Глава 131 Ах ты мерзавец
Сразу после полуночи в северном рыбацком порту уже зашумел прилив. Поверхность моря была погружена во мрак, и волны с мерным постоянством бились о деревянные сваи причала.
Пакура сидела на краю пристани. Её походный мешок лежал под рукой, а маленький щенок свернулся у её ног, уткнув мордочку в передние лапы. Она не стала зажигать фонарь. Лишь молча слушала шум прибоя. Вдалеке время от времени скрипели корабельные канаты, трущиеся о столбы, но в остальном весь порт всё ещё крепко спал.
Взгляд Пакуры был устремлён на дорогу, ведущую к порту. Она пустовала. Куноичи просидела так очень долго, почти не меняя позы; лишь её рука, лежащая на мешке, всё сильнее сплющивала завязанный узел.
Щенок внезапно вскинул голову и тихо тявкнул в темноту. Пакура обернулась. Из густого тумана донесся шорох волочащейся сети, а затем показался сгорбленный рыбак с мокрой снастью на плече. Она отвела взгляд. Щенок посмотрел на хозяйку и снова понуро опустил голову. Погладив его по макушке, Пакура прошептала:
— Не спеши.
Кому именно предназначались эти слова — оставалось загадкой.
На рассвете на пристань поднялся старик с рыбацкими снастями за спиной. Увидев сидящую куноичи, он слегка опешил.
— Девушка, что-то ты рановато, а?
Пакура подняла на него глаза. Старик окинул взглядом её поклажу, затем щенка.
— В море собралась?
Девушка кивнула. Рыбак усмехнулся:
— И, судя по всему, кого-то ждёшь?
Пакура тоже ответила лёгкой полуулыбкой:
— Да.
— Повезло же этому парню, — широко улыбнулся старик.
Куноичи ничего не ответила. Не став донимать её расспросами, рыбак подхватил свои снасти и направился к лодкам.
С восходом солнца морской туман немного рассеялся. День выдался на редкость ясным. Наклонившись, Пакура потрепала щенка по голове:
— Сегодня нам сопутствует удача.
Пёсик ласково потёрся о её ладонь. Пакура вновь перевела взгляд на дорогу.
— Погода отличная, в пути будет легко, — тихо добавила она и снова погрузилась в молчание.
Прошло утро. На какое-то время порт наполнился суетой. Грузчики с рыбой, рыбаки, чинящие сети, топот ног по деревянным настилам — весь этот шум окончательно разрушил утреннюю тишину. Но Пакура продолжала сидеть на своём месте. Если поблизости раздавались шаги, она поднимала голову. Если кто-то появлялся со стороны перекрестка, она бросала туда взгляд. А убедившись, что это не он, вновь замирала в ожидании. Узел на её мешке, который она то и дело теребила, уже давно потерял свою первоначальную аккуратную форму.
В конце концов она поникла головой. Вчера ночью Китахара Каэдэ говорил так уверенно. Он сказал, что у него всё под контролем. Сказал, что придёт до рассвета. Сказал, что они уйдут вместе. Сказал, что не лжёт ей. Тогда она не смогла найти в его словах ни единой фальшивой ноты. Но теперь, прокручивая всё в голове, эта абсолютная твёрдость казалась самой большой ложью. Если бы он действительно собирался прийти, он бы не стал так категорично раздавать обещания. За исключением одного случая: если он с самого начала знал, что ему не суждено добраться до этого причала.
Пакура вскинула голову, с тревогой вглядываясь в пустую дорогу. Стоило этой мрачной мысли возникнуть, как она тут же безжалостно подавила её. Нет. Этого не может быть. Он ведь обещал, что не станет ей врать.
Ближе к полудню старик снова проходил мимо пристани. Заметив, что куноичи всё ещё сидит на том же месте, он остановился.
— Девушка, ты до сих пор не уплыла? — Пакура даже не шелохнулась. Рыбак нахмурился и посмотрел на небо. — Ждёшь с самого рассвета. Уж не стряслось ли чего с твоим парнем по дороге?
