Глава 146 Движение
Китахара Каэдэ лежал на кровати, бездумно глядя в потолок.
Прошло уже больше трех месяцев с тех пор, как Коноха укрепила оборону со стороны горы Кикё.
Но ничего так и не произошло.
И если силы Конохи по-прежнему не ослабляли бдительности, то со стороны Скрытого Песка все было подозрительно тихо. Даже мелкие стычки на границе практически сошли на нет.
Каэдэ перевернулся на другой бок.
Этому было лишь одно разумное объяснение.
Обнаружив пропажу свитка с разведданными, Пакура доложила обо всем руководству Деревни Скрытого Песка. Старейшины, получив эту новость, поняли, что их план внезапного нападения раскрыт, и им пришлось либо перерабатывать стратегию, либо временно отказаться от затеи.
Ведь в таких делах, как неожиданный штурм, потеря эффекта внезапности лишает атакующих всяких преимуществ.
Впрочем, такое затишье было только к лучшему.
Коноха избежит лишних жертв, а Скрытый Песок не потерпит поражения и не подставится под удар Скрытого Тумана, который непременно воспользовался бы их слабостью.
Он сел на кровати и перевел взгляд на настенный календарь. Сегодняшнее число было обведено простым карандашом.
Они с Кушиной договорились, что в обед он зайдет к ней в гости.
Каэдэ поднялся, умылся и переоделся в чистую темную повседневную одежду. Затем он толкнул дверь и шагнул под лучи полуденного солнца.
***
Подойдя к дому Кушины, Китахара Каэдэ постучал в дверь.
Раздался тихий, глухой стук.
Изнутри никто не отозвался.
Выждав пару секунд, он постучал снова.
Опять тишина.
Каэдэ слегка нахмурился.
Кушина не отличалась забывчивостью. К тому же, зная ее характер, будь она дома, в комнатах не стояло бы такой гробовой тишины.
Он уже собирался постучать в третий раз, как вдруг земля под ногами едва заметно дрогнула. В ту же секунду из-за двери хлынула волна мощного давления воздуха.
Каэдэ, чья рука уже лежала на дверной ручке, замер. Это колебание было явно не к добру.
В этот самый момент дверь распахнулась изнутри.
На пороге стояла вовсе не Кушина. Это была Тсунаде.
Сегодня она была одета в простую домашнюю одежду, волосы были небрежно собраны на затылке, а на лбу выступили мелкие капли пота, будто она только что закончила тяжелую работу.
— Тсунаде-сама.
Тсунаде убрала со лба выбившиеся пряди и перевела на него взгляд:
— Пришел все-таки. Заходи.
Каэдэ кивнул и вошел следом за ней.
В гостиной царил беспорядок. Журнальный столик стоял криво, диванные подушки валялись на полу, а у окна перевернулся цветочный горшок. Похоже, недавний толчок был весьма сильным.
Заметив его взгляд, Тсунаде решила, что он не понимает, что произошло, и пояснила:
— Только что возникли некоторые трудности. — Она сделала короткую паузу, а затем добавила: — Кушина — джинчурики.
На лице Каэдэ отразилось легкое удивление. Разумеется, он знал об этом. Но личность джинчурики в деревне держалась в строжайшем секрете, так что ему нельзя было реагировать слишком спокойно.
Выждав мгновение, он произнес:
— Не думал, что сестра Кушина окажется джинчурики.
Тсунаде смахнула пот со лба:
— Из-за хвостатого зверя внутри нее только что произошел всплеск чакры, но сейчас все уже под контролем.
Каэдэ понимающе кивнул.
Послышались шаги, и со второго этажа спустилась Кушина. Лицо ее выглядело бледнее обычного, но при виде Каэдэ она тут же тепло улыбнулась:
— Каэдэ, ты пришел! Этот шум тебя не испугал?
— Нет, все в порядке.
— Ну и славно.
Кушина прошла в гостиную и, оглядев царивший там хаос, с досадой почесала затылок:
— Сама не пойму, что на этого паршивца нашло. Вдруг начал беситься.
Она говорила об этом как о пустяке, скорее ворча, чем жалуясь. Однако Каэдэ посмотрел на нее повнимательнее. Недавний инцидент явно дался ей нелегко. Просто Кушина не хотела никого тревожить.
Каэдэ присел и помог Тсунаде поднять перевернутый горшок. Земля рассыпалась по полу, и он принялся аккуратно собирать ее обратно.
