земле без движения, это тоже «в порядке»?
Ответа не последовало. Она опустила голову и прижалась лбом к его руке.
— Я стану сильнее. Настолько сильной, чтобы тебе больше никогда не пришлось закрывать меня собой...
Сама того не ведая, она уснула.
---
Когда она проснулась, за окном уже стемнело. В палате горел лишь тусклый ночник у изголовья. Шея жутко затекла. Поморщившись, Тсунаде потерла затылок и сонно выпрямилась. И тут же наткнулась на пристальный взгляд.
Глаза Китахары Каэдэ были открыты. Неизвестно, как долго он уже не спал, просто лежал, повернув голову, и молча смотрел на нее.
Тсунаде замерла на секунду. Разум еще не успел осознать происходящее, а глаза уже обожгло слезами.
— Ты очнулся? — вырвалось у нее.
Каэдэ слабо кивнул. Девочка не сводила с него глаз пару мгновений, убеждаясь, что это не сон, что он действительно пришел в себя и смотрит на нее.
Целая буря эмоций хлынула изнутри: хотелось спросить, больно ли ему, накричать за то, что снова бросился в пекло без предупреждения, обозвать наглым лжецом. Слов было так много, что они застряли в горле комом.
Каэдэ чуть склонил голову, заметив её покрасневшие глаза. Уголки его губ дрогнули.
— Что случилось? Кто-то умер? — хрипло спросил он.
Тсунаде опешила.
— ...
В следующую секунду она мертвой хваткой вцепилась в его воротник. И явно не рассчитала силу. Голову Каэдэ оторвало от подушки, резкое движение отозвалось болью в боку, и он с шипением втянул воздух. Но слабая улыбка так и не исчезла с его лица.
Тсунаде это заметила.
— Ты еще и лыбишься, — процедила она сквозь зубы, словно выплевывая каждое слово. — Довел себя до истощения чакры, сердце еле билось, а тебе смешно?! Валялся там без сознания, не реагировал ни на что...
Её голос дрогнул и сорвался. Руки, все еще сжимающие воротник больничной пижамы, заметно ослабли.
— Да ты хоть понимаешь, как я...
Концовка фразы повисла в воздухе. Китахара Каэдэ внимательно смотрел на девочку. Слово «прости» застряло в горле, но он так и не произнес его. Не потому, что не хотел извиняться, а потому, что это слово казалось слишком мелким и незначительным.
Прошло две секунды тяжелого молчания. Тсунаде разжала пальцы, и его голова со стуком опустилась обратно на подушку. Не поднимая глаз, она тихо, но твердо сказала:
— Чтобы больше никогда не совался в одиночку.
— Угу.
— Не смей убегать, не предупредив.
— Угу.
— Слово?
— Слово.
В палате вновь воцарилась тишина. Тсунаде сделала глубокий вдох, заставляя непрошеные слезы отступить. Когда она подняла взгляд, на лице не осталось и следа слабости: губы сжаты в тонкую линию, взгляд привычно суровый.
— Голодный? — буркнула она.
— Немного.
— Джирайя яблоки притащил.
Она повернулась к тумбочке, достала одно яблоко. Быстро очистив его от кожуры и нарезав ровными дольками, она подцепила кусочек ножом и сунула ему прямо в лицо. Каэдэ послушно открыл рот и откусил.
— Ну как? Вкусно? — спросила она.
— Вкусно.
Уголки губ Тсунаде чуть дрогнули в улыбке, но тут же опустились. Когда она потянулась за вторым куском, Каэдэ вдруг произнес:
— Тсунаде.
— Чего?
— ...Спасибо.
Рука девочки замерла на полпути.
— За что еще? Меньше болтай, открывай рот, — она напряглась, продолжая протягивать дольку.
Каэдэ прожевал яблоко. В этот момент в его голове вспыхнули строчки:
【Подведение итогов симуляции: Миссия по сопровождению в Стране Птиц】
【Оценка: S】
【Награда: Перманентное повышение физических характеристик на 5%】
Мальчик мысленно прикинул: скорость извлечения чакры +5%, эффективность ниндзюцу +5%, физические показатели +5%. Три постоянных усиления. Улучшение тела означало повышение клеточной активности, а значит, и общий запас чакры возрастет. Отличный улов.
Медленно пережевывая яблоко, он машинально скосил глаза в сторону. И заметил, что рука Тсунаде так и застыла в воздухе. Долька яблока зависла на полпути, так и не достигнув цели. Девочка замерла, её взгляд был прикован к его руке. Если точнее — к тыльной стороне его правой ладони.
Каэдэ не придал этому особого значения. Во рту пересохло, и он открыл рот, собираясь попросить воды:
— Тсу...
В следующую секунду огромный кусок яблока бесцеремонно впихнули ему в рот. От неожиданности он поперхнулся: рот был забит до отказа, слова застряли в горле, и ему оставалось лишь удивленно таращиться на нее.
— Жуй молча! — Тсунаде резко отдернула руку, её голос взлетел на октаву выше обычного.