Пакура резко вскочила на ноги. Её движение было настолько порывистым, что мешок едва не свалился с края пирса. Старик, поняв, что сболтнул лишнего, поспешно замахал руками:
— Ох, прости старику его длинный язык, не бери в голову!
Не проронив ни слова, Пакура наклонилась, подхватила щенка и сунула его в тканевую сумку. Пёсик попытался заворочаться, но она властно прижала его голову:
— Сиди тихо.
Схватив свои вещи, она развернулась и стремительно пошла прочь. Старику показалось, что перед глазами просто мелькнула тень — и вот край пристани уже опустел. Он простоял там ещё какое-то время, прежде чем пробормотать себе под нос:
— Ниндзя, чтоб их…
Когда Пакура добралась до окраин Скрытого Тумана, солнце уже перевалило за зенит. Она играючи обошла все открытые и скрытые патрули, замерев в лесной чаще неподалёку от главных ворот, стараясь дышать как можно тише.
Впереди как раз шла смена караула. Один из привратников заговорил вполголоса:
— Слышал про вчерашнее дело в ущелье?
Второй зевнул:
— Какое дело?
— Да про этого чунина, Китахару Каэдэ.
Рука Пакуры, опиравшаяся на ствол дерева, окаменела. Охранник продолжал:
— Говорят, он был шпионом Скрытого Песка. Столько лет скрывался у нас под носом!
— Да ну? Брешешь!
— Какое там брешешь! Вчера вечером его прикончили.
— И кто это сделал?
— А кто ж ещё? Сама госпожа Теруми Мэй, своими собственными руками…
Дальнейших слов Пакура уже не слышала. Она стояла за деревом, а в ушах набатом бились лишь обрывки фраз: «Китахара Каэдэ. Шпион Скрытого Песка. Прикончили. Теруми Мэй».
Пакура сделала шаг назад. Листья мягко скользнули по её плечу. Она отступила ещё на шаг, а затем, убедившись, что покинула радиус восприятия патрульных, развернулась и ушла прочь.
Китахара Каэдэ… мёртв.
Уйдя глубоко в лес, Пакура остановилась. Обессиленно привалившись спиной к стволу, она сползла на землю. Щенок выбрался из сумки, поднял мордочку и тихо, жалобно заскулил. Девушка смотрела на него, но перед глазами стоял образ Каэдэ, замершего прошлой ночью у ворот двора. Тогда он оглянулся на неё. Его лицо было невыносимо спокойным.
Пакура попыталась усмехнуться, но губы лишь жалко скривились. Она тихо, сдавленно выругалась:
— Ах ты, мерзавец.
Сказав это, она закрыла лицо руками. Щенок послушно улёгся у её ног. Спустя долгое время ему на спину упало несколько солёных капель. Он лишь поднял голову, посмотрел на свою хозяйку и снова уткнулся носом в лапы.
---
Теруми Мэй не помнила, как вернулась в деревню. По пути люди почтительно расступались перед ней. Отовсюду доносились приглушённые перешёптывания:
— Это ведь она, да?
— Говорят, своими руками устранила шпиона, который столько лет жил среди нас.
— Господин Гэнси не ошибся в ней.
— А ведь этот Китахара Каэдэ казался таким обычным парнем. Кто бы мог подумать, что он человек Скрытого Песка.
Эти голоса проносились мимо неё. Мэй вроде бы и слышала их, но смысл ускользал, растворяясь в пустоте. Кто-то кланялся ей в знак уважения — она не реагировала. Кто-то окликал её по имени — она даже не замедляла шаг. Она уже вымыла руки, но по пути то и дело бросала взгляд на свои ладони. Кожа была абсолютно чистой. Однако ей по-прежнему казалось, что она сжимает рукоять того проклятого куная.
Она не пошла домой. Вместо этого ноги сами принесли её к реке, к тому самому кошачьему домику под кривым деревом. Бездомная кошка высунула мордочку; она посмотрела на Мэй, а затем с ожиданием уставилась ей за спину. Девушка застыла на месте. В груди всё сжалось в тугой болезненный ком.