Кушина тем временем возвращала на место журнальный столик, продолжая рассуждать вслух:
— Без понятия, чего он добивается. Каждый раз просто прет напролом, будто назло мне.
Каэдэ на мгновение задумался. На самом деле Девятихвостый слишком долго томился взаперти внутри человеческого тела. Все лишь использовали его силу, даже не пытаясь поговорить с ним. Окажись кто-нибудь другой на его месте, он бы тоже не отличался кротким нравом.
Каэдэ негромко спросил:
— Сестра Кушина, а ты когда-нибудь пробовала поговорить с ним?
Кушина замерла и удивленно уставилась на него:
— Поговорить? С Девятихвостым?
— Ну да. — Каэдэ спокойно сгреб разбросанные по столу осколки в сторону. — Раз уж он так бурно реагирует, значит, слышит все, что происходит снаружи. Ты постоянно подавляешь его силой, но ведь нельзя всегда полагаться только на один этот способ.
Кушина опешила:
— Поговорить я как-то не думала... — Она опустила взгляд на свой живот, замявшись. — Да и характер у этого грубияна скверный. Стал бы он вообще меня слушать?
— От попытки хуже не станет. — Каэдэ смел последние крупицы земли в совок и отряхнул ладони. — Даже если он промолчит, можно хотя бы высказать ему все, что думаешь. Это лучше, чем каждый раз бороться с ним силой.
Кушина хлопнула ресницами, а затем серьезно кивнула:
— А знаешь, после твоих слов мне и вправду захотелось попробовать.
Тсунаде, слушавшая их разговор, на мгновение замерла. Она бросила на Каэдэ короткий взгляд и тут же отвернулась.
Втроем они минут за десять привели гостиную в порядок. Кушина глянула на настенные часы:
— Уже почти полдень, пора готовить обед.
Она направилась на кухню и распахнула холодильник. Внутри было девственно пусто. Кушина пару секунд тупо смотрела на пустые полки, а затем хлопнула себя ладонью по лбу:
— Вот блин...
Тсунаде подошла к двери кухни:
— Что стряслось?
— Продукты забыла купить. — Кушина обернулась. — Вообще-то я просила Минато захватить что-нибудь по дороге, но его с самого утра срочно вызвали на службу.
Тсунаде хмыкнула:
— И?
Глаза Кушины лукаво блеснули. Она подошла к столу, схватила кошелек и бесцеремонно всучила его Тсунаде:
— И поэтому я очень прошу вас сходить, Тсунаде-сама!
Тсунаде опустила взгляд на кошелек, удивленно приподняв бровь:
— Ловко ты умеешь перекладывать дела на других.
— Ну, после буйства Девятихвостого мне показан покой, — без капли смущения заявила Кушина. — К тому же, мне сейчас нежелательно лишний раз выходить на улицу.
Тсунаде не выдержала и усмехнулась:
— Ну и оправдание ты себе нашла...
— А что делать, обстоятельства! — Кушина повернулась к Каэдэ. — Каэдэ, Тсунаде-сама пойдет одна, ей будет тяжело нести сумки. Помоги ей, пожалуйста.
Каэдэ кивнул:
— Хорошо.
Тсунаде, сжимая в руке кошелек, еще немного поворчала на Кушину, но в итоге лишь вздохнула:
— Ладно уж, сладу с тобой нет.
С этими словами она направилась к выходу, и Каэдэ последовал за ней. Они друг за другом вышли на улицу.
Кушина стояла у двери, провожая взглядом их удаляющиеся спины. Лишь когда они скрылись за поворотом, она заперла дверь. В доме воцарился покой.
Кушина накрутила на палец прядь своих ярко-рыжих волос и тихо пробормотала себе под нос:
— Ну, это ведь тоже необходимость, правда?
Удовлетворенная своей маленькой хитростью, она вернулась в гостиную и опустилась на диван.
***
Главная улица Конохи.
В полдень здесь было шумно и многолюдно. С обеих сторон тянулись торговые лавки под навесами, покупатели громко переговаривались и спорили о ценах.
Тсунаде и Каэдэ шли бок о бок. Между ними сохранялась небольшая дистанция. Никто не решался заговорить первым, и это молчание казалось натянутым и зыбким.
Каэдэ искоса глянул на спутницу. Она постоянно прощупывала его, и теперь, когда они остались наедине, пришла его очередь проверить ее. Ему нужно было выяснить, сколько именно она помнит.