Каэдэ попытался что-то невнятно промычать с набитым ртом.
— Ни слова! — Девочка со стуком бросила ножик на тумбочку и резко отвернулась, уставившись в стену.
Её шея стремительно наливалась густым румянцем, уходящим куда-то под воротник. Каэдэ моргал в полном недоумении. «Я же ничего такого не сделал, просто хотел попросить стакан воды». Но сейчас, казалось, любые слова будут лишними. Он медленно дожевал яблоко, сглотнул и задумчиво уставился на её покрасневшую шею и напряженную спину.
Внезапно ему захотелось рассмеяться. Уголки губ поползли вверх.
Тсунаде словно затылком почувствовала это: — Чего лыбишься?!
— Да я не улыбаюсь.
— Я же чувствую, что лыбишься!
— Тебе кажется.
— ...Только попробуй.
Мальчик благоразумно решил промолчать. В открытое окно задувал ночной ветер, шевеля занавески.
Китахара Каэдэ даже не подозревал, что за те несколько десятков секунд, пока Тсунаде сидела к нему спиной, в её голове творился сущий хаос. Её мучила одна мысль.
«В какой момент моя рука выпустила его ладонь? До того, как я уснула, я точно держала его за руку. А когда проснулась, руки уже лежали на моих коленях. Что произошло в промежутке? Я сама случайно отпустила, когда пошевелилась во сне? Или... это он проснулся и убрал мою руку? Если это был он... Значит, он не спал уже какое-то время. Он лежал с открытыми глазами, пока я спала. И я всё это время сжимала его ладонь. И он всё видел! А потом аккуратно положил мои руки мне на колени».
Лицо Тсунаде запылало еще сильнее.
«Нет, подождите. Есть и другой вариант. А что, если он вообще ничего не трогал? Что, если он проснулся и просто лежал, не шевелясь? Позволял мне держать его за руку всё это время, пока я сама не проснулась? Тогда этот его пристальный взгляд, когда он смотрел на меня... Как долго он на меня пялился?!»
Уши Тсунаде буквально пылали.
«Всё, хватит думать об этом. А то я сойду с ума».
Она изо всех сил пыталась заглушить мысли белым шумом, считая стрекот цикад за окном, считая удары собственного сердца... Которое билось всё быстрее и быстрее. Бесполезно. Девочка в отчаянии прикусила губу.
Прошло немало времени, прежде чем она, наконец, повернулась обратно. Румянец на лице заметно поблек, но кончики ушей всё еще предательски алели. Она снова села на стул, отодвинув его на пару дюймов подальше от кровати. И чинно сложила руки на коленях.
Китахара Каэдэ скользнул взглядом по её рукам, а затем по розовым ушам. И ничего не сказал. Лишь перевел взгляд обратно на потолок. В палате воцарилась умиротворяющая тишина. А слабая улыбка так и не сошла с его губ.
---
Три дня спустя.
У входа в больницу Конохи ярко светило солнце. Запасы чакры Китахары Каэдэ практически восстановились, и хотя левая рука все еще была перебинтована, врачи уже подписали выписку. Стоило ему выйти за двери, как навстречу выскочил Джирайя. Косынку с его руки сняли только вчера, конечность еще слушалась с трудом, но бодрости духа было не занимать.
— Выписали? А я как раз вовремя, — заговорщически прошептал Джирайя, подскочив поближе. — Слышал, нашу миссию повысили до ранга А. Получается, мы затащили миссию А-ранга?
— И какой вклад внес лично ты? — сухо поинтересовалась Тсунаде, даже не взглянув на него.
— Теневое клонирование сюрикенов! — возмутился Джирайя. — Трех гадов одним махом пригвоздил!
— А потом стоял и тяжело дышал пять минут, — парировала она.
— Это была тактическая пауза!
Каэдэ, шедший между ними, благоразумно не вмешивался в перепалку. На улице шумели торговцы, мимо с визгом пронеслась стайка детей, играющих в салки по теням.
— Эй, вы трое, — окликнул их знакомый голос спереди.
Сарутоби Хирузен стоял под старой софорой у обочины, зажав в пальцах незажженную трубку. Он окинул взглядом бинты Каэдэ, изувеченную руку Джирайи и, наконец, остановил взор на Тсунаде. Дело Страны Птиц уже передали Анбу. Статус миссии официально повышен до ранга А. Но детям об этом знать было ни к чему.
Хирузен помнил свои сомнения в день выдачи задания. Миссия ранга С, затянувшаяся на два месяца — он нутром чуял неладное. Из-за этого трое его учеников едва не погибли. Эту вину он целиком и полностью брал на себя.
— Пошли, — Сарутоби спрятал трубку в рукав.
— Куда? — спросила Тсунаде.
— Есть. Вы три дня давились больничной баландой, пора бы и нормальной еды поесть.
У Джирайи загорелись глаза: — Сенсей угощает?!
— Угу.
— Правда?!
— Спросишь еще раз — пойдешь за свой счет.