— Не ищи его, — глухо произнесла она. — Он больше не придёт.
Кошка посмотрела на неё какое-то время, а затем нырнула обратно в домик. Когда она показалась снова, в её зубах был зажат бумажный конверт. Она положила письмо прямо к ногам Теруми Мэй.
Мэй опустила глаза. На конверте виднелся знакомый почерк Каэдэ. Простояв в оцепенении несколько секунд, она наконец наклонилась и подняла письмо. Конверт не был запечатан воском. Стиснув зубы до боли в челюсти, Мэй развернула бумагу.
Первая строка была короткой:
«Теруми Мэй, когда ты прочтёшь это письмо, меня, скорее всего, уже не будет в живых».
Перед глазами всё поплыло. Сильно сморгнув набежавшие слезы, она продолжила читать:
«С самого начала я сблизился с тобой по долгу службы. Моя личность и моё задание требовали этого, поэтому я не имею права оправдываться и называть себя невинным. Но всё, что было потом… те дни, когда я учил тебя, когда был рядом, когда прокладывал для тебя дорогу — всё это уже не имело никакого отношения к моей миссии».
Бумага в её дрожащих руках тихо хрустнула. Она стояла, низко опустив голову, и горячие слёзы капали прямо на письмо, слегка размывая чернила. Мэй попыталась стереть их, но вовремя остановилась, испугавшись, что испортит следующие строки.
«Ты спрашивала меня о будущем. Спрашивала, доживу ли я до того дня. Спрашивала, что я планирую делать дальше. Я всё прекрасно понимал. Но я молчал, потому что у меня не было ни малейшего права давать тебе ответы».
Мэй до крови прикусила губу.
«Скрытому Туману нужна ты. Теперь ты способна идти вперёд сама. Не останавливайся из-за меня».
Теруми Мэй долго стояла, не в силах оторвать взгляд от последней строчки. Она наконец поняла. Он сам выбрал это ущелье. Сам выбрал роль человека в маске со Стихией Молнии. И тот брошенный на землю протектор — тоже его рук дело. Он заставил её своими собственными руками поставить во всём точку. Дело о шпионах, старые расследования и все возможные подозрения, которые могли пасть на неё — всё это оказалось похоронено вместе с ним. Отныне никто и никогда не сможет использовать имя Китахары Каэдэ, чтобы преградить ей путь.
Мэй судорожно прижала письмо к груди. Из её горла вырвался задушенный хрип:
— Ах ты, мерзавец…
В это же самое мгновение в лесу за пределами деревни Пакура, прислонившись к стволу дерева, тихо выдохнула те же самые слова:
— Ах ты, мерзавец.
На берегу реки воцарилась тишина. Ветер запутался в ветвях деревьев и затих. И вдруг Мэй отчётливо услышала, как кто-то за её спиной произнёс:
— Пойдём.
Она резко обернулась. Дорога была пуста. Лишь тень от кривого дерева слабо колыхнулась на поверхности воды. Но этот голос прозвучал так ясно… Настолько кристально ясно, что она до мельчайших деталей вспомнила его лицо в такие моменты. После изнурительных тренировок он всегда вел себя именно так. Не торопил её. И никогда не ждал ответа. Просто произносил это слово и, развернувшись, шагал вперёд. Сжимая письмо побелевшими пальцами, Мэй безостановочно плакала. Она смотрела на речную гладь и спустя долгие минуты тихо отозвалась:
— Хорошо.
В лесной чаще Пакура тоже вскинула голову. Вокруг никого не было. Лишь щенок поднялся с земли и тихонько тявкнул куда-то в пустоту. Пакура устремила взгляд на дорогу, ведущую из страны. Она тоже услышала это.
«Пойдём».
Всего одно слово. Такое же спокойное, как и вчера ночью, когда он пообещал, что они уйдут вместе. Куноичи крепко зажмурилась. А когда вновь открыла глаза, решительно стерла слёзы со щек. Подхватив щенка, она закинула походный мешок на плечо. Больше она ни разу не обернулась в сторону Скрытого Тумана.
— Хорошо, — прошептала она.